Андрей Анатольевич Посняков 
Вандал (сборник)

Фэнтези – 1

«Андрей Посняков. Вандал: Драконы моря. Призрак Карфагена. Черные плащи. Принц воров»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-094966-3
Принц вопров

Глава 1. Убийство на площади Сталинград

Приблизившись, она узнала тело мужчины, свернувшегося, как новорожденный, и имевшего форму мешка.
Мишель Бонт. «Пески Луары»

Сентябрь. Париж, 19-й округ 

– Ну, и где он тут? – комиссар Лафоне, машинально поправив на лысеющей голове реденькую белесую прядь, недовольно поморщился и посмотрел на сидевшего за рулем инспектора, только что завернувшего на набережную, к водоему де ля Вилетт.
– Тут и должен быть, месье комиссар, – улыбнулся инспектор, его смугло-красноватое лицо казалось бронзовой маской от бьющих через боковое стекло лучей только что показавшегося над крышами домов солнца. – Куда ж он денется-то? Он же труп.
– Логично, логично, – комиссар усмехнулся с неким сарказмом, как всегда и привык разговаривать с подчиненными, особенно вот с этим, новичком, недавно переведенным из провинции.
Мало того что провинциал, так еще и черный… то есть красно-черный… или красно-смуглый… в общем, явно из Африки. Впрочем, инспектор Мантину – старый знакомый месье Лафоне из префектуры Кана – этого смугло-красного… красно-смуглого парня хвалил, мол – дотошный и настойчив, к тому же вынослив – не последнее для сотрудника уголовной полиции качество, которого, как волка – ноги кормят, вот именно так, такая уж работа: побегай, носом землю порой, с агентами своими погори… да их еще и завербовать ведь надо – агентов-то. А как без этого? Да никак! От сидения в кресле с трубкой иль от ползанья с увеличительным стеклом по ковру преступления раскрываться не будут.
– Парикмахерша, свидетель, сказала – у площади Сталинград труп, – пожал плечами красно-черный инспектор… Нгоно Амбабве, африканский охотник из племени фульбе, успевший за восемь – а, пожалуй, даже уже и больше – лет не только натурализоваться во Франции, но и закончить полицейскую школу (куда попал по счастливой случайности), и поработать в уголовной полиции Нижней Нормандии, и… И много где Нгоно (все звали его – Гоно – с ударением на последний слог) побывал, в местах столь невероятных, о которых и рассказать-то нельзя было никому – не просто не поверили бы, а покрутили б у виска да записали бы в фантазеры – а как потом с такой сомнительной славой карьеру в криминальной полиции строить?
– Что же вы, месье Амбабве, не уточнили – где конкретно-то? – взглянув на часы, сварливо заметил комиссар.
– Так это дежурный вызов принимал, а меня уж, как и вас, с постели подняли… Нет, ну, я конечно, встал уже. Но позавтракать не успел.
Месье Лафоне махнул рукой и вышел из машины:
– Тут, на площади ресторан должен быть.
– Да, «Концерт» называется.
– Знаю, что «Концерт»… будет он мне рассказывать… Вот там и позавтракаем, я-то уж точно, по крайней мере. Ну, пошли, пошли, что сидишь? Поторопиться следует – не то очень скоро парни с набережной Орфевр примчатся, руководящие указания давать – как же без них-то?
Вот это был хороший признак – когда комиссар переходил с подчиненными на «ты», а вот если «выкал», значит, собирался «вставить пистон», «накрутить хвост», «промыть мозги»… или как там еще подобные пакости называются?
Серый «Пежо» оставили на набережной Сены – в смысле не реки, а набережной местной – вот этого вот канала – точнее, он назывался просто – «водоем ля Вилетт», тут вообще все набережные имена рек носили – напротив, на том берегу – набережная Луары, а за ней – набережная Марны…
На набережной Луары, судя по синим проблесковым маячкам уже подъехавших полицейских машин, как раз и находился искомый труп. Ускорив шаг, инспектор и комиссар прошли мимо Будды с фонтаном, пресекли широкую пустую площадь с ротондой 18 века – зданием бывшей таможни Вилетт – и, уже за шлюзом, ведущим в канал Сен-Мартен, увидели наконец и судмедэксперта, и криминалиста с фотоаппаратом и чемоданчиком со всеми прочими причиндалами.
– О, все здесь уже, – ухмыльнулся на ходу месье Лафоне. – А следователя что-то не видно!
– Да вон он, – Нгоно кивнул на припаркованный прямо на тротуаре синий «Фольксваген-Жук», не новый дорогущий римейк, а старый, классический автомобильчик – дитя папаши Фердинанда Порше и Адольфа Гитлера, когда-то заложившего первый камень на автозаводе.
Про Гитлера – это Нгоно прочитал недавно, ночью вот не спалось, и все, а так-то книги читать – кроме специальной литературы – особенно было некогда. На новом-то месте следовало рвать когти, и не столько с карьеристскими целями, а чисто конкретно – по работе. Девятнадцатый округ – это тот еще был райончик, из категории так называемых «спальных». Очень много имелось эмигрантов, многие – до сих пор без гражданства, а некоторые – даже и будучи гражданами – все равно плохо знали французский, общаясь лишь в своем узком кругу, и, если, не дай бог, в этом «кругу» происходили какие-то выплескивающиеся за его рамки разборки, то было очень и очень непросто не только напасть на след, но и вообще хоть что-то понять – «своих» здесь обычно не выдавали. Своих… Что и говорить, проблем здесь имелось немало, в том числе и в связи с бедностью населения, даже откровенной нищетой, те, что побогаче, обычно поселялись южнее – в одиннадцатом округе, еще лучше – в двенадцатом. А тут… тут уж что осталось. Кстати, сам Нгоно здесь и жил, снимая недорогую квартирку на самой окраине, почти у объездной дороги – Периферик – на набережной Жиронды с видом на каналы Урк и Сен-Дени и знаменитый городок науки и техники «Ла Вилетт», устроенный на месте бывших скотобоен. Неплохое местечко – много африканцев, опять же – до парка ля Вилетт рукой подать, да и консьерж, португалец Жорж (Жоржи – так правильнее) – весьма словоохотливый и добрый парень, Нгоно его почти сразу же и заагентурил – а как же!

Хозяин синего «Жука» судебный следователь Ренье – рахитичного вида мужчина лет сорока, вечно простуженный и потому почти все время говоривший «в нос» – оглянувшись, помахал комиссару и тут же полез за носовым платком… однако достать его не успел – чихнул и поплотнее замотал шею длинным шерстяным шарфом.
– Добрый день, месье Ренье, – еще издалека поздоровался Нгоно. – Са ва?
Ничего не значащее это выражение – «са ва» – типа «как дела?» – требовало точно такого же дежурного и ничего незначащего ответа – все, мол, нормально, или даже более того – хорошо, однако следователь всегда отвечал – «тре маль!» – «очень плохо», что, в общем-то, и должно было подразумеваться по его несчастному и весьма унылому виду: вечно опущенный взгляд, слезящиеся глаза, длинный, хлюпающий нос, опять же – вечно простуженный голос… Однако Шарля Ренье коллеги уважали – профессионал был, каких еще поискать! Работу свою любил и трудился самоотверженно, с полной отдачей, иногда забывая про выходные и праздники. Франция – чрезвычайно бюрократизированная страна, и почти в любой государственной конторе приняты негласные правила работы, точнее сказать – «неработы», к примеру, в понедельник принято этак ненапрягательно «прийти в себя» после выходных, во вторник и среду, уж ладно, можно и поработать, а уж в четверг надо готовиться к пятнице, а пятницу – к выходным!
Такие люди, как следователь Ренье, считались бы чудаками в любом учреждении, и судебное присутствие – не исключение, а потому злые языки упорно искали причины столь непонятного служебного рвения и конечно же причины таковые находили: и супруга-то у Шарля сварливая, и детей – целая куча, мал мала меньше, и дома у него просто какой-то ад, вот и отдыхает человек на работе – что и сказать: бедолага! Посмеивались – да, но уважали.
– Опять вот простудился где-то, – снова шмыгнул носом Ренье. – А тут вот еще и это… – он кивнул на труп. – Документов никаких, денег – тоже. Убийство с целью грабежа – ножом в сердце – пожалуй, пока так получается… Вон он нож… Да-да, можно уже вынимать, парни! Осторожнее с «пальчиками»… впрочем, что мне вас учить? Главное – ветер-то тут какой злющий! Так и веет с канала, так и сквозит.
– Да уж…
Нгоно уже склонился над убитым, пристально вглядываясь в черты лица несколько осунувшегося лица покойника, точнее сказать – пытаясь угадать, кто б это мог быть? Немолод, но и нельзя сказать, что пожилой, лет сорок – сорок пять, несколько обрюзгший, блондин… или это седина просто?
Инспектор склонился ниже…
– В карманах – пусто, – усмехнулся следователь, – расческа, пара использованных билетов на метро…
– А где куплены?
– «Карне».
– Понятно…
«Карне» – это сразу десяток билетиков, там так и написано на каждом – «Карне», купить их выходит дешевле, нежели по одному, на которых в таком случае было бы указана станция, где располагалась касса, скажем – «Распай» или «Ден» – «Данфер Рошро».
– Ну, – следователь поежился и саркастически прищурил левый глаз. – Что скажете, месье Амбабве?
– Да, да, говори, Гоно, – махнул рукой комиссар. – А мы с господином Ренье послушаем.
– А что тут говорить? – инспектор пожал плечами. – И так ясно, что это – приезжий, даже, может быть, иностранец – столичному жителю никакие «карне» не нужны, они предпочитают проездной или авто, скутер… Вы разрешите, господин следователь?
Молодой человек снова склонился над трупом, а потом и вообще уселся на корточки, осмотрел пиджак, джинсы, расстегнул рубашку, не поленился, перевернул труп – все хотелось взглянуть на лейбл с внутренней стороны ворота…
– Английская…
– Да, скорее всего – англичанин, – усмехнулся месье Ренье. – А может быть – и швед, и датчанин, и немец… да кто угодно.
– Организованные группы туристов заглядывают сюда крайне редко, – напомнил комиссар.
– Турист-одиночка? – следователь вскинул глаза. – А, может, он вообще не турист… приехал откуда-нибудь из пригорода. Жерве, Лила – откуда угодно. Тем более – два вокзала рядом.
Тут уж и Нгоно усмехнулся:
– А Париж и вообще – городок не очень большой. Ножик бы…
– Да, посмотри вон у криминалистов… Эй, парни, покажите!
Нож как нож, обычная финка, каким и хлеб-колбасу порезать и человека убить – раз плюнуть. Ручка… обычная, обработанная уже черным порошком – пытались найти отпечатки пальцев.
Инспектор повернул голову:
– Ну, как?
– А никак, – криминалист – длинный кудрявый парень в очках – усмехнулся и покачал головой. – Пусто. Похоже, все тщательно стерли…
– Может – перчатки?
– Может… Но вряд ли – тогда уж что-нибудь да осталось бы.
Вернув нож, Нгоно в задумчивости подошел к следователю:
– А как именно торчал нож?
– Да вот так, – месье Ренье вытащил из кармана авторучку, приложил к ране, показал, затем обтер от крови об шарф. И тут же хитровато склонил голову набок, совсем как какая-то птица. – Ой-ой-ой, месье Гоно! Кажется, вы что-то хотите сказать? Говорите.
– Отпечатков на рукоятке нет, да и торчал он – как вы показали – параллельно земле, вот так, – молодой человек продемонстрировал на себе. – А это значит…
– Так-так-так-та-ак! – азартно потер руки следователь. – Вы хотите сказать, либо убийца был очень высокого роста, либо…
– Либо нож просто метнули! Запросто… и думаю – скорее всего.
Дотоле молчавший комиссар тут же оживился:
– Тогда могли остаться отпечатки на лезвии, на самом его кончике… Эй! Слышали, парни?
– Да, господин комиссар.
На эстакаде с грохотом промчался поезд метро. Не так уж и близко – метрах в тридцати-сорока, – а показалось, будто над самой головою. И еще один звук донесся – сирена!
– О, едут уже, субчики, – неприязненно фыркнул месье Лафоне. – Явились – не запылились. Сейчас и начнется… То сделайте, это, туда запрос, сюда, агентуру подключите – как будто без них не знаем, что делать… Ну, мы с месье Ренье тут огонь на себя примем, а ты, Гоно, давай, давай, не стой, работай! В ресторанчике в этом, в «Концерте», народ поспрошай, парикмахершу…
– А она как раз там и есть, в ресторане, – напряженно вглядываясь в выходящих из только что подъехавшего полицейского авто людей, подсказал следователь. – С утра уборщицей подрабатывает, зовут Жермена Монго, приятная такая девушка, я уж с ней говорил… Но и вы, Гоно, попытайтесь, глядишь, еще что-нибудь вспомнит. В общем, действуйте – и держите меня в курсе.
– Ну, конечно, господин следователь. Так я пошел, месье комиссар?
– Давай, нечего тут отсвечивать – сам видишь, сколько их тут набежало.

Ресторан «Концерт» располагался на площади справа, у самой воды, позади его шумел шлюз, напротив которого, собственно, и произошло убийство, скорее всего, в период где-то между двумя-тремя часами ночи и полшестого утра, когда случайная свидетельница сообщила в полицию о лежащем в кустах трупе. Что же касаемо начала ночи, то часов до трех на площади обычно тусовались подростки, в большинстве своем – арабы, в последнее время вытеснившие с этого места африканцев (впрочем, надо сказать, борьба за «Сталинград» – «Площадь Сталинградской битвы», если правильно – шла с переменным успехом, правда, до трупов пока дело не доходило). Теоретически рассуждая, подростки, конечно, могли быть причастны к этому убийству – естественно, с целью ограбления или даже просто так, из тупого самоутверждения и «озорства», недоросли вообще народ крайне жестокий и крайне глупый. Да, все могло так и случиться, если бы не одно «но» – подростки (без разницы, арабские, африканские, французские) всегда ходят стаями человек по десять, а то и больше. И что такой стае стоит обобрать случайного прохожего, тем более – ночью? Подошли, окружили, ножиком перочинным щелкнули – кто не дурак, сам все отдаст, шансов-то на спасение нету, будь ты хоть трижды Чаком Норрисом или Джеки Чаном, стая молодых волков свалит и тигра. Нет, вряд ли недорослям нужно было бы убивать, даже по глупости – к чему, если можно и так все решить? Зачем лишние проблемы? Хотя да – эта версия болталась в голове Нгоно довольно-таки навязчиво… наверняка – так же, как и у следователя Ренье, и у комиссара.
А, может, все ж таки уже африканцы «Сталинград» держат? В смысле сбора информации это было бы куда как удобней – уж в этом-то сообществе у инспектора Амбабве агентурные наработки имелись, сам ведь африканец все-таки. А вот с арабами… с арабами не все так просто, и тут национальность Нгоно – явная помеха. Для недорослей из Магриба самый главный источник ненависти вовсе не их сверстники-французы (те – объект для зависти и поборов), – а как раз таки африканцы, китайцы, вьетнамцы. Особенно – темнокожие, их в этом районе хватало, а в окружном комиссариате, кроме Нгоно был еще только один «цветной» – кореец Этьен Пак, очень хороший парень, но, увы, к площади Сталинградской битвы никаким боком не пристегиваемый – не араб, не африканец. Вот если бы речь шла о площади Праздников – тогда другое дело…

Девушку инспектор заметил сразу – в синем халате, в косынке, она мыла тротуар (или все-таки лучше сказать – набережную), как раз перед самым заведением, где были расставлены столики и стулья. Да, наверное, эта уборщица – тот самый свидетель и есть, кто еще-то?
– Доброе утро, мадемуазель, – подойдя ближе, молодой человек вежливо улыбнулся.
– Здравствуйте, – разогнув спину, уборщица обернулась… не сказать, чтоб приветливо. – Вы, наверное, из полиции? Так я уже все рассказала тому чахоточному.
– Кому-кому? – не понял Нгоно.
– Ну, он все время носом шмыгал, чихал…
– А, вот вы о ком, – инспектор сдержал улыбку. – И все же мне бы тоже хотелось…
– Знаете что, месье? – скривила пухлые губки уборщица – о, это оказалась очень красивая юная девушка, мулатка с нежно шоколадною кожей и черными чувственными глазами! – Я, конечно, понимаю – убийство и все такое. Но поймите и вы – мне ведь работать надо. Хотите со мной поговорить? Только я вас попрошу, месье, обождите немного – минут двадцать, не больше. Я вот закончу и, пожалуйста, можно будет поговорить, сколько хотите.
– Да ради бога! – инспектор развел руками и улыбнулся. – Я вот тут, у столика, посижу, не помешаю?
– Да сидите, раз уж пришли.
Молодой человек снова подавил усмешку – да уж, эта юная особа не очень-то любезна, ведет себя… как и положено красивой, знающей себе цену девушке из социальных низов, вовсе не желающей опускаться ниже плинтусов, и поэтому всегда держащей себя нарочито грубо и даже, можно сказать – по-хамски, особенно – с молодыми людьми. Наверное, такое поведение оправданно, и оно – лишь внешнее, наносное… маска, под которой, может быть, скрывается доброе сердце и легкоранимая душа.
А она все-таки красива, красива… эта Жермена Монго. Да-да, очень красива! Искоса поглядывая на девушку, инспектор даже ощутил некоторое волнение из тех, что называют сексуальным. Не то чтоб у него были проблемы с женщинами, нет, не было, как не было и постоянной спутницы, с последней своей подружкой – продавщицей из сувенирной лавки – молодой человек расстался еще в Нормандии.
Нормандия, префектура в Кане, участок почти по всему побережью – от Арроманша до Изиньи… Ностальгия… Хотя Нгоно, конечно же, не жалел, что перевелся в Париж – все его друзья, люди, которых инспектор очень уважал, под руководством которых и начинал службу – увы, уже вышли на пенсию, а кое-кто – как старший инспектор Мантину – и вообще уехал на юг, в Ниццу, не поладив с новым начальником. Вон и инспектор Амбабве, подумав, подался в Париж, куда давно уже звали. Тем более – и друзья его вот уже года три, как перебрались в столицу – молодой, недавно окончивший Сорбонну, ученый – Луи Боттака и профессор, доктор Фредерик Арно – гений, наряду с Альбертом Эйнштейном – творец общей теории поля. С этими людьми – и с Луи, и с профессором – Нгоно когда-то пережил тако-о-ое! Столь невероятное, что никому и не рассказать – не поверят. А кто поверил бы в росказни о провале в пятый век от Рождества Христова? Королевство вандалов, пираты, работорговцы… Господи, да было ли все это? За последние три года, все чаще казалось – что и не было ничего. Хотя, когда собирались иногда с Луи и профессором… вспоминали. Да еще из России приезжали друзья – супруги Саша и Катя с маленьким сынишкой Мишелем. О, если б не Саша – так не быть бы Нгоно инспектором… вообще – никем не быть! Гнил бы сейчас где-нибудь в Карфагене, Гадрумете, Гиппоне или близ каких-нибудь других вандальских городов – бывших римских. Ужас какой… И, главное – никто ведь не поверит! Разве что книжку обо всем этом написать – по разряду ненаучной фантастики, может быть, и прокатит. Только вот – некогда пока сочинять, работы много.

– Ну, вот, я и справилась, месье полицейский, – сняв косынку, уборщица уселась рядом.
Ах, какие у нее глаза! А губы? А брови, изогнутые, словно тугой охотничий лук…
– Вы, значит, и будете мадемуазель Жермена Монго? – несколько стушевавшись под насмешливым женским взглядом, нарочито официальным тоном уточнил молодой человек.
– Да, она самая и есть. Двадцать лет, живу здесь рядом, авеню Жан Жорес, детей нет, не замужем. Что еще интересует?
– А откуда вы?
Девушка фыркнула:
– Да есть у меня гражданство, не сомневайтесь. Хотите, паспорт принесу?
– Думаю, пока не стоит, – улыбнулся инспектор. – Я ведь так просто спросил… Вы откуда приехали?
– Из Конго. Браззавиль, знаете такой город?
– О, Браза! Знаю, конечно… правда, никогда там не был. Я-то сам из Нигера. – Карие глаза инспектора подернулись мечтательной дымкой, что отнюдь не укрылось от внимательного взгляда собеседницы, пусть еще и юной, но уже, несомненно, обладавшей кое-каким житейским опытом, подсказывающим, как следует вести себя с незнакомыми мужчинами, особенно – с такими молодыми и симпатичными, как этот инспектор… Ну, надо же – инспектор!
– Хотите сказать, вы вот так запросто явились из Нигера – и тут же поступили в полицию? – тут же поинтересовалась Жермена.
– Ну, не запросто… случайно во многом. Но и самому, конечно, пришлось попотеть.
Инспектор впервые за несколько лет вдруг испытал какую-то растерянность, словно бы стушевался, да так, что непонятно было – кто кого сейчас допрашивает?
– А вы тоже здесь, в нашем округе, живете? А как вас зовут? Вы ведь так и не сказали…
– Нгоно… Ой… Инспектор Амбабве.
– Нгоно? Это нигерийское имя?
– Это имя часто встречается у народа фульбе.
– А, фульбе! То-то и смотрю, вы не такой уж и черный. И что же, хотите сказать, что знаете племенную речь?
– Конечно!
– Повезло, – девушка неожиданно вздохнула с явной завистью и пожаловалась: – А я так только французский. Хотя это, наверное, не очень правильно – мы ведь все-таки африканцы, верно?
Она сказала – «мы»! И от этого Нгоно почему-то вдруг стало очень приятно. Мы… ну, надо же!
– А ваш отец, верно…
– Да, он был белый. Не француз – бельгиец, но родился и всю жизнь прожил в Африке. Очень хороший человек… увы, давно уже умер. Как и матушка.
– Извините, если…
– Да ладно, – Жермена махнула рукой и улыбнулась. – Я, как Янник Ноа – теннисист и поп-звезда, – метиска.
– Скорей уж тогда – мулатка.
– Да, верно… Вас ведь интересует, как я увидела того… мертвого…
– Да-да-да, конечно. Очень внимательно слушаю.
– Хорошо, – пожала плечами девушка. – Еще раз расскажу. В общем, где-то полшестого утра было, я как раз на работу шла, ну, сюда, в ресторан этот. Иду себе, иду… о разном думаю. Вдруг – около шлюза – ботинки из кустов торчат. Я остановилась, подошла… Сначала думала – наркоман, а потом нож увидела… и кровь. Тут же и позвонила, флики на редкость быстро приехали. Ой… извините за «фликов».
Инспектор ухмыльнулся:
– Да ладно, привык уже.
«Флик» – это было нехорошее жаргонное слово, так здесь, во Франции, именовали полицейских, как в Штатах – «копы», а в России – «менты».
– Ну, вот и все, – собеседница передернула плечами – замерзла, что ли? – Рядом я там никого не видела, здесь, на площади тоже никто не ошивался – рано слишком.
– А обычно здесь кто, гм… «ошивается»?
– Да мальчишки… Африканцы, арабы. На велосипедах, на скейтах катаются, один раз видела – даже на эстакаду залезли, но это граффитеры были. И как только не страшно сорваться?
Нгоно хотел было что-то сказать, задать какой-то уже вертевшийся на языке вопрос, но не успел – во внутреннем кармане пиджака забился, зазвенел телефон – точнее сказать, запел каким-то популярным мотивом.
– Гоно! Срочно лети в морг! – едва инспектор успел приложить трубку к уху, как та уже взорвалась хриплым голосом комиссара. – Там у покойника на плече татуировку обнаружили, похоже, что русскими буквами – а у тебя же, кажется, друг – русский?
– Есть такой, месье комиссар. И буквы русские я знаю… только не все.
– Так съезди, посмотри там, потом отзвонись следователю.
– Слушаюсь, господин комиссар.
– Ого, какие вам звонят люди! – мило хохотнула Жермена. – И эта вот музыка, что у вас в телефоне играла – «Львицы», Янника Ноа песенка. Мне очень нравится… и вам?
– Что? Ах, музыка… да-да-да, конечно, нравится! Мы же с то… с вами – африканцы, ага.
Если б эта девушка сказала сейчас, что без ума от какой-нибудь пилорамно-гремящей «Анорексия Нервоза», то и Нгоно бы со всей искренностью утверждал, что тоже очень любит «блэк-спид-треш– и какой-нибудь там еще металл».
– Мы ведь с вами не договорили еще… а мне срочно нужно… – инспектор торопливо поднялся со стула. – Знаете что… а давайте встретимся вечером, скажем, в каком-нибудь более-менее приличном кафе.
– Давайте тогда уж тут, у ротонды. В девять часов, да? Раньше мне не управиться.
– Заметано! – обрадованно воскликнул молодой человек. – В девять часов у ротонды.
Махнув девушке рукой, он побежал к Будде, уселся в припаркованный рядом «Пежо»…

Девчонка не зря ежилась – утром-то на улице было не жарко, и только в машине инспектор почувствовал, что и сам немного замерз, а шмыгать носом – как следователь Ренье – что-то не очень-то хотелось. Выпить чего-нибудь крепкого? Ага… а потом дышать на начальство. Вдруг еще комиссар вызовет? Или все-таки – выпить? Так, для-ради здоровья, чтобы не простудиться… Эх, был бы тут русский друг Саша – он бы и секунды не колебался, выпил бы сразу – наверное, так и стоит сейчас поступить… Или – все же не стоит?
Припарковав машину, Нгоно все же заскочил по пути в кафе, намахнул рюмочку коньяку, согрелся, и блаженное тепло побежало по всем жилам – ах, как стало приятно! Жаль, ненадолго – в морге-то было еще холодней, чем на улице.
– А вот и наш специалист по русской литературе! – радостно приветствовал инспектора патологоанатом Мишо, кудрявый жизнерадостный толстячок лет сорока, как и все работники подобных учреждений – более чем склонный к веселой шутке и незлобивому розыгрышу, следователь Ренье до сих пор вспоминал, как «этот чертов Мишо» как-то под Рождество подсадил к нему в машину бесхозный труп какого-то клошара… так, шутки ради. И не лень же было тащить! Ладно сам Ренье, тоже весьма склонный к доброму юмору, но вот его супруга… Она ведь поначалу приняла покойника за живого, начала разговаривать, хвастаться покупками…
– Заходи, заходи, мон шер ами, – шевеля – точно рак – усами, патологоанатом радостно похлопал инспектора по плечу. – Давненько, давненько ты не заглядывал к доброму дядюшке Мишо. О! Может, по стаканчику? У меня есть бутылочка недурного винца, а сегодня как раз праздник – день святой Эмили… или святой Надежды.
– День святой Надежды, кажется, вчера был, – неуверенно пробормотал Нгоно. – Но если нальете, так не откажусь – как скажете. Брр… холодно тут вас.
– Да уж не жарко! А вот скажи-ка, друг мой – кто тебе из братьев Карамазовых больше нравится?
– Мне вообще-то больше женщины нравятся… – уклончиво отозвался инспектор, имевший весьма смутное представление как о братьях Карамазовых, так и о всей русской литературе в целом. Как и о любой другой. Просто некогда было читать, хотя, наверное, и надо бы.
– А вот и бутылочка! – «дядюшка Мишо» уже тащил стаканы. – Ну, за встречу!
Выпив стаканчик, молодой человек поблагодарил и вежливо поинтересовался трупом.
– Ну вот всегда так, – обиженно хмыкнул патологоанатом. – Только зайдет интересный разговор и… Ладно, пошли, глянешь.
Убитый лежал на прозекторском столе, обитом светлым металлом, белый, вытянутый и уже приготовленный к вскрытию. Рядом, на тумбочке, поблескивали инструменты – дисковая пилка для черепа, реберный нож…
– Вскрытие не делал еще, вот, санитары придут… Да ты смотри, смотри, не стесняйся… Вон она, татуировка-то, на левом предплечье.
– Ага…
Инспектор и сам уж увидел и тут же потянулся к мобильнику…
– Так. у нас – семь двадцать, у них, значит, на два часа позже – вполне можно звонить, вряд ли спят… Але? Александр?! Да-да, Нгоно… Как сам, как жена, сынишка? Да я так… все работаю… Луи и док – не знаю, давненько не виделись. Вот, в воскресенье, может, загляну. Вы-то когда появитесь? Ну и что с того, что недавно были? Да, Саша, я вот по какому делу звоню… Тут у нас татушка непонятная высветилась, никак не разберемся… А я тебе сейчас сниму и перешлю… А буквы и так скажу, слушай… Кэ Сэ Фэ… Дэ… Мэ… Бэ… Тут еще и цифры – восемьдесят пять… Что ты говоришь? Краснознаменный Северный флот? Так-так… А тут еще и спасательный круг с надписью – «Бес-смен-ный»… Я тебе сейчас фото пришлю…

Ближе к вечеру инспектор Амбабве даже удостоился похвалы непосредственного начальства – именно за этот свой звонок другу. Следователь Ренье тут же послал запрос в Россию через Интерпол, и теперь оставалось лишь ждать установления личности убитого и… искать убийцу.
Последним как раз и занялся Нгоно и еще двое совсем юных сотрудников, которых комиссар называл «наша молодежь», причем выговаривал эти слова с явной издевкой, мол, «наберут детей в полицию, не знаешь потом, что с ними и делать, гонору много – толку пока никакого». Оно и понятно – то, чему учат в полицейской школе или даже на юрфаке Сорбонны, это одно, а обычная жизнь – совсем-совсем другое.
Нгоно был назначен старшим, он сразу же с обеда и отправил молодежь к площади Сталинград – «поспрошать окрестных людишек», да и сам направился туда же, только уже вечером, ближе к девяти часам. Тоже, можно сказать – по долгу службы.
Приехал рано – уже не мог терпеть, до того хотелось увидеть Жермену, – припарковал свой «Пежо» на набережной, напротив фонтана у статуи Будды… или какого-то богдыхана, пес его знает, кто это был, но уж не Иосиф Сталин – точно.
Посидел немножко, наблюдая, как вспыхивают в темнеющем небе звезды, взглянул на часы… Без пятнадцати девять. Пора! Может, девушка еще и пораньше придет, хотя, конечно, вряд ли – красавицы обычно склонны опаздывать минут этак на сорок, а то и на полтора часа.

На площади еще было полно гуляющих – люди сидели на террасе «Концерта», выбирались из лодок, катались на велосипедах, сидели на лавочках под каштанами у шлюза, прохаживались у фонтана. Людно, довольно людно – самое время для карманников, давно наметанным взглядом Нгоно уже приметил парочку таких, эти людишки всегда работали парами – один отвлекал, второй крал, вот, как сейчас… А вон еще бандочка – подростки на скутерах, что-то рановато они сегодня явились. Кстати, на скутере очень удобно грабить, вдвоем конечно, один – за рулем, второй – наготове. Подъехали сзади к зазевавшейся дамочке – сумочку – оп! И все дела! Ох, уж эти женщины… сколько ни говори, ни предупреждай – а все равно таскают все свои денежки в кошельке, а тут – в сумке, словно бы приглашают – воруй, не хочу! Ну, кто, спрашивается, в кошельке деньги носит? Разве что только мелочь.
Лениво прохаживаясь у ротонды, инспектор вдруг неожиданно для себя подумал, что, наверное, неплохо было бы купить цветы… Да, неплохо. Если б они с Жерменой и в самом деле встречались, по-настоящему, а не так вот – по сути-то по служебной надобности. Именно для этого Нгоно девушку и пригласил… хоть, конечно, где-то в глубине души и лелеял надежду.
Девять часов, однако…
О, боже – просто не верится!
Молодой человек даже головой покачал, отгоняя видение – неужели Жермена явилась-таки вовремя? Ну да, вон она – красивая до невозможности, в красном коротком платье и туфельках на высоких каблуках… да-а-а… такой стоит дарить цветы, стоит…
Завидев инспектора, девушка улыбнулась и помахала рукой… Инспектор тоже растянул губы в глупой улыбке, да так и застыл, увидев, как от шлюза рванул наперерез красавице скутер… Целенаправленно этак рванул, бросился, словно лев на добычу.
Сумочка, конечно же, сумочка… красная, под цвет туфель и платья.
Нгоно уже и сам пустился бежать, да соображал на ходу, что не успеет, замахал руками, закричал:
– Жермена-а-а!
А скутер уж был рядом с добычей… и тут произошло что-то странное. Вместо того, чтобы очумело хлопать глазами, лишившись сумочки, а вместе с нею – и денег, Жермена вдруг в одно мгновение сбросила туфли… И молниеносно, как кобра, нанесла удар, достав в прыжке скутериста… того, что сидел сзади.
Бедолага едва из седла не вылетел, а его напарник, почувствовав что-то неладное, резко прибавил газу.
Гопники даже не стали повторять нападение, ругаться, угрожать несостоявшейся жертве. Просто смылись. И это было плохо, потому что – умно. Ну, никак не хотелось инспектору Амбабве иметь на своем участке таких вот умных грабителей, никак!
Главное, и номер-то на скутере не запомнил, да и не разглядеть его было из-за налипшей грязи. Наверное, специально замазали.
Зато незадачливого гопника Нгоно очень хорошо рассмотрел – тот был белый! Да, да – белый подросток в компании с сидевшим за рулем африканцем! И это тоже было плохо – преступный интернационал, можно сказать, прямо на глазах зарождался. Лица, конечно, под шлемом не видно, но – обрезанные до колен джинсы, маечка с короткими рукавами – руки и ноги белые, да маечка тоже примечательная, точнее говоря – буквы на спине – «РТЩХЦЖ» – не такая уж и обычная надпись, инспектор хорошо знал, где подобные маечки продавались – в русской лавчонке у площади Праздников, дешево – по три еврика. А буквицы ничего конкретно не значили, просто – русские буквы… такие же, как и татуировка на левом предплечье найденного у шлюза трупа.
А люди рядом уже хлопали в ладоши, выражая свое восхищение мужественным поступком красавицы… и самой красавицей, естественно – тоже. Европейского типа девушке так бы не аплодировали, большинство-то гуляющих были как раз темнокожими.

– Ну, – подбежав, поинтересовался Нгоно. – Как сами-то?
Жермена улыбнулась:
– Да все нормально. Можно я на вас обопрусь, туфли надену?
– Да-да, пожалуйста… Я даже вас поддержу. С огромнейшим удовольствием! И как это вы смогли? Да… и зачем вообще туфли снимали?
– А чтоб никого каблуками случайно не покалечить, – девушка поправила на плече сумочку. – Тем более – маленькие они еще, почти дети. В полную силу бить – жалко. А этого, в красной маечке, я в тот день здесь, под вечер, видела… ну а утром – уже убитого.
– Это вас в парикмахерской таким ударам учат? – сделав невинные глаза, поинтересовался инспектор. – Или – в ресторане «Концерт»?
– Я французским боксом занимаюсь, четвертый год уже, – ничуть не рисуясь, пояснила Жермена. – Желтые перчатки среди юниоров.
– Ого!
Желтые печатки во французском боксе – это было круто, пусть даже и среди юниоров. Не так-то легко было их заработать, ну, года за два – минимум! – упорнейших тренировок, спаррингов, соревнований. Первыми по ранжиру идут синие перчатки (вообще-то не перчатки, а просто узенькая, в дюйм шириной, ленточка, повязывающаяся на запястье), за ним – зеленые – эти уже подразумевают самостоятельную выработку координации движений и умение сохранять равновесие при ударах-связках, следующие – красные и белые – требуют еще большего, в первую очередь – умение удерживать нужную дистанцию боя и работать связками ударов на ограниченном пространстве, ну а желтая ленточка подразумевает свободно выполнять и соединять в связки любые удары. Следующая ступень – серебряная перчатка – присваивается уже не тренером, как все «цветные», а технической комиссией Национальной федерации французского бокса!
Они сели ужинать на террасе небольшого кафе неподалеку, на рю Лафайет. Нгоно все ж таки набрался отваги – пригласил Жермену на ужин. Та согласилась неожиданно легко и даже с улыбкой, отчего господин инспектор уголовной полиции пришел в такое состояние, что и начисто забыл все служебные дела, которых, к слову сказать, у него в отношении столь очаровательной девушки и не имелось вовсе. Ничего нового к уже сказанному свидетельница не смогла бы добавить, да Нгоно и не спрашивал – оба просто сидели, пили вино, болтали. А потом молодой человек подвез девушку до ее дома, проводил до самых дверей, галантно поцеловав ручку. И – в самый последний момент, когда дверь за мадемуазель Монго должна была бы захлопнуться – предложил встретиться снова:
– А дайте в воскресенье пойдем в парк ля Вилетт?
Жермена улыбнулась:
– Тогда уж лучше – в Бютт Шомон, он и ближе и красивее.
– Прекрасно! – обрадованно воскликнул инспектор. – В Бютт Шомон так в Бютт Шомон. Я а вами заеду, скажем, часов в десять… не рано?
– Ну, почему же рано? Отнюдь…

Того белого мальчишку в майке с русскими буквами Нгоно отыскал не сразу, а даже потратил на поиски почти целый день: сначала встретился со своими людишками, впрочем, безуспешно, потом попросил помощи у коллег, и этот путь оказался самым верным – ближе к вечеру в комиссариат заглянул инспектор Этьен Пак, где-то полдня пробегавший по каким-то делам. Заглянул, ухмыльнулся:
– Готовь вино, Гоно!
– А что? Нашел-таки?
– Видели твоего парня, вернее – парней. Один черный, другой – белый – да?
– Ну да, да! Слушай, Этьен, не тяни, говори быстрее.
– Белый, в майке с русскими буквами – это, скорее всего, Гастон Тежу, кличка – «Заяц» или «Губа», второй, черный – Морис Матенна, оба уже с полгода работают в паре. Так, промышляют по мелочи.
– Я б в такой приметной майке на промыслы не ездил.
– В таких майках полрайона шатается, особенно – у Бютт Шомон или на площади Праздников, там рядом и лавка…
– Да знаю я эту лавку. Ты мне адрес скажи!
– Скажу… Но сейчас ты напрасно прокатишься – в парке они ошиваются, парочка черно-белая.
– А почему кличка такая?
– Какая? А, у него заячья губа была, у Гастона, вот и прозвали. Года два назад операцию сделали – в приюте нашлись доброхоты.
– В приюте?
– Но он оттуда к тетке-алкоголичке сбежал, но дома нечасто ночует. В общем – в парке ищите. Я тебе покажу, покружим там, недолго.
– Ничего, Этьен, – довольно засмеялся Нгоно. – Спасибо, ты мне и так помог. А уж дальше… дальше я своими силами – зря, что ли, родное начальство мне нашу «молодежь» подкинуло? Они, кстати, где, ты не видел?
– Видел, как раз навстречу попались. Говорят, на соревнования какие-то собрались. То ли по бегу, то ли по боксу…
– Вот, в парке Бютт Шомон и посоревнуются! Как, ты говоришь, второго зовут? Морисом?

Где-то через полчасика инспектор Амбабве с коллегой, корейцем Паком, и их молодые, не очень-то довольные, напарники на двух авто кружили вокруг обширного парка, время от времени встречаясь у фонда Ротшильда – рю Манен, рю де Криме – Крымская улица – рю Ботцарис, авеню Симон Боливар, снова рю Магнен, рю де Криме…
При встрече молодежь настырно ныла:
– Послушайте, Гоно, мы долго так, как на карусели, кататься будем?
Нгоно пожал плечами:
– Пока не найдем.
– Надо бы их к дому тетки «Зайца» отправить, – посоветовал Этьен Пак. – Вдруг да ночевать явится? Черт… в лицо-то они его не знают, а фото у меня нет. Вот что, парни, как стемнеет, задерживайте-ка там всех!
– Как это всех? – изумились молодые коллеги. – Что, вообще – всех?
– Белых подростков – ясное дело.
– Ага… а их родители потом на нас телегу пришлют.
– Не пришлют, – покачал головой инспектор Амбабве. – Вы же сейчас у меня в оперативном подчинении, так?
– Ну, так.
– Вот мне и отвечать.
– Слушаемся, господин… почти комиссар! – переглянувшись, вытянулись в струнку парни.
– Смотри-ка, Этьен, наши молодые люди, оказывается, умеют шутить… Ладно, парни, не обижайтесь. Езжайте… вот адрес… Всех подозрительных хватайте, фотографируйте – а фотку пересылайте мне на телефон.
– Молодец ты, Гоно, – инспектор Пак одобрительно кивнул. – Здорово с телефоном придумал.
– Так наша эпоха – эпоха науки и техники! Двадцать первый век – это не какой-нибудь там пятый… пятый… Господи, вот уже и самому не верится!
– Ты это о чем, Гоно?
– Так… о своем. Ну, что, поехали дальше?
И снова – рю Манен, рю де Криме, рю…
Пока, уже ближе часикам к одиннадцати, не зазвонил телефон, наигрывая песенку Янника Ноа «Анжела» – Нгоно уж постарался, все звонки на песни этого артиста перевел, – раз уж он так Жермене нравился… Ах, Жермена, Жермена…
– Ну, ну? – Этьен Пак нетерпеливо взглянул на дисплей. – Смотрю – фоточка… Не, не тот. Скажи парням – пусть отпускают… Ну, говори же! Чего ты смеешься?
– А они уже отпустили. За мальчиком папа пришел… знаешь кто?
– Кто?
– Какой-то работник центральной префектуры. Обещал нам всем устроить райскую жизнь.
– Ага… напугал ежа… Как будто мы по своей надобности шутки шутим! Ничего, не впервой – отпишемся. Чего смеешься-то?
– Да так… я раньше думал – это только у нас, в провинции, такие штуки проходят. Оказывается – и в Париже тоже!
– Люди, друг мой Гоно, везде одинаковы, – философски заметил Этьен. – И гопники – тоже. Ой, кажется, наши парни снова звонят… Ну-ка, дай-ка… Ага! Есть!
С дисплея мобильника на инспекторов смотрело вполне детское личико этакого херувима с длинными светлыми локонами и чуть припухлой нижней губою.
– А хорошо ему операцию сделали, – инспектор Пак покачал головой. – Ну, что, друг мой, едем! Предупреждаю сразу – Заяц – парень вредный и наглый…
– Это ты наших парней предупреди, – выруливая налево, усмехнулся Нгоно. – А то как бы они ему морду раньше времени не начистили.
Нет, коллеги все ж таки проявили разумную сдержанность, решив все же дождаться старших товарищей, о чем, дождавшись оных, тут же с радостью и доложили:
– Мы его всего-то пару раз по ушам приложили, чтоб не ругался.
– Суки!!! – мальчишка сидел на заднем сиденье, прикованный наручниками к правому подголовнику. – Козлы! Флики поганые! Сволочи! Я – малолетка, меня вообще трогать нельзя! По всем законам.
– Откуда ты знаешь про законы?
– Не твое дело, флик!
– Да-а… – инспектор Амбабве скорбно покачал головой. – Что-то он у вас там, в одиночестве-то? Поди скучно, бедолаге – вот и ругается. А сядьте-ка, парни, у него по бокам. А мы с господином Паком на передних сиденьях устроимся… вот, так… хорошо.
– Э-э, – пленник откинулся назад уже с некоторым испугом, но все еще не без наглости. – Вы что это задумали, суки?
– Парни, – Нгоно умильно посмотрел на молодых коллег. – Вы, кажется, боксом занимаетесь?
– Ну да, как раз сегодня соревнования должны были быть…
– Ага. А вот я слышал про такой удар – апперкот в печень. Правду говорят – больно? А ну-ка, продемонстрируйте…
Сидевший слева инспектор не без удовольствия исполнил приказ – стремительно и быстро.
«Заяц» завыл волком:
– У-у-у… сволочи…
– Ах, он еще и ругается…
– А вот еще хук слева в челюсть – тоже, говорят, неплохой удар, – ухмыльнулся кореец Пак. – Парни, вы его знаете?
– Да не вопрос! Сейчас покажем.
– Не надо-о-о!!! – завопил подросток. – Не надо…
– Тогда успокойся и не ори.
– Все-все… не ору уже.
– Вот и молодец, – удовлетворенно кивнув, Нгоно посмотрел на коллег. – Спасибо за работу, ребята. Берите мою машину, езжайте в комиссариат и начинайте писать отчет. А мы с господином Паком – скоро.
Если оба молодых инспектора и были чему-то удивлены, то вида не подали – молодцы, уже начинали потихоньку накапливать опыт. Просто тут же вышли, Пак пересел на заднее сиденье – приглядывать за пленником, мало ли? – и серый «Пежо» Нгоно Амбабве быстро покатил к набережной канала Сен-Дени. Там – в безлюдном местечке – и встали.
– Эй, эй… – в голосе пойманного подростка уже явственно слышался недюжинный испуг. – Что это вы задумали…
Инспектор Амбабве повернул голову назад и нехорошо ухмыльнулся:
– Господин Пак, сколько у нас на прошлой неделе из этого канала трупов выловили? Восемнадцать или девятнадцать?
– Ну, если считать каждого по отдельности, – задумчиво протянул коллега, – и еще приплюсовать тех, с отрубленными головами… то всего двадцать три получается. Чуть меньше, чем на позапрошлой неделе.
– Да уж, – Нгоно потер руки. – Так что теперь – одним меньше, одним больше…
– Вы же этого не сделаете, да? – тихо промолвил «Заяц». – Вы ведь меня на испуг берете, просто на испуг…
– Слышь, парень, – взяв подростка за подбородок, свистящим шепотом произнес инспектор. – На испуг тебя двое наших коллег брали… потому что они – белые. И ты – белый. А мы, как видишь – нет.
– Ну, что с ним чикаться? – подыграл инспектор Пак. – Мешок у нас, кажется, где-то в багажнике был…
– Не надо… пожалуйста, не надо, – слезно взмолился задержанный. – Я… я никогда больше… ни одну девчонку… Чем хотите – клянусь.
– А дружок твой черный?
– Морис? И он, и он – тоже, мы ведь с ним как братья.
– Странный ты тип, Гастон, – вздохнув, Нгоно произнес это уже своим обычным голосом, может, лишь чуть усталым. – Даже не спрашиваешь, с чего бы это четверо… четверо!!! лучших полицейских Парижа, можно сказать – краса и гордость – ловят тебя, засранца, чтобы утопить в канале? Делать, что ли, нам больше нечего?
– Д-да… – заикаясь, пробормотал задержанный. – И в самом деле.
– Так вот он, наш вопрос, постарайся на него ответить четко, вменяемо и со всеми подробностями.
– Да-да, я готов, спрашивайте.
– Про вчерашнее убийство на площади Сталинград слыхал?
– Нет… Честное слово – нет! Клянусь всеми святыми! Мы с Морисом туда только под вечер приехали, видим – дамочка интересная, каблучками – цок-цок-цок…
– Эх, Этьен, а, может, его все-таки лучше – в канал?
– Нет, нет, не лучше! Говорю же – ну, не знаю я ничего.
– И позавчера вечером у шлюза не ты крутился? Отвечай!
– Сейчас… сейчас… позавчера вечером… Ну да – я там Мориса ждал, он отъехал… по одному делу.
– Так! Когда это конкретно было, во сколько – вспоминай! Ну, живо!
– Где то с часу до двух… да, так примерно. Ну да, так – «Концерт», ресторан тамошний, как раз в час закрылся, и я еще примерно с час ждал.
– И кого видел? Вспоминай, Гастон, вспоминай – в твоих же все интересах.
– Да я понимаю, – парнишка смешно наморщил лоб. – Ой, там из ресторана уйма народу вывалила. Всех припомнить?
– Потом… Давай-ка мы с тобой от обратного считать начнем, от того момента, когда ты дружка своего дождался… Он, кстати, где сегодня?
– Да что-то приболел. Нет, честно приболел, клянусь всеми святыми!
– Черт с ним. Давай вспоминай, кого ты тогда у шлюза видел?
– Да никого не видел… ой. Парни какие-то пробегали – местные, потом… потом девчонка, из ресторана шла…
– Что за парни? – тут же перебил инспектор. – Поточнее.
– Да говорю же – местные. Я их и не знаю-то, но они всегда здесь, у ротонды, сидят… Вряд ли это они – чего им на своем месте пакостить? Да и не стали бы убивать – избили бы, это да, может быть.
Этьен Пак усмехнулся:
– Ты не рассуждай, Гастон, просто рассказывай – рассуждать у нас и без тебя есть кому. Припоминай, кого еще видел? Может, не у шлюза, может, просто по площади кто-то шел, к метро, например…
– Так метро-то уже закрыто было. Ой! А ведь точно – мужик какой-то в ту сторону ковылял – за ротонду, там тропинка, как раз напрямик, к бульвару.
– Так-так! – коллеги переглянулись. – Ну и что за мужик? Молодой, старый?
– Да не видел я его… так, мельком, секунды три – он сразу за ротондой и скрылся… Я и внимания-то не обратил.
– А как одет был?
– Да… помнить бы! Темная куртка, брюки тоже, кажется, темные…
– Обычные брюки или джинсы?
– Да говорю же, не разглядел я! Была бы какая-нибудь девчонка – другое дело, а так… Чего мне в мужиков вглядываться?
– Цвет волос тоже не запомнил?
– Нет… Он в кепке был!
– В кепке или баскетке?
– В кепке… кажется. Да – в кепке.
– Та-ак… лица, значит, ты не видел. А фигура? Высокий – маленький? Крепкий? Тощий? Сутулый? Или, может быть – пузан?
Парнишка снова наморщил лоб:
– Не, не пузан. И не тощий. Обычный… я бы даже сказал – крепкий, коренастый такой, и руки такие… длинные, как у обезьяны.
– Как у обезьяны, говоришь? – Нгоно задумался и вдруг, опустив блокнот, сверкнул глазами. – Ты сказал – ковылял?
– Ну да, ковылял… прихрамывал.
– Оп-па!!! И на какую ногу?
– Да не заметил я, ну, не могу точнее сказать – клянусь всеми святыми!

Коллеги высадили Гастона «Зайца» там, где он и просил – у тетки, после чего поехали на пляс Сталинград и, бросив машину, обошли ротонду. Наверху, на эстакаде метро, ярко горели фонари, впрочем, сюда, вниз, доходило не так уж много света.
– А парень-то прав, – прищурился Пак. – Черта с два тут чего разглядишь. Ага, вот она – тропка…. Утоптана, следы вряд ли отыщем, да и ходили уже по ней целый день.
– А тут он по бордюру шел. Да, похоже – к бульвару. Надо бы опросить таксистов.
– Если это убийца, так не факт, что он сразу же кинулся к стоянке такси. Вполне мог и пешком пройтись – Северный и Восточный вокзалы рядом, да и Монмартр недалеко… Все, что угодно.
– Да, Париж – город маленький, – согласно кивнул Нгоно. – Мог и пешком. С утра пошлю молодежь местных «ночных бабочек» опросить, ну и таксистов – со всех окрестных стоянок, там же обычно одни и те же машины трутся?
– Тоже не факт, всяко бывает, по-разному.
– Все равно – пусть остановят, опросят… Ну, что, Этьен, по домам? По-моему, неплохо мы сегодня потрудились.
– Да, если б еще и завтра рано не вставать…
– А мне и не вставать – я с обеда выйду. И опять – до ночи, уж чувствую, с этим убийством повозиться придется.

Простившись с Паком – тот жил здесь, недалеко, на маленькой улочке Белло – инспектор Амбабве завел машину и, не особенно торопясь, поехал домой, на набережную Жиронды.
А утром… а утром все началось снова – хоть вообще ночуй на работе!
В комиссариате – такое впечатление, что с утра – уже ошивался следователь Ренье – беспрестанно чихал, кашлял, а, завидев поднявшегося по лестнице Нгоно, радостно ухмыльнулся:
– Ну, что, месье Гоно, похоже, ваш русский след принес нам удачу! Всех подключили – российское посольство, Интерпол, Интернет… даже личные связи… о которых, впрочем, не мне вам рассказывать. И вот – результат: установили данные убитого – это некий русский, Алексей… ммм… фамилию не вспомню – больно уж заковыристая. Вылетел в Париж неделю назад, остановился в гостинице на Данфер Рошро, «Флоридор» называется… Точнее – заранее заказал там номер, а вот остановился ли – ваша «молодежь» сейчас как раз там, в отеле.
– Так и я… – инспектор встрепенулся было, но следователь Ренье успокаивающе похлопал его по плечу. – Не стоит, не стоит – они уже обратно едут, сейчас и послушаем – что там накопать удалось?

«Накопать», увы, удалось немного. Да, русский, Алексей Кирпичников, частный предприниматель, прилетел в Париж, поселился в недорогом отеле, куда являлся лишь ночевать. Как пояснил портье, так делали многие русские, приезжали, обычно небольшими компаниями, селились – и бродили целыми днями по городу, а где конкретно – бог весть. В общем, с точки зрения портье, ничего такого необычного в поведении месье Кирпичникова не было. Ну, разве что он явился сюда один, а не с друзьями.
Никаких документов, денег, блокнотов в номере отеля не отыскалось, даже какой-нибудь чепухи, типа сувениров или брошюр – что наводило на определенные размышления: либо этот Кирпичников был в Париже далеко не в первый раз, либо… либо – приехал совсем не с туристическими целями.
Блокнотов или каких-либо записей не было, зато удалось обнаружить расписания поездов почти всех парижских вокзалов, и даже использованный билет, судя по дате – буквально позавчера убитый ездил на целый день в Брест – выехал рано утром, а поздно вечером уже вернулся.
– Брест, значит, – комиссар Лафоне почесал лысеющую голову и ухмыльнулся. – Ну, и какая нам разница, куда он там ездил? Может, женщину какую-нибудь навестить… Убийцу надо искать, убийцу!
– Так мы ищем, месье комиссар.
– Ищите, ищите… вообще, вашим отчетом я, в общем, доволен, месье Амбабве… Но – только в общем! Как-то все расплывчато пока получается – какой-то насквозь непонятный тип – хромой, коренастый… то ли он убил, то ли вообще – не при делах, а просто случайный прохожий. Мутно пока все, мутно! Ну, что стоите, инспектор? Идите, работайте. Да, и держите в курсе Ренье.
– Господин комиссар…
– Что еще?
– Я бы хотел взглянуть на расписания, – Нгоно кивнул на валявшиеся на столе проспекты Национальной сети железных дорог SNCF.
– Ах да, да, – начальник махнул рукой. – Забирай. Но все же – лучше ищите убийцу.

Расположившись за своим столом, инспектор Амбабве, в ожидании доклада своих «молодых» коллег, принялся пристально рассматривать расписания. Начал с Бреста – идущие туда поезда были отмечены зелеными галочками!
Молодой человек не поленился, просмотрел проспекты несколько раз… пока не нашел то, что искал – такие же – зеленой пастой – галочки. Расписание вокзала Монпарнас. Напротив поездов в Сен-Назер.
Сен-Назер и Брест. Брест и Сен-Назер. Оба поезда – с Монпарнаса. В Брест убитый доехал, а до Сен-Назера, похоже, так и не добрался, хотя, судя по всему – планировал.
Брест и Сен-Назер… Сен-Назер и Брест… Может быть, что-то эти города меж собой связывает? По крайней мере, именно это почему-то почувствовал сейчас Нгоно. А он – охотник – привык доверять своему чутью. Иначе б просто не выжил, ни там – ни здесь.

Глава 2. Снимается кино!

Также герою стало подспорьем
То, что вручил ему витязь Хротгаров —
Меч с рукоятью…
«Беовульф»

Сентябрь. Средняя полоса России 

– Папа, можно я сбегаю на артистов посмотрю? – карие глаза мальчика восторженно сияли, да чего еще взять от ребенка семи с половиной лет?
Артисты… Что уж говорить. В кино снимаются, прямо вот здесь, у них, можно сказать – в кондовой российской глуши.
– Можно подумать, ты у нас дома на них не насмотрелся!
– Да у нас-то они все время пьяные и смешные, а там… на воле – совсем другие. Как настоящие древние воины!
– Ишь ты – на воле, – Александр ухмыльнулся и, состроив грозное лицо – которого сынишка ничуточки не испугался, – махнул рукой. – Ладно, беги. Смотри только к ужину не опаздывай, а потом сразу – спать. Завтра в школу вставать рано.
– Папа, ну я ж никогда не просплю, ну, ни на маленечко…
– Знаю я твое маленечко!
– Папа, а завтра меня кто в школу повезет – мама или ты?
Саша почесал голову – здоровый тридцатипятилетний мужик, кареглазый шатен, мускулистый, но не без шарма – еще не совсем закондовел в деревне-то… да уж, с такой женой закондовеешь – Катерина, супружница, заочно училась на третьем курсе филфака, так что слова «категорический императив», «либидо» и «осевое время» звучали в доме ничуть не реже, чем термины, применяющиеся в среде рыболовов, охотников и владельцев небольших пилорам – четыре (уже четыре!) из которых принадлежали семейному сообществу – Саше с Катериной, да вот Мишке и еще младшенькому, трехлетнему Коленьке. Три пилорамы – они вообще-то и раньше Кате принадлежали, сначала папеньке ее, потом уж – и ей. Лет двадцать было, когда отец умер – уж пришлось научиться с мужиками управляться, наезды отбивать и все такое прочее, так что не простая женщина была Катерина, из тех, про кого говорят – сами себя сделали. Цену себе знала, непрестанно училась, замуж вышла по любви, и вот – двух пацанов уже родила, старшенький, Мишка, уже во второй класс пошел – с шести лет в школу отдали, в хорошую гимназию, в райцентре, каждый день туда и возили сынишку – полтора десятка верст – не расстояние, тем более – по асфальтированному шоссе. Увозил обычно Александр, а назад привозила Катя, поздно, часов в шесть – Мишка на многие кружки-секции записан был. Статью и глазами старшенький в отца пошел, а лицом – в мать, младший же, Колька, получился – вылитая матушка, волосы темненькие, а глаза такие же, как у мамы – сияюще-голубые. Катерина, вообще-то, девочку хотела, но уж что родилось, то и родилось – Сашка тайно радовался: будет с кем на охоту-рыбалку ходить, да на кого все нажитое оставить – пилорамы, рыбоводную ферму, столовую… Еще два «пазика» планировали прикупить – пустить по деревням до райцентра… но это пока только в планах было.
– Я отвезу, наверное.
– Мама просила, чтоб ты не забыл дедушке Пете змеиного яду купить.
– Какого еще яду?
– Ну, мази. И еще «Найз», таблетки такие.
– Да знаю я, что таблетки.
Дедушка Петя это вообще-то был Катин дядюшка, человек уважаемый, тракторист, уже, конечно, на пенсии. Маялся артрозом, сердечный, и какие только средства не пробовал – до яда змеиного вот дошел.
– Да не забуду… А ты – напомни.
– Ла-адно. Так я побегу?
– Давай.
Мишка убежал, и Александр, посмотрев в окно, поднялся на второй этаж, в спальню – младшенький, Колька, что-то приболел, капризничал, и Катерина едва его усыпила. Вот и сейчас обернулась на скрип двери, цыкнула:
– Тсс! Осторожней, разбудишь. Что, опять артисты сегодня в гости придут?
– Не, сегодня к ним. Мишке завтра в школу вставать, да и вообще… негоже парней к пьянству сызмала приучать – нечего им тут рассматривать.
– Да они и не смотрят…
– Ага! Только так туда-сюда шлындают – папа, можно то, можно это… Пусть уж сегодня спокойно поспят. А мы с тобой – в гости.
– Да уж, в гости, – хмыкнула Катерина. – Это через дорогу-то?
Киношники жили рядом, в особнячке Сашиного соседа, нового русского человечка Пашки Домушкина, в иных узких кругах откликающегося на прозвище «Домкрат». Пашка, конечно, тот еще был фрукт, но больше на людях, этак прикидывался героем популярных анекдотов – тупым и наглым – на самом-то деле был куда как сложнее, умней, образованнее… сын у него, кстати, во Франции учился… или в Англии. Поначалу-то, когда Паша Домкрат только-только тут – на берегу озера – землю купил, конечно, конфликтовали, не без этого, но потом ничего, подружились даже. После таких невероятных событий, что никому и не расскажешь-то на полном серьезе, кроме вот родной женушки да французов, из которых некоторые – и вообще африканцы. Ой, много чего было… страшно вспомнить!
– О чем задумался, милый? – Катерина ласково провела мужу по волосам.
В голубом коротком халатике, съехавшем с правого плеча, выглядела она весьма соблазнительно. Александр не стал сопротивляться вдруг охватившему его желанию, поцеловав жену в губы, нежно погладил по плечу, стащил халатик пониже, обнажив грудь.
– Тихо ты, Коленьку разбудишь. Только ведь уснул.
Катерина поспешно запахнула халат, и Саша тихонько засмеялся:
– Пошли-ка, милая, в библиотеку, книжки новые тебе покажу.
Библиотеку они недавно придумали – выделили обширную комнату на втором этаже: полки Александр лично – под антиквариат – сделал, письменный стол в городе, в комиссионке, купил – отличный стол, двухтумбовый, с зеленым сукном и небольшими перильцами – наверняка лет сто пятьдесят назад стоял в каком-нибудь присутствии под портретом государя императора.
Отлично все оборудовали, Саша сюда еще и кожаный диван прикупил, тяжелый – как слон – с мужиками едва затащили. Вот на этот-то диван Александр и повалил супружницу, халатик на ней расстегивая плотоядно… одна пуговичка – колено соблазнительно сверкнуло… вторая – бедро… пупок… грудь… А теперь – и поцеловать ласково… в грудь, в животик…
– Ах, милый… Я думала – и вправду – книжки новые показать позвал…
И все… и уже больше никто ничего не говорил, и лишь…
– Папа! Мама! Где вы?
Вот, блин… едва ведь успели друг другом насладиться, и на тебе! Да что говорить – такова уж родительская доля, пока дети маленькие, так и будет – сексом с родной супругой заняться – все равно, что пирог вкусный в хлебной лавке украсть – вкусно-то оно вкусно, да ведь как бы не поймали!
– А-а-а, вот вы где!
Саша едва успел рубаху на плечи набросить:
– Чего тебе, Мишка? Что, артисты разонравились?
– Да не разонравились, просто они тебя зовут. Ну, дядя Леша и главный ихний. Мама, ты что смеешься-то?
– «Дядя Леша», – уже не сдерживалась Катерина. – Это Алексей Стрепов, я так понимаю? А «главный» – Максим Александрович, режиссер.
– Ну да, ну да, – Александр покачал головой. – Саныч. Так чего они, Мишка, зовут-то?
– А, не знаю. Просто попросили позвать, вот я и сбегал. Мама, а можно мне с ребятами на озеро, кораблики пускать?
– С какими еще ребятами?
– С Лешкой, Васькой, Ленкой… ну, ты как будто не знаешь!
– Ладно, или. Только, смотри, не долго. Телефон возьми… нет, оставь – утопишь еще там. Вы у старой березы будете?
– Да, там – где мелко.
Сынишка умчался, и супруги облегченно перевели дух.
– Вообще-то в таких случаях на замок закрываться надо, – Катерина сняла с настольной лампы трусики и рассмеялась. – Ты чего их на лампу-то забросил?
– Сами залетели… Ведь – страсть!
– Страсть… Господи – собственных детей боимся! Ладно… Кстати, а чего тебе Нгоно звонил? Ты ведь и не сказал тогда.
– Нгоно? – Саша на секунду задумался и махнул рукой. – Я и не хотел тебе говорить, но раз уж спросила. Покойника они выловили то ли в канале-то ли в шлюзе каком-то, так у него на предплечье – татушка.
– И что с того? У меня тоже татушка, и у тебя.
– У тебя дельфин синий на копчике, а у меня… почти то же самое, что и у того, с канала, покойничка. Круг спасательный, да название корабля.
– А-а-а, так он что, тот, о ком Нгоно спрашивал – русский?
– Получается – русский. Ну, уж помог, чем смог, объяснил, – поднявшись на ноги, Александр наклонился и, чмокнул жену в щеку, застегнул рубашку. – Ладно, к черту покойников, пойду-ка гляну, зачем зовут.

Паша Домкрат предоставил киношникам свою дачу – он, собственно, и был одним из продюсеров фильма – что-то типа славянской фэнтези: богатыри, волхвы и все такое прочее, похоже, режиссеру Санычу никак не давали спать лавры знаменитого советского сказочника Александра Роу. Сам Пашка отъехал по делам, оставив присматривать за дачей прислугу – «чтоб ничего там ненароком не сожгли». В полном распоряжении киносъемочной группы оказался также и белоснежный Пашкин катер, и лодки, и рыболовные снасти, правда, артистам рыбу ловить было некогда – Саныч работал без выходных, не желая терять последних погожих деньков, которые, что уж там говорить, стояли сказочные – желтые деревья, синее, с белесыми прожилками облаков, небо, до невозможности прозрачное озеро. Настоящая золотая осень! Однако уже с середины следующей недели синоптики обещали дожди, вот режиссер и спешил.

– А! Александер! – едва Саша зашел во двор, как его ту же окликнул Лешенька Стрепов, развалившийся на лавочке с кипой бумажных листков.
Вообще-то раньше Александр Лешеньку за артиста вообще не держал, хотя когда-то частенько работали вместе – Саша долгое время был каскадером, владел и мечом, и копьем, и рукопашным боем, и с парусами управлялся лихо – приглашения поучаствовать в каком-нибудь фильме получал постоянно… но то было лет семь назад, а сейчас… Что-то не тянуло каскадерствовать, совсем не тянуло. Тут все, наверное, вместе сказалось – и возраст, и солидное дело, и… и то невероятное, что когда-то было. Вот уж где все каскадерские навыки пригодились! И не просто так пригодились, а для спасения жизни… не только своей собственной. Так что теперь лицедейничать что-то особой охоты не было, хоть Саныч и намекал. Вот, разве что проконсультировать по какому-либо вопросу – это всегда пожалуйста.
Так вот, о Стрепове, супер-пупер кинозвезде и постоянном участнике разных дурацких телевизионных шоу. Очень он неглупым мужиком оказался, этот бывший капитан, следователь, и – гениальным артистом – изображал «голубого» – не усомнишься никак! И брючки узенькие носил, и рубашечки с рюшечками, чуть ли не трусы со стразами. И походка, и манеры жеманные, и голосок… И стригся у модных портных, тоже, кстати – «геев», – при этом ухитрялся и снимать недурных девок, потому что на самом-то деле имел самую традиционную сексуальную ориентацию, а гомосексуализм был нужен так – для имиджа, поскольку имелись о-очень влиятельные покровители… без которых Лешеньке вообще нечего было в киношном бизнесе делать – Стрепов, как человек очень даже не глупый, особых иллюзий о себе, как о великом актере, не строил – и правильно делал, и вот за это Саша его уважал. Кстати, они и внешне сильно похожи были.
– Мишка сказал – звали.
– Ах, да, да, садись, Александер, – Стрепов подвинулся и, достав из-под скамейки початую бутылку вина, гостеприимно предложил Саше. – Будешь?
– А кто б отказался-то? Французское?
– Нет, аргентинское… Но ничуть не хуже.
– А ты чего это вино белым днем жрешь? Саныч что, не смотрит?
– Да какой же день, Александер? Вечер уже, солнце-то вон, к закату клонится… Ах, красиво как… Как это у Артюра Рембо? Ай, не помню… Ну и черт с ним, с Рембо, мы тебя вот зачем звали – сцены клинкового боя что-то никак у нас не идут.
– Ну, так обратились бы сразу.
– Да Саныч и хотел сразу… да пока то… се… А завтра уже и снимать, – артист вновь зашуршал бумагами, подхватил, едва ведь не разлетелись от внезапно подувшего ветерка.
– Что за бумажки-то? – вернув бутылку хозяину, спросил Александр.
Стрепов махнул рукой:
– Сценарий прислали – та еще шняга про криминальную жизнь. Ну, уже то хорошо, что следователь прокуратуры там есть, не опера «дела расследуют». Прогресс уже, Саня! Но с другой стороны – мелких недочетов – тьма. Как-то они странно друг к другу обращаются – почему-то по званиям – «майор», «капитан».
– А что, на самом деле не так?
– Не так. Милиция – не армия. Начальник – да, может, и по званию, когда «на ковер» вызовет: «А что это вы, товарищ майор, вчера, как свинья, нажрались?». По званиям – вот только в этой ситуации, во всех остальных – моветон. Не принято просто.
Артист наставительно поднял вверх большой палец, кстати – забинтованный.
Александр, заметив это, усмехнулся:
– Тебя, чай, в сценах подменить не надобно? Производственная травма, я смотрю.
– Да ладно бы производственная. Не поверишь – о собственный меч порезался!
– Да ты что? – изумился Саша. – Это у вас теперь такой опасный реквизит делают?
– Не, не реквизит, я этот меч сам купил – просто понравился. Кстати – здесь же, в райцентре вашем, в антикварной лавке. Или комиссионка это была…
– А, знаю, я в ней еще письменный стол покупал.
– Стол? Слышь, Сань… а стульев там не бывает? Я ведь, знаешь, к старинной мебели слабость питаю, потому и в лавку эту заглянул. Правда, стульев там что-то не видел, одни диваны.
– Стулья? Сразу двенадцать возьмешь, а потом их мечом рубить будешь, искать сокровища воробьянинской тещи?
– Да ну тебя! А меч – и впрямь знатный. Хочешь, покажу? Заодно и коньяку тяпнем, у меня есть, хороший…
– Алкоголик ты, Леша, – грустно вздохнул Александр. – Ладно, давай, веди, показывай, хвастай.
– Так пошли, пошли!
– И коньяк, кстати – тоже в тему будет.

Апартаменты Стрепова – роскошная Пашкина спальня – располагались на третьем этаже, вверх по шикарной лестнице, что, впрочем, артиста вовсе не радовало:
– Заколебешься день-деньской туда-сюда бегать!
Александр усмехнулся:
– Понимаю-понимаю – имидж.
– Да какой там имидж! Просто Саныч специально так устроил, чтоб я у него на контроле был… ну, не пил чтоб.
– То-то ты не пьешь.
– Ну, не так, как обычно. А, кроме съемок, чем тут еще заняться? Природу я не люблю, охоту-рыбалку – тоже, а достойных внимания особ женского пола, окромя твоей, Саня, супруги, на горизонте не наблюдается.
– Как так – не наблюдается? – входя в опочивальню, изумился Саша. – А в главной женской роли кто?
– Так Ленка же, ты ее помнишь.
– А-а-а… Суперзвезда наша!
– Угу, угу… Сара Бернар, – Стрепов презрительно скривился и полез под кровать. – Сейчас… сейчас… ага – вот он!
– Ты что это вытащил? – гость покосился на покрытую пылью бутылку. – Я думал – меч.
– Так, раз уж обещал, сначала выпьем. Только по очереди, из пробки, а хочешь – так из горя – ничего? Я стаканов тут не держу – Саныча опасаюсь.
– Конспиратор, блин. А чего ж ты вино-то хлестал в открытую?
– Да вино – именно что в открытую – можно. Не более двух бутылок за вечер, так в контракте и прописано.
– Ну, Саныч, ну, зверь! А где он, кстати?
– Так Ленку встречать поехал… Слышь, Саня, а у меня ведь к тебе дело на миллион! – словно вспомнив вдруг что-то до чрезвычайности важное, артист с силой хлопнул себя ладонью по лбу. – Знаешь, я тут пару проверенных девчонок вызвонил – скучно ведь… Так нельзя ли, что б они… ну, якобы к тебе в гости приехали…
– Ко мне-е?!
– Ну, или к супруге твоей – еще и лучше. Вроде бы как родственницы.
– А что ты их здесь осветительшами не оформишь… или там, статистками?
– Да я б оформил, но… – Стрепов ненадолго замялся. – Понимаешь, Саня – имидж у меня соответствующий – этакий холодно-недоступный роковой красавец гей, притом – эстет. Ну, притащу я девок в спальню… А ну, как какая-нибудь сволочь стуканет покровителям? Прощай тогда телеящик, а там не засвечусь – в сериалы не пригласят – и кому я тогда на фиг нужен? Нет, я, конечно, могу и в прокуратуру пойти – помощником или старшим следователем, образование есть, опыт, слава богу, тоже – без хлебушка не останусь. Но… не хотелось бы вот так, по глупости залетать. Так как, поможешь?
– Как жена… Слушай, а мы вместе с ней и поговорим, она как раз сегодня к вам в гости придет… точнее – я ее затащу, чтоб не скучала.
– Александер, ты меня спас от смерти! – опустившись на одно колено, Стрепов картинно приложил руки к сердцу. – Проси, чего хочешь.
– Ты меч-то свой дашь посмотреть? Хвастал, хвастал…
– Ах, меч… Господи! Совсем про него забыл… Может, сперва еще по глотку?
– Давай.
А и правда – чего от хорошего напитка отказываться? Тем более когда со всей искренностью угощают.
Так вот – на пару – полубутылки и опалузили, не заржавело! А уж потом, занюхав коньячок рукавом, артист наконец-то притащил с подоконника меч – тяжелый, в замшевых зеленых ножнах. Ножны-то были так себе – явный новодел, причем не особенно и аккуратный, но вот клинок… Саша сразу насторожился – едва взялся за рукоятку, а уж – когда вытащил, когда блеснула в глаза сталь…
Это был настоящий меч! Работа какого-нибудь древнегерманского кузнеца, что – наверное, не так уж и зря – считались колдунами. Тускло блестевшее лезвие, долы – для крепости и облегченья веса, идеальная форма…
Подняв меч, Александр осторожно подышал на клинок, дожидаясь, когда проступят словно бы изнутри свивающиеся змеи-узоры. Техника узорной сварки – вряд ли сейчас хоть кто-нибудь сможет сделать подобную вещь, уж в этом-то молодой человек разбирался! Еще бы… держать в руке такой меч… из тех, которым дают собственное имя.
«Крушитель врагов», «Часовой», «Жаждущий крови»… «Как вы лодку назовете, так она и поплывет»…

Лучший из славных клинков наследных,
Были на лезвии, в крови закаленном,
Зельем вытравлены витые змеи!

– с выражением прочел Александр кусочек из «Беовульфа». – Сколько ты за него отдал?
– О, немало. Почти триста евриков.
– Сколько-сколько?!
– Сколько в лавчонке вашей и запросили. С неделю назад покупал, может, чуть больше.
Ха – триста евро?! Такой меч стоил целое стадо коров – сорок, пятьдесят хороших дойных телок! Стоил – «там»… В пятом веке от Рождества Христова. Именно там, в Карфагене, новой столице вандалов, Александр когда-то познакомился с Катей… а еще – встретился с Нгоно, Луи и профессором – доктором Фредериком Арно.
Меч…
Тусклый блеск лезвия, затейливый узор на втульчатой рукояти. Он казался выкованным совсем недавно, этот клинок! Ничуть даже не заржавел… Сколько подобных мечей в свое время побывало в руках у Саши, в том мире его многие знали как хевдинга Александра…
Меч… Откуда он у лавочника?!
– Что, нравится? – Стрепов вдруг громко расхохотался и неожиданно предложил: – А хочешь – подарю? Бери, владей! Что смотришь? Вижу, как у тебя глаза горят, вижу…
– А я и не откажусь от такого подарка, – вполголоса произнес Александр. – Но… алаверды, как говорится – хочу тебе тоже кое-что подарить. Только вот увезешь ли?
– А что такое? – заинтересованно оживился актер.
– Да ты, кажется, говорил, что антикварную мебель собираешь?
– Да, да, говорил, а что?
– Да так… есть у меня один столик. Тебе понравится. Кстати – из одной с этим мечом лавки.

У лавки этой Саша оказался уже на следующий день, утром, после того, как отвез сына в гимназию. Припарковав «Лексус» на углу, вышел, взглянув на часы – через полчасика, судя по вывеске, должно и открыться.
Меч! Откуда у этого лавочника явно древний – и недавно изготовленный! – меч? Попал как-то случайно? Действительно – новодел? Но – к чему? К чему столь филигранно выковывать лезвие – именно выковывать, особым образом наваривать друг на друга слои металла, закалять – да никто в целом мире сейчас подобного не может! Не умеет просто, не осталось и следа той технологии, чтоб была у тех же вандалов, готов, гаутов…
О, презренный лавочник – ты недостоин владеть сим клинком, никогда не был достоин, ни ты, ни кто другой из подобных торгашей! Откуда… откуда у тебя такой меч? Столь славный, столь достойный имени… и крепкой руки отважного и храброго мужа!
Как же назвать сей клинок? Вот тоже – не такая уж и простая задача. Это только так кажется, что просто. Наречешь – «Подарок» – а вдруг потом меч будет искать рукоятью руки врагов? Назовешь – «Славный» – так клинков с таким именем много – этот может и обидеться. Может быть – Хродберг? Имя собственное, некогда принадлежавшее храбрейшему витязю из племени силингов, так назвался меч, когда-то подаренный Саше его побратимом… там, в пятом веке, а потому, увы, утерянном. Да – Хродберг – славное имя! И красиво… и – память…
Не удержавшись, молодой человек забрался обратно в машину, вытащил из-под сиденья меч, осторожно провел рукой по клинку… словно бы погладил. Улыбнулся, прошептал:
– Хродберг… Хродберг – это имя будет теперь твоим.
Лезвие вдруг потеплело… словно бы меч признал хозяина, как хороший пес!
Хродберг! Аой!
Спрятав меч, Александр снова посмотрел на часы и выскочил из машины… Пора! Лавка уже должна бы открыться…
А вот ничего подобного!
Железная входная дверь как была закрыта – так и осталась. Даже жалюзи на витринах не подняли. Интересно… Хозяин-лавочник заболел, что ли? А продавцы? Вроде бы, когда Саша стол покупал, никаких продавцов в лавке не было – один хозяин. Бесцветный такой человечек… лет так сорока пяти – пятидесяти. Что же, он старинным оружием, что ли, торговать начал? Стол-то Александр покупал давно, еще в прошлом году, по весне как-то – и тогда никаких клинков на стенах лавчонки не заметил. Да, ни клинков, ни щитов, ни копий – ничего подобного точно не было. Одни шкафы, диваны, стулья.
И тут – на тебе – меч! Да еще такой… Триста евро! Лавочник что, истинной цены не ведал? Впрочем, откуда ему знать? Ах, не это, не это главное – выяснить бы, откуда у него этот клинок? Выяснить…
А как выяснить, когда тут все закрыто? И, похоже, никто не собирается лавочку открывать.
– Эй, уважаемый… Вы, вы… постойте, – Саша подбежал к случайному прохожему. – Не подскажете, магазин когда откроется? Нет, не хлебный, вон тот, антикварный… Не знаете… Ну, извините. Женщина, женщина… Мадам! Может быть, вы подскажете… Ах, уже неделю не работает, вот оно что. Однако… Эй, парень, парень…
А вот парня Саша спросить не успел – отвлек телефонный звонок. Махнув рукой, молодой человек, вытащив мобильник, приложил к уху, вспоминая французские слова… вспомнил – не так уж и трудно оказалось, еще бы, каждый год по два-три раза в Париж в гости кататься…. Да еще и Катя настаивала – чтоб учил.
– Добрый день, господин профессор, рад вас слышать. Как у вас дела, что нового скажете? Что-что… плохие новости, говорите? Ах, не только для меня… Для всего человечества? Моя помощь нужна… Ну вот – всегда так. Опять спасать мир, а я тут только в лавку собрался. Не поясните, что случилось-то? Снова… Опять мир сжимается? Нет… Слава богу. Что-что? Вот-вот взорвется… Что взорвется? Мир… Наша Галактика – точно! Нет, нет, землетрясений у нас еще не было… вообще никогда не было и вряд ли когда будут… Ах, еще кое-что… Что ж, уважаемый доктор… видимо, все ж таки придется мне к вам лететь, а там уж расскажете поподробней, в чем дело… Да-да, до скорой встречи, месье Арно, до скорой встречи.
Уф…
Убрав телефон в карман, Александр задумчиво оперся спиной о грязную стену дома. Вообще-то доктор Фредерик Арно никогда не был склонен к шуткам. И, если уж он заговорил об опасности… и позвал Сашу, значит – дела и в самом деле плохи. И меч еще тот… Надо, надо лететь, разобраться.
Ну, это – пока билеты, пока то, се… А сейчас – о лавочнике бы хоть что-то узнать, о мече.

Райотдел милиции находился недалеко, на небольшой площади имени известного русофоба Карла Маркса, переименовать которую у местной власти все как-то не доходили руки… или денег не было. Узнав у дежурного, к кому обращаться, молодой человек поехал на опорный пункт, располагавшийся в двух кварталах от злополучной лавки. Участковый – молодой, совсем еще не оперившийся пацан, наверное, только что после школы милиции – сразу же предложил присесть и, выслушав посетителя с должным вниманием, осведомился – что же тот, собственно говоря, хочет?
– Вот вы, Александр Иванович, говорите – стол вам некачественный продали. А кто, кроме вас, его осматривал, кто может подтвердить? Надо акт составить, опять же не наше это дело – вам в мировой суд или, для начала, в общество защиты прав потребителей.
– Да не хочу я ничего такого, – Саша махнул рукой. – Мне б только с хозяином потолковать, глядишь – и договорились бы.
– Так потолкуйте! Вообще – это самое верное решение, Александр Иванович.
– Так я б потолковал, милый! Да ведь нет его нигде, и лавка уже вторую неделю закрыта.
– Ну, подождите тогда, – вполне резонно заметил участковый. – Может, человек заболел или отдыхать уехал.
– Может, – согласно кивнул Александр. – А мне его адрес узнать можно? Или хотя бы имя, фамилию? Знаете, ну, никак не могу ждать – стол этот хотел другу на день рождения подарить, специально для того и купил, так, может, успел обменять бы на что другое.
Милиционер задумался, почесал голову, но сказать ничего не успел – снаружи, на крыльце, загрохотали шаги, и в помещение вошел здоровенный, пропахший костром, рыбой и перегаром мужик в камуфляже:
– Здорово, Макс! Ну, как тут?
– Да вот, товарищ майор – посетитель…
Мужик обернулся… хмурое, небритое лицо его сейчас же озарилось самой дружелюбной улыбкой:
– Здорово, Саня! Какими судьбами здесь?
– Ха! – Александр хлопнул в ладоши. – Гоша! Ты ж вроде в отпуске?
– В отпуске. Так зарплата сегодня. Слушай – так ты чего здесь-то? Случилось что?
– Да так, человечка одного ищу.
– Что за человечек?
Саша быстренько объяснил – примерно то же, что и говорил участковому.
– Ну, Максим, – майор Гоша упер ручищи в бока. – Чего сидишь? Помоги гражданину. По базе этого магазинщика пробей… Погодь… А что за магазин-то?
– Так я э и говорю – антикварная лавка.
– Ан-ти…
– Ну, где всякой старой хренью торгуют.
– А-а-а! Так то про нашу комиссионку! Знаю, знаю: хозяин – Леха Кирпичников, тип тот еще. Из бывших артемовских братков… Вы-то не застали, а в девяностые они тут пошумели, пока не пересажали всех.
– Вот, прямо так и всех? – не поверил участковый Максим.
Майор закурил «беломорину» и вздохнул:
– Ну, не всех, конечно. Кто-то выскользнул, в иные места подался, а кое-кто – к Кирею перешел. Это, Саня, у нас конкуренты промеж собой такие были Артем – Артемьев Михал Михалыч и Иван Леонидыч Киреев.
– Да знаю я обоих. Олигархи, мать их за ногу. А Киреев-то, кажется, Государственной Думы депутат?
– Уже бывший. Но по-прежнему – миллионер, и владелец заводов, газет, пароходов. Только несладко ему сейчас – прижали. Скоро, как Лужков – в полной заднице будет.
– А этот Кирпичников, – Саша осторожно направил разговор в нужное русло. – Он к Кирееву подался?
– Да, похоже, так… – Гоша задумался. – Только хитрый он мужик, Кирпич этот, крученый… Его еще Матросом когда-то звали.
– Матрос?
– А я не сказал? Погоняло у него такое было – на флоте когда-то служил. Но потом забылось почти – все Кирпич да Кирпич.
– Это вы не про того Кирпичникова говорите, на которого из Интерпола запрос пришел? – оторвался от ноутбука Максим.
– Что-что?! – одновременно воскликнули Александр и Гоша. – Какой еще запрос?
– Ну… там как-то через Мурманск, через военно-учетный стол, в общем, они кое-что и до нас выяснили – место жительства установили… Короче – Мишка, приятель мой, опер, сведения собирал. Начальство велело – что б быстро-быстро!
– Та-ак… – насторожился Саша. – Значит, Кирпич, говорите? А у него, случайно, никаких особых примет не было? Ну, там наколок и всего такого прочего…
– Блатных не было, – майор усмехнулся. – Он же не сидел – осторожный. А вот со времен службы осталась – что-то типа морское. Название корабля, где служил, да, как обычно – ДМБ – восемьдесят пять, что ли… или семьдесят пять… точно уже не помню.

Александр уже ехал домой, когда вдруг почувствовал, что с машиной что-то неладно. Как-то вдруг ощутимо качнуло, повело влево… Колесо, что ли? Да не должно бы на иномарке вот так чувствоваться, чай, не «Жигули». И все же…
Остановив машину, молодой человек попинал колеса, сел и покатил дальше, теперь уже более осторожно, не гнал…
И вот – снова толчок! Да какой!!!
Едва башкой крышу не пробил – не пристегнулся ведь, черт попутал на «своей» дороге. Не-ет! Это не машина – дорога! На тракторе, что ли, какой-то гад…
Саша едва успел ударить по тормозам – дорога вдруг вздыбилась, словно норовистая лошадь, едва не бросилась в лобовое стекло… И вроде ведь не пил с утра!
Молодой человек снова остановился, теперь уже – прямо посередине пустынного шоссе… И тотчас же снова ощутил пла-авный такой толчок. Качнуло, как на качелях… и серый асфальт вдруг прямо на глазах покрылся паутинкой тоненьких черных трещин. И снова – толчок… только уже меньший по силе… Еще один… еще…
Наконец, все вроде бы закончилось – Александр выждал минут пятнадцать-двадцать и медленно поехал дальше, напряженно вглядываясь вперед – опасался пропустить какую-нибудь особо широкую трещину. Таковых, слава богу, не оказалось, зато за поворотом, в кювете, обнаружился лежащий на боку молоковоз – цистерна. Водитель – растрепанный усатый дядька, – зажав кепку в руке, выпучив глаза, бегал вокруг машины и причитал.
Саша тормознул рядом:
– Вижу, угораздило… Сам-то как?
– Да сам-то ничего. Слышь, никак не могу понять – что такое случилось-то? Ехал себе, ехал, вдруг – на повороте – ка-ак, блин, подкинет! Не успел и сообразить… Что хоть это такое было-то?
– Думаю, землетрясение, похоже на то…
– Землетрясение?!
– Слабенькое, балла два-три, вряд ли больше… Ты трактор-то вызвонил?
– Да какое там, связь тут не берет.
Александр вытащил мобильник:
– Ну да, не берет. Видать, вышку повредило. Ладно, приеду в поселок, пошлю тебе трактор.
– Вот спасибо, мил человек. А я уж тут пока трос приготовлю…
Запустив двигатель, Саша осторожно поехал дальше. В голове шумело – нет, не от толчков, и уж тем паче не от вчера выпитого – от мыслей! От очень нехороших мыслей. Выходит, профессор-то оказался прав – вот оно вам, пожалуйста, землетрясение! В тех местах, где ничего подобного никогда и не помнили-то. Пусть слабенькое, но все-таки… Пока слабенькое. Как там заметил профессор? Все начинается с малого.

Глава 3. Сентябрь. Париж, 16 округ

– Вы едете в Париж?
– Да, почти, мы едем в Орлеан.
Мишель Бонт. «Пески Луары»

Брест и Сен -Назер 

В новых апартаментах доктора Арно Александр еще не был, профессор приобрел их недавно, там, где и хотел, в шестнадцатом аристократически-буржуазном округе, на углу бульвара Суше и улицы Луи Буали, в изысканном, с вычурным ар-нуво фасадом, доме, выстроенном архитектором Лабро в 1912 году в модном тогда стиле модерн. Дом этот Саша отыскал сразу – профессор в подробностях объяснил, как добраться: Александр никогда не любил передвигаться по городу Парижу на такси – такси, автобус – пижонство все это дешевое, уж куда как приятнее – на своих двоих, в крайнем случае – на муниципальном транспорте… Вообще-то, честно сказать, это Катя так считала, а уж Саша – с подачи супружницы. Ну и привык – идти-то было совсем ничего: метро «ля Мюэтт», дальше по стрелке – «Музей Мармоттан Моне», садик там еще какой-то – молодой человек все никак не мог правильно прочитать: то ли Ранело, то ли Ранела, то ли вообще – Ранелах – так как-то. Мужик еще там был – с лисой, вороном и сыром – памятник баснописцу Лафонтену, его Александр заметил сразу, а дальше уже нетрудно было ориентироваться – по хвосту очереди в знаменитый музей
Нашел, нашел домик… да уж – изысканно-буржуазный вкус. Что и говорить: вычурные окна, лепнина, чугунное литье – над шестым этажом – мансарды, как же без этого? Сидевший в подъезде консьерж португалец (консьержи в Париже – почему-то почти исключительно португальцы, здоровенные усатые мужики), видимо, был предупрежден жильцом о предстоящем визите – встретил вежливо, даже попытался отобрать сумку – типа поднести до лифта. Саша не дал – что тут нести-то? Но мелкую денежку все же пожертвовал – чисто из вежливости, чтоб уж совсем за жлоба не считали.
Профессор, видно, тоже с нетерпением дожидался гостя, захлопотал, забегал, отослал куда-то горничную – тощую, как вобла, девицу с унылым вытянутым лицом:
– Ах, Александр, Александр, друг мой! Как я рад, что вы приехали, как рад… Проходите же, проходите, мон шер, вот, располагайтесь в гостиной. Пока не предлагаю отдохнуть с дороги или там принять душ – по русскому обычаю следует сначала выпить, ведь так?
– Так, так, – усаживаясь на обтянутый белой кожей диванище, молодой человек добродушно ухмыльнулся. – Я, кстати, тоже водочки взял… как это? пети кадо! маленький подарок.
– Водочку вашу, Саша, мы потом употребим, вечером – как раз Луи с Нгоно придут. А пока вот – кальвадос, специально привез из Нормандии, знаю – вы любите.
Профессор живенько разлил аппетитную яблочную самогонку по хрустальным стаканам, взялся было за лед… да махнул рукой, знал – опять же, по русскому обучаю все крепкие напитки следовало употреблять неразбавленными, в натуральном, так сказать, виде.
– Ну, за встречу! – чокнувшись, Александр живенько намахнул полстакашка и зажмурился, бросив в рот лимон.
Все-таки кальвадос – отличная штука, надо будет самому попробовать выгнать – только яблоки нужны наливистые, крепкие, без всякой гнильцы.
Посидел… открыл глаза – осмотрелся.
– Пойду, борщ принесу, сам варил! – горделиво похвастал доктор Арно. – А прислугу специально отослал, чтоб не мешала.
Прислуга… Да уж, уважаемый профессор – гений, не хуже Эйнштейна и всех таких прочих – никогда в своей жизни особо не бедствовал, даже можно сказать – роскошествовал, как-то вот умел устраивать свои дела, и земли у него были где-то в районе Нанта или Бордо, на побережье, в ландах. Сосновый лес, виноградники, охотничьи угодья – все это приносило немаленький доход, ну и иногда, время от времени, доктор работал и на правительство, тоже не за спасибо.
Вот и квартирка эта, прислуга… А ведь правильно! Только так ученые люди и должны, это ведь ученый, а не какой-нибудь там футболист-хоккеист, от которого, кроме разлекалова, никакого проку.
Потянувшись, Александр вышел на балкон, полюбовался на Булонский лес и синевшие за ним небоскребы Дефанса, подышал воздухом, и, почуяв донесшийся из гостиной аппетитный запах, вернулся обратно – как раз поспел профессор с борщом.
– Помните единую теорию поля, друг мой? – после второго стакана доктор Арно, помрачнев, приступил непосредственно к делу.
Гость улыбнулся:
– Все взаимосвязано: электромагнетизм, световые и радиоволны, сила тяготения, ядерная энергия, пространство, материя, время… Короче говоря – ничто не исчезает в никуда: если на груди волос много – так их мало на голове… типа того, верно?
– Ну да, примерно так, – профессор хохотнул и вновь наполнил стаканы. – Вижу, вы еще не забыли.
– Да уж, забудешь тут. У меня ж жена – прочти профессор!
– Ах да, да, Катя… Как она, вас сразу отпустила?
– Сразу. Сразу после землетрясения.
– Так оно у вас… Вы не рассказывали!
– Просто не успел. Вы оказались правы, профессор.
– А вообще, как жена, дети?
– Нормально все, – Саша пожал плечами. – Еще один домик себе отстроили – для охоты, рыбалки – в заброшенной деревне, у Турындина озера. Да вы там, профессор, были.
– Помню, помню – Ту-рьин-ди-но… А как там…
– Мартын? Да ничего, живет – привыкает помаленьку. Шестнадцать лет парню – я уж и документы выправил… хм – купил – прямо скажем. Мартын Соломенцев он теперь.
– А почему «Со-ло-менцев»?
– Потому что – Соломенная башка!
– Ах да, да, помню – так вы его называли. И что ж, этот мальчик освоился?
– А что ему осваиваться? Природа там дикая, людей почти нет… Очень он доволен, можно сказать – счастлив. По-русски уже неплохо болтает… смешно, правда.
Мартын – Мартэн – это был паренек оттуда, из пятого века, случайно прихваченный Полем. Отправить его обратно не получилось, да и что говорить – ведь прижился-таки парень, особенно с Катериной любил вечерами беседовать, когда всей семьей приезжали, а наезжали частенько, особенно – в сезон. Охотником и рыбаком Мартын оказался замечательным, местные мужики его уважали, хоть и считали, что «маленько не в себе парень», а заброшенную деревню так и прозвали – «Мартынова заимка».
Неподалеку от нее, кстати, находилась недостроенная электростанция, оставшаяся после неких поспешно убравшихся деятелей… На станцию эту у Саши тоже имелись планы.
– А как Анри? Раньше, помнится, частенько звонил… Все в Порт-ан-Бессен? На параплане своем летает?
– Летает, только не над Ла-Маншем, а в Тунисе.
– В Тунисе?!
– Ну да… он вообще стал склонен к археологическим изысканиям, ну, после того случая… А в Тунисе древностей много. Он там и парашютную школу открыл – в Сусе. Как раз туда, куда вы, друг мой, скоро отправитесь… Сус тогда назывался еще Гадруметом.
– Да помню… Значит, Анри, что же, теперь – археолог? А был судовой электрик вроде…
– Говорю же – школу парапланеристов открыл, клиентов хватает. А археолог он так – как любитель. Правда, еще и экскурсии по гадруметским древностям водит. И еще – женился. Изумительной красоты девушка.
– Даже так? Ну, молодец!
Анри Лерой – это был тоже один из тех немногих, кто случайно побывал в прошлом, кто знал…
– Кстати, надпись он там какую-то смешную раскопал недавно. Мозаикой выложена – в римском стиле, но похоже по-русски.
– По-русски?
– Да это он так говорит. Скорее всего – просто греческий алфавит, Анри все же не полиглот, хоть и старается… да-а-а… – доктор Арно вздохнул, пригладив седые кудри, делавшие его так похожим на Эйнштейна.
– Значит: два-три месяца, не больше? – переходя к главному, тихо спросил гость.
– Боюсь, что даже меньше, мой друг, – профессор покачал головой и прищурился. – Забыл вам сказать – вчера, по моей просьбе, был остановлен большой адронный коллайдер.
– По вашей просьбе?!!!
– Ну да – в последнее время я активно сотрудничаю с Евросоюзом… как раз вот по таким не очень-то приятным вопросам. Видите ли, куда-то вдруг начали исчезать нейтрино… я так полагаю – в прошлое. А больше им просто некуда деться!
– Значит, там, в прошлом, снова…
– Да! Я полагаю, их что-то притягивает – и это «что-то» искривление пространства-времени в процессе работы генератора волн единого поля!
– Снова хроногенератор! – хрипло вымолвил Александр. – Я так и знал… догадывался.
– Впрочем, может быть, все обстоит наоборот – это отброшенный в прошлое поток нейтрино активизировал генератор – ведь иногда и следствие может являться причиной. Неважно! Мы высчитали время, точную дату – 543-й год. Именно в это время появляются записи – вдруг появились! – записи о корабле-городе, напрочь уничтожившем Византию. И это корабль-город – принадлежал вандальскому королю Гелимеру… точнее, я так понимаю – тем, кто стоял за ним, – профессор покачал головой и продолжил: – Помните понятие «осевое время» Ясперса, работу Хайдеггера «Бытие и время», теорию систем, синергетику? Точки бифуркации – проблема неустойчивости системы, когда малые воздействия могут вызвать огромные, несопоставимые, последствия.
– Да помню, помню все, у меня ж Катя – философ.
– Так вот, о Хайдеггере… да, он сотрудничал с нацистами и какое-то время сам был нацистом – членом НСДАП, – но это вовсе не умаляет значения его трудов. Вот это понятие – непосредственная связь темпоральности и человеческого бытия: каждой эпохе соответствует что-то свое… Ну, не было у вандалов развитого государственного аппарата, в силу деспотичности королевской власти, преобладания военной стороны дела, есть король – рэкс! – все остальные – послушные исполнители, слуги, рабы…
– Ну да, – понятливо закивал гость. – Это называется – вертикаль власти. Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак. В России именно так, как в королевстве вандалов. Было… до самого последнего времени.
– Да, наверное, так, – улыбнулся профессор. – Не было у вандалов никакого госаппарата, только сам король – и лично преданные ему люди. Весьма, я бы сказал, неустойчивая система.
– Слава богу, у нас в России это, наконец, поняли.
Доктор Арно с интересом прищурил левый глаз:
– А что такое у вас в России случилось в последнее время? Извините, друг мой, я как-то не в курсе.
– Понимаю, понимаю, – Саша махнул рукой.
Он и в самом деле понимал: живя в России, отовсюду – телевизор, радио, газеты, интернет и прочие масс-медиа – только и слышно: президент – то, премьер – это, президент там, премьер – сям… Россия – тут, здесь, везде, везде, везде… А вот послушать новости где-нибудь за границей… и попытаться там уловить хоть что-то про Россию – пустое дело. Так, может, секунд пять-десять в день – и то не каждый – что-нибудь скажут, упомянут. Так что обычный западный обыватель абсолютно не в курсе – что там в России делается. Точно так же, как обыватель российский, которому почему-то кажется, что – к примеру – российскую эстраду во всем мире принимают и любят – а как же: ведь там все так блестит и переливается – кр-расота! Каждый человек привыкает к своему социуму, и ему кажется, что и другие – в других странах – должны ощущать окружающий мир таким же, как и он ощущает – а вот нет, братцы! Все не так, ребята – у каждого свой взгляд. Вот спросить у среднего россиянина, а кого он знает из поп-звезд той же, скажем, Франции, кроме Джо Дасена и Мирей Матье с Эдит Пиаф? Назовет? Ой, вряд ли. То же самое и средний француз, американец, немец – ничего о России толком не знает, не ведает и знать не хочет: у каждого своя свадьба.
– Что в России случилось, спрашиваете? – Александр усмехнулся. – Ну, начнем с того, что уже почти весь лес выпилили, да и нефти с газом – хвост показался. Вот и задумались – а что дальше-то? Денег-то в казне кот наплакал, а бесконечно налоги да стоимость ЖКХ повышать – чревато!
– Да-да, – охотно поддакнул профессор. – Так и до революции недалеко. До Робеспьера и гильотины.
– Да нет, – гость отмахнулся. – Революция – это уже не для России, все – лимит исчерпан, народа того нет. Бунт – да, но так, побузить да у власти что-нибудь вырвать. Не в этом дело – просто народ платить перестал – и налоги, и ЖКХ. Причем – в массовом порядке. Так что пришлось не на словах, а на деле конвенцию ООН о коррупции ратифицировать. Все, как положено – с узаконенными провокациями взяток, с обращением в пользу государства собственности и доходов, происхождения которых человек объяснить не может.
– Неужели – помогло?
– Еще как! Тут ведь дело в чем: для России проблема вовсе не в качестве воров, а в их количестве – больно уж их много, буквально везде. А умных людей – как и везде, мало. Украсть-то он украл, ну или взяток набрал – а дальше? Для подавляющего большинства записать особнячок на тещу, а джип или подставную фирмочку – на жену – верх хитроумия! И вот это все работать вдруг перестало – конфискации пошли потоком, и большинству – о всех речи не идет – стало вдруг невыгодно воровать, пилить бюджет и прочее. А зачем? Если доходы никак не легализуешь? Очень многим это не понравилось – в госдуме даже пришлось целую фракцию подставить и расстрелять – так, для начала. Чтоб все поняли – взять шутить не будет.
– Да-да-да, про это я слышал.
– И начали – с начальства, рыба с головы гниет – верная пословица. Что, подчиненные без ведома начальства беспредельничают? Сказки для совсем уж маленьких детей. Ниточка, денежный ручеек, обязательно наверх тянется. А тут… если уж начальнику никак не уворовать, так он и на подчиненных наедет обязательно – ишь, вы, скажет, суки!
– Ах, вот, значит, как у вас теперь… как у нас! – доктор Арно усмехнулся. – Только ведь и у нас коррупционные скандалы случаются, и не так уж и редко.
– Еще раз повторю – умных людей очень мало. Но для борьбы с ним и полиция существует, и прокуратура, и пресса. А количество воров – среднего, прямо скажем, умишка – надо сбавлять, иначе все – край! Больно уж их на Руси-матушке много… Вот, есть у нас такой депутат и бизнесмен Киреев, Иван Леонидович… Впрочем, черт с ним – это я просто к тому, что ум и хитрость – вовсе не одно и то же, – Александр негромко засмеялся и, по европейской традиции, не чокаясь, отпил из стакана. – Так, говорите – корабль-город? Было ведь уже что-то подобное.
– Траулер имеете в виду? «Тремелус»? – профессор отрицательно тряхнул шевелюрой. – Нет, не потянут подобные суденышки на «город»! Знаете, как его Прокопий описывает? Целый авианосец, и народу-у-у… Вот я вам покажу…
Тут в дверь позвонили, и отпустивший прислугу профессор самолично пошел открывать.
– О, ля-ля! Какие люди!
– Здорово, здорово, парни! – Саша с искренней радостью приветствовал старых своих знакомых – помощника профессора, ныне – аспиранта – Луи Боттака и полицейского инспектора Нгоно, африканцев, давно уже натурализовавшихся во Франции, Луи уже успел стать ученым, а Нгоно…
– Судя по пиджаку ты, друг мой, уже «господин майор»?
– Саша, мы – полиция, не жандармы. У нас нет званий.
– Нет? А у наших есть… все в игрушки играются – звездочки, рантики, кантики – взрослые вроде бы люди – серьезным делом заняты…
– Значит – не серьезным, коли время на игрушки есть, – усаживаясь на диван, расхохотался инспектор.
– Да ла-адно! – Саша вдруг обиделся за родную милицию-полицию. – Между прочим, у нас такие бандюганы – вам и в самом страшном сне не увидеть. Кстати, как насчет того убитого парня, о ком ты звонил?
– Да никак пока, – честно признался Нгоно. – Да, определили, что русский, лаже предполагаемого убийцу вроде бы вычислили… но пока так – шатко-валко.
– Погоди-ка, – Александр бросился к чемодану, открыл, вытаскивая меч – «Хродберг»…
Высунувшееся из-за белого облачка солнце ударило лучом по клинку…
– Вот это оружие! – осторожно взяв меч в руки, серьезно произнес полицейский. И, подняв глаза, спросил: – Неужели… оттуда?
– Думаю, что да, – отрывисто кивнул гость. – И знаешь, где его приобрели? В антикварной лавке, которой владел ваш убитый… вернее – наш убитый – «Кирпич» – Кирпичников Алексей Сергеевич.
Нгоно хлопнул себя по коленкам:
– Да ты что!
– Что-что… Вот и думай! Ты же у нас полицейский инспектор.
– Так-так-так… У меня, кстати, есть предположение, что и второй – убийца – тоже русский.
– Ага, и проблемы они решали – в Париже. Ближе места не найти было.
– Понимаешь, такое впечатление, что убийца за убитым следил… И вот, выбрал момент, вполне спонтанно, просто, чтобы не дать тому совершить некое действие… или довести до конца.
– Эка ты говоришь! – расхохотался Саша. – «Спонтанно, некое действие» – что, совсем ничего конкретного нет?
– Да есть. Так, по мелочи. Кстати, профессор уже тебя объяснил?
– Объяснил, – гость вновь нахмурился. – И ты знаешь, я уже даже догадываюсь, зачем он меня пригласил… и тебя – кстати.
– А мне все пояснил Луи, – Нгоно шутливо ткнул сидевшего рядом приятеля в бок. – Причем такими высокоучеными словами! Судебный сленг – и тот перед этим бледнеет.
– Ну и… – Александр обвел друзей быстрым внимательным взглядом. – Так что делать-то будем, парни?
– Думаю, мой дражайший шеф сейчас нам все пояснит, – негромко отозвался Луи – забавный такой, небольшого росточка, подвижный, черный ибо – куда темнее, чем его дружок Нгоно. Надо же, смертельные племенные враги – ибо и фульбе – друзья! Кому где-нибудь в Нигере или Мали рассказать – не поверят.
Тут как раз доктор Арно и явился: притащил бутылку вина – парни крепкие напитки не очень-то пили, тем более – днем. Улыбнулся:
– Я смотрю – вы уже поговорили. Ого… что за штука?
Саша пожал плечами:
– Обычные средневековый меч… Раннесредневековый.
– Ну-ка, ну-ка, дайте-ка… Ого!
– Только осторожнее, не порежьтесь – острый.
– Как же вы провезли?
– Как сувенир. Сдал вместе с чемоданом в багаж и провез. Никто и не придрался. Тем более… – молодой человек пристально посмотрел на профессора. – Мне почему-то кажется, что клинок сей может очень скоро сгодиться. Не так?
– Так… – доктор махнул рукой. – Ничего от вас не скроешь – поди, догадались уже?
– Снова – в прошлое? – тихо спросил Александр.
– Да! – профессор не отвел взгляда. – Именно вам, друг мой. И Нгоно. Но вы – пойдете первым, разведчиком – установите маяк, всего-то и дел. Тем более – все там знаете, и вам не составит никакого труда выдать себя за местного. Соответствующую экипировку мы подберем, тем более, опять же – меч уже у вас есть, и очень даже хороший.
Саша лишь ухмыльнулся:
– Ишь ты…
– Понимаете, еще в чем дело… Не всякий способен вот так, проникнуть, далеко не всякий организм выдержит. Мы не можем рисковать… Да, честно говоря, и некогда. Сделав свое дело – установив в прошлом маяк – вы, друг мой, дождетесь подхода основных сил. Ну, а дальше уже не ваша забота.
– А-а-а…
– Иностранный легион! – с пафосом выкрикнул доктор. – Целая бригада. Вместе с боевой техникой, вертолетами, пушками. Эти бравые парни сделают все, что нужно. Они будут воевать – а не вы. Вам уже хватит, навоевались.
– Но, как вы собираетесь все это переместить? Тем более – их всех ведь нужно потом вернуть обратно.
– Именно, друзья мои, именно! «Мистраль» – вот что я вам скажу. Десантный корабль-док. Огромное и надежное судно, полным водоизмещением более двадцати тысяч тонн. Два электродвигателя в поворотных установках – никаких вам рулей и гребных валов – скорость более восемнадцати узлов, дальность плавания – двадцать тысяч миль. Артустановки, пулеметы, ракеты, шестнадцать вертолетов – восемь десантных и восемь штурмовых, плюс десантные катера!
– Я смотрю, вы разбираетесь, – уважительно заметил Александр.
– Просто во всем люблю точность. И вот, кроме всего прочего – пятьсот человек десанта: вооруженные до зубов головорезы Иностранного легиона! Да они все там разнесут – камня на камне не оставят.
– А сами не захотят остаться? Жить повелителями…
– Ага… без телевизора, автомобилей и прочих гаджетов… Тем более, по возвращении, их всех здесь ждет весьма обеспеченная жизнь. И французское гражданство, разумеется. Кстати, Нгоно как раз отправится с ними в качестве консультанта. Ну, а вы, друг мой – как разу уже вернетесь сюда, к нам в лабораторию.
– А может, не стоит? – ухмыльнулся гость. – Вернусь вместе со всеми, чего уж.
– Ну… – профессор махнул рукой. – Как хотите, друг мой. Главное – установите маяк… кстати, я сейчас его вам покажу… как раз к вашему мечу в пару!
Александр даже засмеялся, когда увидел. Вот уж и в самом деле – в пару. Маяк представлял собой обычный варварский щит – круглый, зеленовато-синий, с массивным умбоном, заклепками и декоративными фигурками из красной меди… или бог знает, из какого еще металла. Фигурки, кстати, показались Саше смутно знакомыми… ну, конечно же…
– Вижу, догадались, – усмехнулся доктор Арно. – Анри Матисс – «Танец». Оригинал висит у вас в Эрмитаже, а тут… Луи постарался.
– Я просто хотел, чтоб, если что, аппарат было легко отыскать, – несколько смущенно пояснил аспирант.
– Вот здесь, под умбоном, смотрите – кнопочки и дисплей, – продолжил профессор. – Атомная батарейка, да и вообще все – как в обычных часах. Доберетесь до нужного места близ Гадрумета, отплывете на лодке подальше – чтобы «Мистраль» не сел на мель – установите дату, время – и просто швырнете щит в море. Все! Ваша миссия на этом закончена. Конечно, можно было бы послать с вами и Нгоно, вдвоем веселей… но… Лучше ему быть при «Мистрале» – мало ли что? Мало ли какая погрешность… Маловероятно, конечно, но мы должны все предусмотреть, любую случайность! Тем более – именно Нгоно будет искать вас в Гадрумете, на торговой пристани. В общем-то, там вы и должны ждать – не очень долго, день-два, максимум – трое суток. Продержитесь?
– Спрашиваете! – гость усмехнулся и взмахнул мечом. – Когда-то ведь и месяцами там жили. Годами даже. Помнишь, Нгоно?
– Ну, как же!
– Тем более мы в избытке снабдим вас деньгами – византийскими солидами и денариями, золото и серебро высокой пробы, так сказать – тамошняя валюта! Впрочем, не мне вам рассказывать.
– Прекрасно, – кивнув, Саша потер виски. – Только хотелось бы знать, что значит – «в избытке»?
– Господи! – профессор всплеснул руками. – Да сколько утащите.
– Я довольно много могу утащить… Эх, жаль, Нгоно, ты не со мной! Все портовые кабаки были б наши.
– Ничего, – ухмыльнулся инспектор. – Думаю, мы все же успеем подобные заведения посетить. Хотя бы в Гадрумете.
– Э-э, – заволновался доктор Арно. – Вы там это… не увлекайтесь! Дело серьезнейшее.
– Да шутим мы, дорогой Фредерик, шутим.
– С другой стороны – хорошо, что вы так относитесь.
– А как же иначе, профессор? Ведь привыкли. В пятый век, в Карфаген, теперь все равно как в лес по грибы прогуляться.
Доктор снова насторожился:
– Смотрите, не перепутайте. Вовсе не пятый век – шестой. Поставите на сентябрь 543 года. Число выберете по своему усмотрению, желательно – самое ближайшее к вашей отправке.
– А если ошибусь, поставлю раньше?
– Маяк просто не сработает. Трудно объяснить, но… даже измененное время течет по своим законам. И мы пока еще не очень-то знаем, по каким.
– Хорошо, хорошо, – Александр потянулся к бутылке. – Сделаю все, как скажете, и буду ждать Нгоно в Гадрумете. Вот только хотелось бы знать – когда все начнется? Сколько еще в Париже торчать? У меня ведь жена, дети.
– Знаем, знаем, милый Александр, – доктор Арно замахал руками. – Очень и очень скоро, дня два-три, максимум – неделя. Не от нас зависит – от военных. «Мистраль» уже готов – новенький, по спецпроекту, два года строили, а это ведь непросто: нос строится в Сен-Назере, корма – в Бресте, потом все это буксируется, сваривается, оснащается…
– Что-что?! – напрягся вдруг Нгоно. – Корма – в Бресте, нос – в Сен-Назере… Брест – Сен-Назер, о, Святая Дева! Брест – Сен-Назер!

Глава 4. Электрик

Дюк был самым усердным работником.
Мишель Бонт. «Пески Луары»

Сентябрь. Париж. 14-й округ 

– Телефон звонит!
– Ну, так это… чья очередь кидать? Ланьере, твоя?
– Не, я после Карну.
– Жюль? Он после тебя разве?
– Телефон, говорю. Наверное, диспетчер. Сходил бы хоть кто-нибудь, послушал.
– Так ты и иди. Как самый младший. Тем более – не твоя сейчас очередь. Давай, давай, Жюль, иди.
– Вот, всегда так! О! Кажись, перестал. Да, не звонит больше. А ну-ка, месье Манж, посмотрим, как ты бросишь?
– Учись, парень, пока я жив!
В узком дворике шестиэтажного – с мансардой – дома на авеню дю Мэн играли в шары. На первый взгляд, игра простая, не требующая особой теоретической подготовки – кидай себе шары да вышибай чужие, однако это только на первый взгляд так. Тут не только ловкость рук да навык, тут и расчет нужен – как в керлинге. Жан-Жак Манж – коренастый, лет тридцати, мужичага с вечно пьяным лицом и черной растрепанной шевелюрой – уж так играть наловчился – хоть тренером работать иди! И все прямо вот здесь, во дворе, можно сказать, не отходя от рабочего места – офиса небольшой частной фирмочки с громким названием «Паризьен Электрик», что занимал убогую подсобку на первом (цокольном) этаже – «ре де шосс». В офисе стоял старый двухтумбовый стол с телефоном, пара колченогих стульев, шкаф со спецовками и инструментом – вот, собственно говоря, и все. А что еще нужно-то? «Офис» – это уж самый молодой, Жюль Карну (электрик второго класса), так просто прозвал, для смеху – просто обычная подсобка, переодеться, пересидеть, в шары вот погонять, опять же. Настоящий офис, он на бульваре Монпарнас, рядом, там и компьютер, и диспетчер… диспетчерша Марика, словенка или русская, но – большая злюка. Правда, если ее зря не сердить… Вообще-то руководство давно уже грозилось все подобные офисы-«подсобки» прикрыть за ненадобностью, это раньше, когда мобильников не было – от них толк был, все же все всегда на связи, а уж сейчас… Грозились прикрыть, грозились… пятый год уже все никак руки не доходили. Это ведь только так кажется, что – раз и готово. А на самом-то деле – мороки да отчетности – у-у-у! Ревизию провести, опись составить, придумать – куда старую мебель да велосипед деть, да и служебный «Рено» где ставить? У настоящего офиса, так там места нет, да и вообще – вдруг там, на бульваре, арендную плату увеличат? Тогда настоящий офис сюда – на авеню дю Мэн, и переедет… Вот так-то!
Жан-Жак примерился, глядя на груды тускло блестящих шаров, прищурил левый глаз… затем правый… потом – зачем-то – оба вместе…
– Во дает! Вслепую будет бросать! – ободрительно прошептал Жюль.
И тут снова зазвонил телефон – на этот раз в кармане у Жюля.
– Да? Да нет. Мы тут это… Какие шары, Марика? Какие, к чертям собачьим, шары? У нас работы выше крыши, сама ведь знаешь… Как это – где?
– Эдгар Кине, Эдгар Кине! – бросив – неудачно, вот черт! – шар, шепотом подсказал Жан-Жак. – Дом двадцать.
– Так я и говорю, Марика – в двадцатом доме на бульваре Эдгара Кине – ты ж сама вызов дала… Ну, и что, что утром. Там такое! Едва управились… Что-что?! ФНАК на Монпарнасе погас?
– Это не наш участок! – снова зашептал Жан-Жак.
– Так это не наш участок. Что? Ах, помочь просят… – Карну повернул голову. – Там помочь просят!.. Да ни с кем я не разговариваю, с чего ты взяла?
В этот момент электрик первого класса Жан-Жак Манж поспешно отключил свою трубку… так, на всякий случай. За своего коллегу Ланьере – сутулого флегматика с синюшным лицом – он не беспокоился: тот сегодня благополучно забыл мобильник дома.
– Что-что? – продолжал разговор Жюль Карну. – Да, месье Манж сегодня дежурит, все верно. Передать? Так это…
– Нет меня, нет!
– Так нет его. Ты б сама ему позвонила… Да-да, он обязан на связи быть, как-никак – сегодня его дежурство. Все! – сунув мобильник в карман, Карну счастливо взглянул на часы и улыбнулся. – Ну, пока, Жан-Жак, до завтра – у нас с месье Ланьере как раз рабочий день кончился… кончится… через двадцать две с половиной минуты. Так мы того… пошли.
– Счастливо! – хмыкнул Жан-Жак. – Не кашляйте и по пути много не пейте.
– Так мы на машине поедем, – напомнил вдруг Ланьере. – На нашем «Рено». С обеда еще договаривались, помнишь?
– А-а-а… к той парикмахерше! – месье Манж догадливо ухмыльнулся. – Которая через квартал с твоим домом живет? На бульваре Распай, кажется?
– Да-да, там. Ты ж понимаешь, свою машину мне брать как-то неудобно.
– Хэ! Неудобно ему. А я сколько раз говорил – не люби, где живешь, не живи, где любишь.
– Ой, не так ты говорил, месье Манж, – тут же захохотал Карну. – То есть смысл-то примерно такой, но вот выразился ты в тот раз куда более похабно.
– Наш пострел везде поспел! – Жан-Жак беззлобно махнул рукой. – Ладно, на вызов, ежели что, и на велосипеде съезжу. Только с тебя, Казанова чертов, потом…
– Да понял я, понял. Пока, Жан-Жак, счастливого тебе дежурства.
Проводив глазами отъехавших в старом служебном «Рено» коллег, старший электрик Манж задумался – погасший музыкальный магазин – ФНАК – на Монпарнасе – это было б сейчас и вовсе не нужно. Работы там полно, тем более – на чужом участке. Мало ли что просили помочь? Ну, Марика… О! Вот опять звонит, все ей неймется… Как будто больше делать нечего? Чем зря трезвонить, любовника б лучше себе завела… третьего.
Вообще-то, конечно, надо бы свой телефон включить… или здесь ответить, по инструкции – именно так положено, а инструкцию нарушать нельзя, могут потом и припомнить, тем более Марика иногда и вредной бывает. Возьмет завтра да по начальству доложит – мол, звонила-звонила…
Да, надо бы на связь выйти, надо бы… Только вот, раньше времени б не запеленговали. Тут спешить нельзя, с ФНАКом этим – навозишься. Та-ак… ФНАК, ФНАК, ФНАК… да там же почта рядом. А на почте…
Усмехнувшись, господин старший электрик вышел из «офиса» и, пройдясь по двору до черного хода, забарабанил в дверь:
– Жуан! Эй, Жуан? Ты на месте?
– Да на месте, – донесся с лестницы голос консьержа. – Вечером заходи – вина выпьем, а сейчас…
– Да мне позвонить только. У мобильника батарейки сели.
– А-а-а… так у вас же…
– А по служебному – неохота, сам понимаешь.
Консьерж наконец отворил дверь:
– Заходи, где телефон – знаешь. А я пока тут во дворе приберусь.
– Спасибо, Жуан, дружище!
Сняв черную эбонитовую трубку висевшего на стене древнего аппарата, Жан-Жак набрал нужный номер:
– Але, это почта? А мадемуазель Мари-Анж можно? Ой, позовите пожалуйста, ну очень надо… Вот, спасибо! Мари-Анж? Это Жан-Жак… Не, на карусели сегодня не пойдем – дежурю. Ты вот что, выгляни-ка на улицу… ФНАК там у вас рядом, глянь – горит или нет? Да не пожар, что ты! Просто – электричество. Ну, включился там свет, нет? Ты глянь, а я тебе сейчас снова перезвоню…
Положив трубку, Жан-Жак выждал с минуту, после чего снова набрал номер:
– Мари-Анж? Ах, горит весь! Сверкает даже? Ну, вот и славненько.
Добравшись до «офиса», господин старший электрик наконец-то позвонил диспетчеру:
– Марика, у меня тут что-то с телефоном – аккумулятор, наверное. Домой приду – заряжу. Да помню я, что дежурю, потому и звоню! Жюль сказал – ФНАК на Монпарнасе обесточился… ах, починили уже… Где-где? На Дагер, в блинной? А что там у них? Ладно, гляну… Да починю, починю, ты ж меня знаешь.
Жан-Жак хорошо помнил эту блинную – как раз напротив винной лавки. Во двор под арку. Столики под деревьями – и готовят вкусно. Правда, далековато – на велосипеде ехать, конечно, не торопясь, надо еще для блинов аппетит нагулять – а как же?!
Закинув на плечо сумку с инструментами, электрик вывел на улицу старый велосипед, забрался в седло и неспешно покатил по тротуару, время от времени распугивая звонком зазевавшихся прохожих. Нет, не на рю Дагер поехал, вовсе нет – на бульвар Вожирар закрутил педали, что совсем и не по пути, а вовсе даже и наоборот, ну да бешеной собаке триста верст не крюк – тем более именно там, на бульваре Вожирар, находилось одно бистро, где месяца два назад Жан-Жак в свободное от работы время менял проводку. И бистро то принадлежало старому, школьных еще времен, дружку-приятелю…
Вот с ним для начала и раздавили бутылочку, а уж потом господин старший электрик на Дагер поехал – в «грепри» – блинную. Блинов налопался – едва не лопнул, правда, и дело свое сделал – да там, честно-то говоря, нечего и делать-то было, ну, подумаешь – коротнуло.
И снова вернулся в офис – телефон на столе молчал, хвала святой Женевьеве. Зато Алвиш метлой помахал:
– Эй, Жан-Жак, тут к тебе тип один приходил.
– Ко мне?! Что за тип?
– Неприятный такой, в кепке… прихрамывал. И говорил с акцентом – то ли грек, то ли турок. Коренастый – вот вроде тебя.
– Нет у меня таких знакомых!
– Да он не к тебе лично – к электрикам. Рядом, говорит, живу – что-то во всей квартире электричество отключилось. Адрес мне оставил – улица Фруадево, дом, квартира… Код на подъезде – простейший: один-два-три…
– Фруадево, говоришь? И в самом деле – рядом. Ладно, пойду, гляну… Сейчас только диспетчеру сообщу.
На этот раз велосипед господин старший электрик не взял – что тут идти-то? Подумал, взвесил на руке баул с инструментом… И решил его тоже не брать – чего лишний раз таскать по городу тяжести? Изоленту только в карман положил – моток – и квитанции. Чай, у консьержа тамошнего, на Фруадево, плоскогубцы найдутся… а не найдутся, так всегда можно рубильник отключить – посидят до завтра и без электричества, все равно – ночь уж скоро.
И снова путь господина электрика лежал через бистро на бульваре Вожирар – у него каждое дежурство с этим бистро пути пересекались. Бутылочку с приятелем выпили, потом еще Жан-Жак пару лампочек вкрутил – и снова выпили. А уж потом – как стемнело – на улицу Фруадево. Какой там дом-то? О! Весь горит! В смысле светится! И код… какой-то неправильный – не открывается замок-то… Ну и черт с ним! Пора уже и на ужин, в подсобку по пути зайти, с Жуаном выпить…
Жан-Жак так и сделал. Вошел уже во двор… да вдруг так и замер! А велосипед-то, черт побери, где? На бульваре Вожирар остался? Да нет… Тогда – на рю Дагер, у блинной! Электрик живенько позвонил в оба места и, не услышав для себя ничего утешительного, зашел в «офис» – первое, что бросилось в глаза – шкаф! Как-то не так там была дверца открыта… Та-ак!
И спецовки старой нет… и мотка провода, и… и сумки с инструментами!
– Та-ак…
– Ты чего «такаешь»-то, Жан-Жак? – заглянул в подсобку консьерж. – Случилось что?
– Еще б не случилось! Ограбили нас – вот что! Ну, обнесли – наверное, тот, в кепке.
– Ограбили? Вашу контору? А что тут у вас брать-то?
– Да… действительно, нечего, – электрик махнул рукой и расхохотался. – Все давно списано. Самое ценное – старый велосипед, остальное – по мелочи – инструменты там, провода… Ладно, отпишусь – завтра же новые выдадут. Черт!
Месье Манж вдруг побледнел и, изменившись в лице, схватился за сердце.
– Что? Что с тобой, друг?! Может, врача?
– Кусачки!
– Кусачки?!
– Да в сумке там… кусачки были. Мои – личные! Самое главное – недавно только купил… Ну, клошары! Ну, твари! Христопродавцы, ворюги поганые-е-е-е!!!
Истошный крик старшего электрика был слышен по всему Монпарнасу, от вокзала до перекрестка Вавен. Рядом, на Башне Монпарнас, забегала охрана, думали, кто-то свалился с крыши – двести метров лететь, заорешь тут – даже в универмаге «Галери Лафайет» задрожали витрины, а с Монпарнасского кладбища, крича, поднялись к небу вороны.
– Ворюги поганые! Клошары! Суки!

Глава 5. Несет меня мистраль…

– Ты действительно не хочешь, что бы я немного подвез тебя?
– Нет, нет, я буду добираться сам…
Мишель Бонт. «Пески Луары»

Сентябрь. Париж. 20-й округ 

Они сидели в маленьком баре на площади Эдит Пиаф, в двадцатом округе, близ Порт де Баньоле. Саша смотрел сквозь витрину на улицу, на площадь – маленькую, как и бар, и грязную – ветер перекатывал под деревьями у входа в метро пивные банки, пачки из-под сигарет и прочий мусор. Сам памятник великой певице – небольшой, со вскинутыми к небу руками – по всему постаменту был изрисован граффитерами, наверняка местными, райончик был из тех, по которым с наступлением темноты туристам бродить не рекомендовалось, да и особо нечего там было смотреть, кроме вот этой уютной – если бы не мусор – площади, да еще пары-тройки старинных домишек в начале бульвара Мортье.
– Тут еще сквер Соверен красивый, – обиделся за «грязь» Нгоно. – А мусор и граффити – они в любом городе есть, так ведь?
– Да, есть, – Александр согласно махнул рукой и, опрокинув рюмочку коньяка, поинтересовался: – Ну? И где твой следователь?
– Сейчас… – инспектор вытащил телефон, позвонил. – Месье Ренье? Так мы… Да-да, уже. В скверике? Да-да, конечно.
– Что, не придет?
– Почему же? Просто предлагает в сквере Соверен встретиться, это здесь, рядом. Он там напротив – на рю Дюлор – живет.
– Что ж, – Саша пожал плечами. – Пошли, встретимся. Правда, там, наверное, народу много?
– Да нет, сегодня ж не выходные и не среда – чтоб школьники бегали, – поднимаясь, Нгоно взглянул на часы. – Да и времени – полдвенадцатого. Думаю – там как раз пусто будет.
Вчера… вчера вечером Александр позвонил Пашке Домкрату, после того уже, когда Нгоно рассказал о хромом… о предполагаемом убийце. Подумалось вдруг, может – тот и вправду тоже русский? Да еще такой колоритный – коренастый, ножи метает, опять же – хромой. Инспектор тут же поправил – мол, не хромой, а «ковылял» – именно так говорили свидетели. А отчего ковылял? Может, просто ногу натер – бывает.
Вот Саша и позвонил… помочь приятелю. Повезло – до Пашки дозвонился сразу, поболтали, так о том, о сем, потом уж Александр главное спросил. Пришлось, конечно, и про убитого рассказать – Пашка, при всей своей внешней показушности, человечек был непростой, умный, сразу обо всем догадался:
– Что, в Парижике Кирпича грохнули? Ну-ну… Хромой, длиннорукий? Ножом… Хм, был такой у Кирея – Киреева – человечек, похожий. Как зовут – не помню, а погоняло – Циркач. Говорят, раньше в цирке работал – ножи метал, как Бог или, лучше сказать – дьявол.
– У Киреева, говоришь? У того самого?
– У того самого, да. Делишки-то у него, после законов новых, не ахти как пошли, зашевелился.
– Подожди. Так Кирпич – он же вроде с Киреевым?
– Под Киреевым, а не с Киреевым – разница большая. Тем более, Кирпич всегда сам себе на уме был, умнее всех хотел казаться, с Артемом – бывшим своим боссом – связей не терял, нет… А Киреев – похоже, за бугор свалить собрался. Магазины свои позакрывал, рестораны, активы продал… да и вообще – люди про него болтают разное.
– А что конкретно-то?
– Экий ты дотошный… прямо – мент!
– Так ведь не под протокол, просто…
– Ага… по сотовой связи – по секрету всему свету. Ты вот что, если очень надо – по мылу со мной свяжись, только потом все сотри, ладно?
По электронной почте Паша тоже много не сказал, так, одни слухи: будто бы Киреев-Кирей типа снова банду себе набирает, тайно, конечно – головорезов из ЧОПа, урок всяких. Словно бы девяностые вспомнил – так ведь не прокатит такое уже, враз прижмут к ногтю – так многие думают, мол, спятил Кирей или уже, как зверь, в угол загнанный, огрызаться собрался. А что, с Кирея станется? Денег-то у него много, а вот ума… Он и раньше-то был – беспредельщик. Правда – хитрый, очень хитрый; но хитрость – не ум.

Сквер Соверен и вправду оказался пустым, так, пара гуляющих старушек, да еще проехал на велосипеде работяга-мастеровой в кепке и спецовке с надписью «Паризьен электрик». Через левое плечо мастерового был перекинут моток провода, за спиною болталась увесистая, судя по всему, сумка с инструментами.
– Видишь те башни? – Нгоно показал в ту сторону, куда только что проехал электрик.
Там, за чугунной оградою сквера, за деревьями виднелись два высотных здания – увенчанные антеннами бело-голубые коробки.
– Ну, вижу. И что? Там живет барон де Соверен, владелец этого прекрасного сада?
– Нет, – инспектор почему-то оставался серьезным, никак не реагируя на шутку. – Это ворота в прошлое!
– О, как пафосно! – засмеялся Александр. – Прямо-таки ворота! Хотя понятно – у вас тут везде «ля порт» – «ворота»: Порт де Баньоле, Порт де Лила, Порт де Монтрей… А эти тогда получается – «Порт де Карфаген», что ли?
– Уж для тебя, Саша – точно, – улыбнулся, наконец, и Нгоно. – Именно так: сегодня вечером оттуда ты и отправишься.
– Ах, вот оно что… Отсюда, значит. А что там? Особо охраняемый объект?
– Гм… я бы сказал, мало охраняемый – просто НИИ плюс радиостанции и прочее. А на последних трех этажах того домишки, что слева – лаборатория нашего дорогого профессора. С небольшим хроногенератором. Луи говорил, что можно было «Мистраль» и так отправить, без всякого маяка – но уж больно велик риск ошибиться. Слишком уж большая масса, слишком много людей – можно и в Антарктиду забросить.
– Главное, меня в Антарктиду не забросьте! – молодой человек беспечно присвистнул. – Что-то Фредерик про это не рассказывал…
– Забыл, наверное – ну, вот, я тебе говорю.
– Отсюда, значит…
– Ну да! Ничем не хуже какого-нибудь болота или лесной глуши. Окраина!
– Так я прямо с крыши и…
– Примерно так!
– Надеюсь, хоть прыгать не придется? – снова пошутил Александр.
За спиной его кто-то громко чихнул:
– Здравствуйте, господа.
– Здравствуйте.
Саша оглянулся и увидал рахитичного вида субъекта лет сорока, в пальто и длинном шарфе, обматывающем шею, словно какой-нибудь удав.
– А вот и месье Ренье! – с улыбкой представил Нгоно.
– Идемте, – следователь снова чихнул. – Во-он там столики для всяких игр. Присядем.
За столиком и уселись, почти что у самой ограды, под кронами зеленых каштанов… или платанов. Нет, все ж таки каштанов – перезревшие плоды, срываясь с веток, то и дело падали на голову.
– Ну? – усевшись, следователь пристально посмотрел на Сашу и достал блокнот. – Рассказывайте, уважаемый месье.
– Увы, не так-то много я и знаю.
Александр рассказал, что знал, о чем уже говорил Нгоно. Следователь Ренье слушал внимательно, не перебивал и кое-что записывал. Потом еще разок уточнил про Киреева и Артема, про Циркача – предполагаемого убийцу.
– А месье Киреев, это не тот самый… как у вас говорят – олигарх?
– Он и есть, – усмехнулся Саша. – А что такое?
– И он очень богат?
– О, не то слово! Архибогат. Видите ли, месье Ренье, богачами в России когда-то просто назначались. Кому-то повезло. Очень и очень немногим. Но сейчас и господину Кирееву очень несладко, хоть он и в Госдуме. Возглавляет совет по науке…
– Я знаю, – деловито кивнул Ренье и, снова чихнув, вытащил носовой платок. – На верфях в Сен-Назере и Бресте строились два корабля типа «Мистраль», ну эти – десантные плавучие доки, вы, Гоно, в курсе.
– Ну да, ну да… – Нгоно закашлялся. – Но я знал только про один.
– Был и второй, – усмехнулся следователь. – Его строили для Индии или для Марокко… Заказчик вовремя не смог заплатить, и корабль перекупил один русский богач… олигарх, как вы изволили выразиться, месье Александр.
– Что?!!! – Нгоно и Саша изумленно переглянулись. – Так вот он – «корабль-город»! Что ж, одной загадкой меньше.
– О чем это вы?
– Так… Огромный корабль – интересно, зачем он Кирееву?
– Ну, есть же у вашего Абрамовича огромная яхта…
– Так-так… – Нгоно задумчиво покачал головой. – Полагаю, убитый, месье Кир-пич-ни-кофф, хотел сорвать сделку… или перекупить корабль!
– Вы, месье Александр, говорили, что покровителем убитого мог быть другой русский богач? – тут же подхватил тему Ренье.
– Артемьев? – Саша недоверчиво хмыкнул. – У него, конечно, тоже денег, что у дурака фантиков, но все же… Артем – это чистый криминал, почти безо всяких примесей!
– По этому вопросу мы обязательно свяжемся с нашими коллегами в России, – пафосно заявил следователь. – И в самое ближайшее время.
– Ну, это уж без меня, – Нгоно неожиданно расхохотался. – У меня с сегодняшнего дня – отпуск.
– Везет вам с отпуском, – снова чихнул Ренье. – Бархатный сезон – золотое время. Советую съездить на юг, в Ниццу, народу там сейчас не так много, как летом…
– Обязательно съезжу, господин следователь, – на полном серьезе кивнул инспектор.

«Мистраль». Если Киреев отправил его в прошлое… или и сам отправился, то… То дело плохо! Ужасающая огневая мощь, плюс полтысячи головорезов, да еще вертолеты, катера, даже суда на воздушных подушках… Если, конечно, все это входит в комплект. Но даже если и не входит – пушки, ракеты, тяжелые пулеметы.
Бедная Византия! Бедный варварский мир… Вообще весь мир – бедный, и не только тот, что в прошлом, а и нынешний.
Интересно, Киреев может знать о том, что планета Земля очень скоро разлетится на астероиды? А почему бы ему бы не знать? Он ведь курирует РАН! Какой-нибудь секретный доклад, естественно, без присутствия прессы… чтоб не тревожить попусту обывателей. Ну, какие-то сведения, конечно, могли просочиться – уж не без этого но больно уж все невероятно! Вряд ли бы кто воспринял вперед… Хотя – тот же Артем ведь не зря послал Кирпича. Но вообще-то – мог и просто так сделку сорвать – из вредности. Подобные вещи в этой среде прокатят запросто.
Киреев, однако, упредил. Нанес удар, не дал перейти дорожку. Что ж, получается, «Мистраль» у него… Уже – в прошлом! Значит, он не зря науку курировал. Значит есть ученые, лаборатория, хроногенератор… И, конечно же, в таком случае, Киреев не мог не знать о работах доктора Арно!
А генератор поля они, конечно же, установили на корабле. Пошли по пути Эйнштейна – эксперимент с эсминцем «Элдридж» в сорок третьем году все же довольно широко известен в узких ученых кругах. Военный корабль, эсминец, исчез с одного места и объявился в другом… Из Филадельфии – через древний Карфаген – в Норфолк.
В принципе, хроногенератор устроен не так уж и сложно: главная составляющая – мощный – во весь корабль – электромагнит. Путем наведения в катушке электрического поля создается поле магнитное, силовые линии обоих полей находятся под прямым углом друг к другу, а так как – в свете Единой теории поля – все в мире взаимосвязано, возникает и гравитационное поле, и хронополе – провал не только в пространстве, но и во времени.
Просто нужна очень большая мощность… но ведь получалось же в сорок третьем году! И никто тогда не знал, что разрыв времени приведет к полному хаосу и взрыву Земли. Никто, кроме Эйнштейна, ужаснувшегося и свернувшего все свои работы по теории поля еще в двадцать седьмом году! Однако он возобновил их уже с сороковом, сочтя, что для разгрома нацизма хороши любые средства. Джинн был выпущен из бутылки… и загнать его обратно удалось лишь на очень короткое время.

Ровно в 23.00 по среднеевропейскому времени Нгоно и Александр вошли в бетонную коробку полунебоскреба и поднялись на лифте на последний этаж. В лаборатории их уже ждали профессор и Луи Боттака.
Саша здесь же и переоделся – все уже было приготовлено заранее – узкие варварские штаны тонкой шерсти, белые пижонские обмотки, башмаки лошадиной кожи, длинная туника с вышивкой, заколотый изящной фибулой плащ, меч в красных сафьянных ножнах на золоченой перевязи, наборный пояс с объемистым кошелем, еще и заплечная сума с изрядным запасом золотых серебряных византийских монет… ну и, конечно – щит – он же – «маяк», который следовало выбросить в море.
– А ничего! – приподняв увесистый мешок, ухмыльнулся Саша. – Дня на три деньжат хватит!
Профессор нервно махнул рукой:
– Да там их на три жизни! Господи… и все же надо срочно установить автономный источник питания. А то будет, как днем.
– А что было днем? – тут же поинтересовался Нгоно.
– Электричество отключилось, вот что, – поясняя, Луи оторвался от приборов. – Во всем здании. Ну, бывает. Ничего страшного – пришел электрик, проверил проводку, починил.
– Ха! – Александр хмыкнул. – Вот так, запросто – явился в секретную лабораторию электрик со стороны… что-то там починил.
– Лаборатория вовсе не секретная, кто тебе сказал? Да и, кроме нас, здесь, в этом здании, много чего есть.
– Думаю, автономный источник питания нам никак не поможет, – сверкнув глазами, задумчиво произнес Луи. – Где мы его найдем – такой большой мощности?
– Так я ж не про перемещение говорю! – в сердцах воскликнул профессор. – А для обычной работы тебе электричество уже и не надобно стало?
– Не так уж часто оно и отключается. Хотя, да – генератор бы не помешал, мало ли…
– Ну, что, господа? – доктор Арно торжественно посмотрел на часы. – Вас, Александр, попрошу подняться на крышу… Луи покажет, где встать.
– А вы, Нгоно, поможете мне здесь – видите тот рубильник?
– Ну да.
– Опустите его вниз, когда я скажу.
Кивнув, Нгоно подошел к Саше… Старые приятели обнялись.
– Удачи, – пожелал инспектор.
– И вам всем. Надеюсь – с тобой скоро свидимся.
– С целым-то мешком денег! Ох, и загуляем, Александр!
– И не говори.
– Господин профессор, а хорошо бы перед этим делом выпить, – подмигнув, неожиданно предложил Нгоно. – По русскому обычаю – «на-по-со-шок», так, Саша?
– Так, так, – Александр засмеялся. – А вообще, ты хорошо придумал – нервное напряжение снять, оно никогда не лишне.
– Я не только придумал, я и вино захватил. Только вот бокалы…
– Да неужели в лаборатории – и стаканов нет? Не поверю ни в жисть!
– Есть, есть стаканы… где-то должны быть, – доктор Арно тихонько засмеялся. – Луи, во-он в том дальнем шкафу погляди.
– Где крысы?
– Да нет там никаких крыс.
– Ага! А электрик сегодня сказал – именно они проводку и перегрызли… А вот и стаканы. Ха!
– Что там такое еще? Крыса?
– Да нет. Электрик свою сумку забыл, вот растяпа!
– А точно электрика сумка?
– Его! Именно с ней он и приходил. Вернуть бы надо.
– Надо, – сухо кивнул профессор. – Но ведь забудем, точно. Ты вот что, сумку эту у дверей поставь, а лучше – в коридоре, у лифта. Тогда уж точно не забудем. Захватим, как уходить будем, отдадим внизу охраннику.
Нгоно уже открывал бутылку швейцарским перочинным ножиком. Наполнили стаканы… выпили…
– Ну, с Богом! Да поможет нам Святая Дева. Пора!
– Да… – профессор вдруг усмехнулся и вытащил из кармана браунинг. – Держите, мой друг. Мало ли? Не столь уж он и заметный.
Луи и Саша выбрались по железной лесенке через люк на крышу. Черное небо, полное золотых сияющих звезд висело над самыми головами молодых людей, близко-близко. Вниз, сколько хватало глаз, сияли россыпи огней, казавшиеся прямым отражением неба. Хорошо видна была сияющая огнями и прожектором Эйфелева башня, чуть хуже – если присмотреться – Нотр-Дам с ночною подсветкой, и – на севере, на Монмартре – подсвеченный сахарный пряник Сакре-Кер.
– Красиво, – негромко произнес Саша.
Все же он ощущал некоторую нервозность, и, если бы курил, так, наверное, и закурил бы… впрочем – и так уже выпил.
– Вот, сюда становитесь, в кружок… – показал рукою Луи. – Просто спокойно стойте…
Александр пожал плечами и усмехнулся.
И вдруг, прямо из-под ног его ударил зеленый свет, доставший, казалось, до самых звезд! Прямо на глазах стала тускнеть – и погасла – Эйфелева башня, погрузились в темноту Сакре-Кер, Нотр-Дам, Тур Монпарнас… Все вокруг поплыло, закачалось… исчезло…
А где-то внизу, под крышею, вдруг прогремел мощный взрыв!

Глава 6. Море, солнце, пляж

И промолвила Вальхтеов:
«Господин мой,
испей эту чашу,
о, даритель сокровищ…
«Беовульф»

Гадрумет 

И синей теплой волной – прямо в морду!
И белая соленая пена – в нос, в рот, в уши. А тяжелые башмаки, щит, меч и – главное, мешок с деньгами! – так и потянули на дно, туда, где мерцал мертвенный тускло-изумрудный свет, где плавали медузы и рыбы.
Вот эта рыбья мелочь-то и привела Сашу в себя…
Мешок, мешок с деньгами мешает! К черту его… хватит и того, что зашито в поясе. Эх, прощай-прощай, злато-серебро. Так… и плащ… Щит нельзя, щит – главное.
Отбросив тяжелый мешок и плащ, молодой человек закинул щит за спину и с силой заработал руками и ногами – вверх, вверх, верх… вот и уже стало совсем светло, а вот – и солнышко, милое солнышко, воздух – вынырнул! Вынырнул, вдохнул полной грудью… Господи, хорошо-то как! Однако до берега-то… у-у-у-у! Нет, так вот – со всей экипировкой – не доплывешь, точно. Придется еще от чего-то избавиться – туника, башмаки, меч. Хорошо хоть маячок-щит нетяжелым сотворили, куда как легче настоящего, и все же мешает, мешает, уж больно велик. И еще что-то давит в живот… браунинг! За поясом, под туникой. Надо же, не утонул… пока. И пояс, наверное, тоже придется сбросить – пойдут на дно морское и солиды, и денарии! Вдогонку к остальным, тем, что в мешке… Да уж – вот и погуляли с Нгоно в портовых тавернах… Что ж…
Чу! А что это за тень рядом? Дельфин? Да нет – лодка! Большая рыбачья лодка… Эх, как ее бросает-то. Или это просто так кажется, что бросает?
– Эй, эй! – что есть мочи закричал молодой человек. – Эй! Помогите! Ради Святой Троицы – помогите!
В лодке тоже заметили тонущего, не так уж и далеко – рядом – были. Повезло… Впрочем, тут таких рыбачков полным полно оказалось… Черт! Снова волна накрыла с головою… этак и не успеешь ухватиться… хоть за весло, что ли…
– Эй!
– Сюда! Сюда давай! – изменив курс, крикнули с лодки.
Вот, добрые люди… могли бы ведь и мимо проплыть. Оп! Вот уже Александр крепко ухватился за борт – тут же его и вытащили, помогли.
– Спасибо вам, парни! – перекрестившись, со всей искренностью поблагодарил молодой человек.
Спасители – трое смуглых мальчишек лет по пятнадцати или чуть больше – смотрели на него с явной опаской. Ну, еще бы – Саша-то по виду – дорогая туника, меч, щит – был ясно кто – важный вандал, завоеватель, а эти – нищие ливийские рыбаки, наполовину берберы, наполовину римляне.
– Куда велишь отвезти тебя, господин? – взявшись за весло, боязливо осведомился самый шустрый парнишка, двое других, видать, слушались его беспрекословно и молчали, как рыбы, хоть любопытство в глазах и проскальзывало.
– Велю на берег, – расслабленно развалившись на корме, махнул рукой Александр, имевший сейчас все основания быть очень довольным.
Ну, еще бы! Мало того, что не утонул, так еще и мешок с деньгами при нем, и меч, и даже браунинг – вот он, под туникой. Придется, конечно, его разобрать, почистить, смазать оливковым маслицем. Еще послужит пистолет, а как же, не много он в воде и пробыл.
И щит… главное – щит – маячок. Кстати…
– Тут, вообще, глубоко? – пригладив мокрые волосы, осведомился спасенный.
– Да как сказать? – подростки лукаво переглянулись, правда, смеяться в открытую опасались, а ведь, похоже, хотелось. – Для того чтоб отправиться на корм рыбам, господин, и пяти локтей хватит.
– Я понимаю, что хватит, – Александр усмехнулся и снял пояс, нащупывая зашитые в нем монеты. – И все-таки… Когда тонул, дал обет Богородице посвятить ей самое дорогое – вот этот щит! Брошу его в море, в самом глубоком месте… Где тут самое глубокое?
– Да здесь мелководье, – старший парнишка махнул рукой, он довольно бойко болтал по-латыни, вернее, на том варварском наречии – смеси латинских, местных и – немного – германских слов, какое все еще было в ходу в бывшей римской Африке, от Мавритании до Египта.
– Так везите на глубину! – распорядился Саша, и снова поймал на себе взгляд… на этот раз вовсе не лукавый – ненавидящий!
Ну, конечно – вандалы всегда жили за счет местного населения, пили все соки, правда, время от времени все же занимались привычным делом – грабежом других стран и народов, до которых могли дотянуться.
Александр вытащил из ножен меч…
– Мы поняли тебя, господин! – тут же взмолились мальчишки. – Пожалуйста, не убивай нас и не отбирай нашей лодки – это единственное, что у нас есть. Мы тотчас же отвезем тебя туда, куда ты скажешь.
– С чего вы взяли, что я решил вас убить? – распоров пояс, хмыкнул Саша. – Вот, – достав золотую монету, он швырнул его старшему, и тот от неожиданности едва не уронил сверкнувший на солнце кружочек в море… едва поймал.
– Господин!!! Это же… это настоящий ромейский солид!
– Берите, берите, – спасенный махнул рукой с видом Деда Мороза, раздающего детям подарки. – Вы и за год столько не заработаете, ведь так?
– Так, господин.
– Тогда считайте, что вам повезло меня встретить… А мне – вас… вот какая метафизика получается.
При чем тут метафизика? А ни при чем. Молодой человек просто хотел сказать – «философия», а вышло – «метафизика», вот и все дела.
Резко повеселев, юные рыбаки сноровисто подняли мачту и парус, да так быстро, что едва не опрокинули лодку.
– Эй, эй, демоны! – шутливо погрозил кулаком Александр. – Осторожней. Не знаю, как вам, а мне так обратно на дно морское не хочется.
– О, господин… Неужто ты со дна морского явился?! – в черных глазах старшего парнишки снова промелькнул ужас.
– А что – не похоже? – молодой человек хохотнул.
– Нет, – подросток вдруг улыбнулся. – Демоны из морских глубин не раздают нищим рыбакам золото.
– Много ты знаешь, чего они раздают, а что – нет, – Саша посмотрел на видневшийся вдалеке берег – на серые мощные стены, на белые дома, базилики, храмы, на зеленые иглы кипарисов и заросли финиковых пальм, на целый лес корабельных мачт в удобной, синей до боли в глазах, гавани.
– Это ведь Гадрумет, я так полагаю?
– Да, господин, это наш славный город… А-а-а! Да ты, видно, из Тапса?! Нанял, небось, нубийца на утлом челне – вот он тебя и довез… на дно морское.
– Соображаешь! – ухмыльнулся Саша. – Да, все так и было. Только вот куда этот чертов нубиец делся? Верно, утоп.
– Не, не утоп, – обернулся рыбачок с носа. – Я видел – он ходко так к берегу плыл. Хорошо плавает, не утонет.
Спасенный махнул рукой:
– Ну, Господь ему в помощь.
– Господин… осмелюсь спросить? – старший парнишка прищурил левый глаз.
– Ну, спрашивай.
– Ты упомянул Троицу… Ты…
– Да, я кафолик, – хмыкнул молодой человек, услыхав удивленные возгласы мальчишек.
Ну, еще бы… Вандал-католик (кафолик – как здесь называли) – это почти то же самое, что православный татарин – встречается, конечно, но очень и очень редко. Вандалы, со времен Гейзериха и даже с еще более давних времен, как и многое германские племена – ариане, сторонники Александрийского архиепископа Ария, утверждавшего, что Христос – творение Бога-отца, – не вечен, и не единосущен. По сути, архиепископ отрицал таким образом Троицу и церковь – как организацию: раз Христос по природе своей не божественен, так тем более – не божественна и церковь, ни к чему ее служителям занимать высшие должности или владеть землями. Мудро, конечно, но правители вандалов, выбирая арианство, вовсе не брали в расчет какие-то отвлеченные вещи – им было важно сохранить свою «самость», четкое деление на «мы» – германцы-завоеватели – и «они» – подчиненное римско-ливийское население, тягловое, платящее налоги и несущее подати, быдло, традиционно – католики. Надо сказать, такая политика апартеида определенные плоды приносила… какое-то время. Никакого административного аппарат управления вандалы не создали, вся жизнь в государстве зависела только от короля, точнее – слово такого еще не было – от самовластного правителя, рэкса, правившего, опираясь на своих родичей, либо – как нынешний властитель Гелимер – на особо доверенных людей – служилую знать и даже – на преданных рабов. А больше не на кого было. Местное же население вандалов ненавидело, боялось и втайне лелеяло месту о завоевании Африки… гм-гм… ну, скажем – могущественной Византией, в конце концов, ведь Восточный Рим, наверное, ничем не хуже Западного?
Все это Саша вычитал в умных книжках еще у себя, дома, точнее сказать – натаскал всего кусками из Интернета, а ну-ка, пойдите, спросите в районной библиотеке научную монографию о королевстве вандалов… куда вас там пошлют – говорить не надо.
Ветер наполнял парус, не такой уж и белый – грязная серая мешковина – тем не менее лодочка шла достаточно ходко, можно сказать – летела. Жарко припекало солнце – одежда Саши уже почти совсем высохла, а небо над головой было таким нереально синим, что казалось нарисованной ультрамариновой краской декорацией. Близ Гадрумета, в заливе покачивалось на волнах не меньше сотни рыбачьих суденышек, над мачтами которых кружили, выпрашивая халявную рыбку, нахальные чайки. Вот, вдалеке, прошел под всеми парусами какой-то большой торговый корабль – четыре мачты, задранная кверху корма, пузатые трюмы – купеческая скафа. А вот – кораблик поизящней – быстрокрылый керкур, чем-то напоминающий шхуну. Когда-то у Саши у самого такой был, назывался «Амикус»…
– Господин!
– А? Что такое?
– Припыли, говорю. Здесь – напротив во-он того острова, – самое глубокое место. Если поставить все гадруметские башни друг на друга – вода их запросто скроет!
Слова «гадруметские башни» парнишка произнес с гордостью – не скажешь же – карфагенские башни – поскольку таких и нету – столица вандалов так и оставалась городом неукрепленным… должна была оставаться, поскольку все укрепления этого города, когда-то якобы существовавшие – суть дело наносное, нарочно привнесенное из будущего, как и система административного управления.
– Ну, раз, говорите, здесь… Помолюсь!
Опустившись на колени, Александр нажал на умбон, открывая спрятанную под ним панель управления. Загорелись зеленоватым светом цифры: год… дата…
– Так… – задумчиво прошептал молодой человек. – Вчера у нас было восемнадцатое… ставим на двадцатое… двадцатое… ноль девятого… пятьсот сорок третьего года… Отлично! Активировать… есть! Ну, с Богом!
Привстав, Саша размахнулся и швырнул щит в море.
После чего с осознанием успешно выполненного долга расслабленно откинулся на корму и махнул рукой:
– Теперь – в город. Какая у вас там в порту самая лучшая таверна?
– Самая лучшая – «У чаши», но самая приличная… для тебя приличная, господин – «Золотой Гусь». Там и постоялый двор, и…
– Ну, значит, славненько, – спасенный потер руки. – Туда и поедем.

Первым делом Александр швырнул кабатчику дюжину серебряных монет и, обведя рукой небольшой, но вполне уютный зальчик, заказал:
– Вино! Самого лучшего. Всем!
Ну, конечно же – всем, а как же? Местных – ливийцев и римлян – в «Гусе» не просматривалось, зато за центральным столом с удобством расположилась компания вандальских воинов, судя по их толстым нахальным рожам, явно не несущих столь уж изнуренную службу. Мечи, кольчуги – это само собой, плюс ко всему – короткие, составленные в углу копья, секиры и оставленные во дворе у коновязи кони. Ну, конечно же – стражники. Здесь их называли на римский манер – «вигилес» – караульные, нечто вроде конных полицейских частей – не столько охранять горожан от разбойников, проходимцев и разного прочего нехорошего люда, сколько сдерживать особо не скрывавшего своих симпатий к византийцам население. Мало ли, вдруг бунт поднимут? Ужо тогда… мало не покажется! Вандалы когда-то состояли из двух больших союзов племен – силинги и асдинги – впоследствии первые подчинились последним. Так вот, силинги, насколько помнил Александр, отличались склонностью к мореходству, силинги же были прекрасными конниками… во многом поэтому вандальские короли не строили вокруг завоеванных городов стен – там, где их не было – опасались бунта местных, впрочем, несмотря на весь религиозно-культурный апартеид, романизация все ж так шла, пусть и медленно – и никуда от этого процесса нельзя было деться, слишком уж мало было завоевателей, чтобы рано или поздно не раствориться в более культурном местном сообществе. К этому дело и шло, но – медленно, точнее – замедляемого и сдерживаемого искусственно.
Услыхав про дармовое вино, стражники-вандалы с интересом посмотрели на Сашу. Оценили и богато украшенную вышивкой тунику, и меч на роскошной перевязи. Один из воинов, похоже, десятник, с ухмылкой подкрутил вислые усы и, поднявшись на ноги, спросил:
– Кто ты, о, славный муж?
– Меня зовут Авдальд, сын Рутгора, – слегка наклонил голову Александр – вандальское имя он себе придумал заранее, еще в Париже.
– Я вижу, ты издалека.
– Да – из Цезареи. Прибыл сюда в поисках славных дел и ратного счастья, ибо, поистине, что может быть лучше, чем биться под стягом достойного и славного мужа?
– Достойные слова. Великий Гелимер-рэкс любит отважных воинов! Увы, славный Авдальд, ты немного опоздал – войско и флот правителя уже отправились к островам – навести там порядок. Подлые свиньи подняли бунт на западе, в то самое время, когда на востоке скалят свои клыки коварные ромеи базилевса Юстиниана. А ведь он и наш рэкс когда-то были дружны.
– Ромеи коварны – вам ли не знать?
– Все так, дружище…
– Прошу, господа! – хозяин и двое слуг принесли несколько кувшинов вина и легкие закуски – маринованные оливки, жареную и печеную рыбу, дичь, похлебку из чечевицы, сладкие и соленые хлебцы, тушенную с печенкой фасоль и еще что-то невероятно вкусное, в чем вовсе не чуждый кулинарному искусству Александр не сразу признал блюдо, называемое в Тунисе – куша. Мясо с лопатки ягненка, натертое солью, мятой, розмарином, оливковым маслом и пахучим кайенским перцем, запеченное на медленном огне в плотно закрытом глиняном горшке – туджине. Саша иногда – по воскресеньям – баловал супружницу чем-то подобным. Дети же, и Мишка и Колька, мясо еще не любили, не выросли, не могли оценить вкуса – предпочитали всякие сласти, а лучше – мороженое.
Выпив вина – вкусного и, конечно же, неразбавленного, как и было принято среди варваров – закусили, поболтали, познакомились. Вандалы действительно оказались воинами конной городской стражи, нанятые на службу местным градоначальником, именуемым на римский манер – префектом. Градоначальник, конечно же, был вандалом из обедневшего, но знатного и близкого к самому королю Гелимеру, рода, а вот его помощники – как в процессе совместного распития спиртного пояснил десятник – были из местных: сложное городское хозяйство требовало умелого управления и присмотра, без местных ну никак было не обойтись, правда, за этими специалистами приходилось тщательно присматривать во избежание прямого предательства и саботажа. А вот вандальские короли… за что боролись, на то и напоролись – не желали смешиваться с местными, сохранили свою идентичность – зато теперь завоеватели вызывали ненависть всего местного населения: за то, что ничего не делали, вели чисто паразитический образ жизни и лишь иногда воевали, даже лучше сказать – просто грабили.
– Нам нужны верные люди, Авдальд, – напившись вина, десятник уже приступил к откровенной вербовке. – Давай к нам, в стражники… Как смотришь?
– В стражники? Да я как-то не думал.
– Вот и зря, что не думал. Парень ты, я вижу, бывалый, с мечом уж всяко управляться умеешь, а служба у нас веселая, тем более – и богатством можно разжиться.
– Да я бы хотел отправиться в какой-нибудь дальний поход, поискать славы! – осторожно заметил Саша.
Один из воинов – длинный, худой и желчный – вдруг нехорошо усмехнулся:
– Подожди, друг, будет тебе слава… Явится флот ромеев – никакого похода не надо, славы получишь немерено – не уезжая из дома!
– Думаешь, ромеи все же решаться напасть?
– А тут и думать нечего! – дылда опрокинул очередной кубок и махнул рукой. – Конечно же, они нападут, рано или поздно. Базилевс давно зарится на Африку, тем более – местные свиньи в любой момент готовы предать и с радостью откроют ему ворота везде – в Гадрумете, Таспе, Гиппоне. А в Карфагене ворота и открывать не надо… за неимением таковых! Старые стены разрушились, а новых никто и не строил – вдруг да местное быдло взбунтуется? Потом нам самим же в город и не войти.
Стражник был прав, прав абсолютно – униженное и презираемое вандалами местное население, конечно же, с радостью бы передалось под власть византийцев, вспомнив не такие уж и далекие римские времена. О, славному Гадрумету было, что помнить! В далекие времена третьей пунической войны его жители поддержали Рим, за что и получили все права римских граждан, потом немножечко захирели, а затем, начиная с Траяна и Септимия Севера, вновь обрели значимость и богатство – город стал столицей провинции Бизацены, появились цирк, термы, театр, великолепные акведуки и, конечно же, мощные стены и укрепленная гавань. Все это великолепие осталось и до сих пор… вот только от возможного нападения византийцев защититься было проблематично – если бы горожане восстали, то немногочисленный вандальский гарнизон оказался бы меж двух огней…так, несомненно, и случилось бы.
И тем не менее стражники почему-то чувствовали себя спокойно и вполне уверенно.
– Вы думаете, Гелимер-конунг успеет вернуться с флотом?
– Успеет, – пьяно ухмыльнулся десятник. – Не он сам так… кое-что другое… что вряд ли понравится ромеям!
– Корабль-город? – шепотом спросил Александр.
Десятник испуганно побледнел:
– Тсс!!! Я тебе этого не говорил, парень!
– Понятно, понятно.
– А ты – не спрашивал, – вандал оглянулся на своих громко болтающих сотоварищей и еще больше понизил голос: – Вообще, советую тебе проявлять поменьше немного любопытства, дружище Авдальд, иначе можно очутиться у нас куда раньше, чем ты думаешь. Только уже не воином, а узником в жарких объятиях палача.
– Я просто хотел… просто слышал краем уха… любопытно же!
– Я тебе ничего не говорил, Авдальд. Придет время – и ты сам все узнаешь.
А вот с этим Саша не спорил – и правда: всему свое время. Главное-то уже ясно – корабль-город («Мистраль», а что же еще-то?) существует, он где-то здесь, в этом мире, и вандалы на него надеются.
– Эй, кабатчик! – десятник – кстати, звали его Гатбольд, Гатбольд, сын Эрхенгавда – громко всплеснул в ладоши. – Зови своих девок – пусть пляшут!
Владелец таверны – грузный чернявый мужчина лет сорока – поклонился со льстивой улыбкой и что-то шепнул слуге.
Не прошло и минуты, как в зале появились музыканты – четверо молодых парней – кифара, бубен, там-там и свирель. Юноши низко поклонились, уселись в углу, скрестив ноги и заиграли. Тут же выбежали и девушки, танцовщицы в развевающихся полупрозрачных одеждах, сидевшие за столом вандалы сразу же оживились, зацокали языками…
На Сашин же взгляд, девушки были, скажем так – на определенный вкус: пухлые, с жировыми складками и бедрами столь широкими, что в узкую дверь танцовщицам, наверное, приходилось протискиваться боком, да и то – кое-что помешало б. Нет, все ж потом появились и другие девы – в буквальном смысле слова – на все вкусы: белотелые, смуглые, чернокожие, маленькие, дородные, худые… разные. Одна из девушек настолько походила на Катерину, что молодой человек даже вздрогнул. Такая же изящная, стройная… и – показалось – одно лицо. А как грациозно двигалась! Саша даже пару минут не сводил с танцовщицы глаз.
Впрочем, развлекались стражники недолго, и часика через два разошлись, причем – все разом, явно – по прямому приказу Гатбольда.
– Завтра, с раннего утра – наша стража, – прощаясь, ухмыльнулся десятник. – Пусть мои парни выспятся. Кто один… а кое-кто – и с девами. Ты тоже, дружище Авдальд, приходи – не пожалеешь!
– Может быть, через неделю, – уклончиво отозвался молодой человек. – Хотелось бы хоть немного осмотреться, найти место – где жить.
– Для молодых воинов у нас есть «длинный дом».
– Но я уже не так молод!
– Понимаю тебя, – десятник усмехнулся в усы. – Жить можешь здесь – в «Гусе». Поверь, лучше места и найдешь, тем более – сам видел, какие здесь девы! Никуда и ходить не надо, достаточно только позвать. А вообще… Вообще советую тебе, друг Авдальд, не снимать жилище надолго. Поверь, очень может быть, что совсем скоро мы с тобой – и не только мы! – заживем в столице ромеев. А что? Захватим и поселимся в каком-нибудь дворце.
– Вот прямо так? Это дело! Что ж, до встречи, славный Гатбольд, надеюсь, в скором времени свидимся.
– Можешь всегда найти меня у южных ворот. Там спросишь.
– Благодарю, дружище! И благодарю Господа за нашу случайную встречу.

Конечно же, Александр последовал совету десятника – заночевал в таверне, на втором этаже – не было никакого смысла искать какое-то другое жилье на столь короткое время. День, другой, ну – неделя – и явится Нгоно, «Мистраль» с коммандос из Иностранного легиона. Весело будет. И, пожалуй – жарко. Стоит ли ввязываться в драку – другой вопрос. Наверное, профессор прав, пусть военными действиями займутся военные, зачем зря рисковать? Шальная пули или осколок и… А ведь – жена, дети… Нет, пусть уж на этот раз воюют профессионалы, а он, Александр, задачу свою уже выполнил – маячок поставил.
Черт побери, как здорово все получилось-то! Ну, прямо один к одному – рыбаки эти, лодка… Ах, здорово! Теперь можно и поспать, главное – завтра днем не забыть подойти к причалу торгового порта – встретиться с Нгоно. И потом… потом заглянуть в какую-нибудь портовую корчму…
Молодой человек вытянулся на широком ложе – гостевые покои «Золотого Гуся» оказались выше всяких похвал: золоченые светильники, мягкая постель, обитые мерцающими тканями стены, выложенный разноцветной мраморной крошкой пол, даже небольшой бассейн – здесь же, в «номере»! Вода поступала из акведука.
На небольшом столике у самого ложа стояли высокий кувшин и два серебряных кубка. Вино – а как же без него-то?
Саша покачал головой и зажмурился: все равно как-то не верилось, что еще утром он был в Париже, сидел в баре «Эдит Пиаф» на одноименной площади, потом – в парке Соверен. И вот… Да уж, поверить в такое трудно…
Молодой человек вдруг встрепенулся и открыл глаза: показалось, вдруг кто-то постучал в дверь. Нет, действительно – постучали.
– Входите, не заперто!
– Господин… Хозяин велел развлечь тебя перед сном музыкой и приятной песней.
Вошла та самая танцовщица, что так понравилась Александру еще там, внизу. Девушка очень напоминала супругу – такая же худенькая, среднего роста, и грациозная, словно газель… и черты лица… Да-да – очень похожа! Только вот кожа куда более смуглая, да глаза – блестящие, карие, и иссиня-черные волосы, и выщипанные спинкой месяца брови, и светлый, едва заметный, пушок над верхней губой.
Длинная приталенная туника из тонкой ткани с узеньким золоченым пояском, такие же сандалии, тоненькая золотая цепочка на шее, браслеты на тонких смуглых руках, сжимающих лютню.
– Меня зовут Мириам, господин.
– Красивое имя…
– Я спою тебе песню.
– А нужно ли?
– Хозяин послал меня.
– Ну, раз послал – пой.
Девушка уселась на небольшой ковер у самого ложа, ловкие пальцы ее тронули струны лютни… послышалась нежная песнь, песнь без слов, лишь один голос…
– Ты еще не спишь, господин? Сейчас я буду танцевать для тебя.
– Можно без этого обойтись, – ухмыльнулся Саша, он и в самом деле не очень-то хотел того, зачем явилась – была послана – эта девчонка. Хотя… может, она и в самом деле просто песен попеть пришла?
Ага, как же!
Встала, положила лютню… сняла с себя пояс… И вдруг резко стащила с себя тунику. Нагая, пробежалась вдоль стен, легко и непринужденно, снова что-то запела, принялась кружиться, плясать, время от времени прихлопывая в ладоши. Надо сказать, все движения танцовщицы были настолько стремительны, изящны и ловки, что вовсе не вызывали у молодого человека никакого отторжения… да и у кого б вызвали бы? Только у самого упертого женоненавистника!
Закончив танец, Мириам, ничуть не стесняясь, уселась рядом с Сашей на ложе. Улыбнулась:
– Угостишь меня вином, господин? Или… я его не заслужила?
– Нет-нет, что ты! Пей! Твой танец – прекрасен.
Александр налил из кувшина вина в оба бокала. Выпил и сам… и встретился с девчонкой глазами.
Та облизала губы:
– Хочу тебя поцеловать, господин… И сделать тебе на ночь массаж.
– Вот этого только и не…
– Прошу, не прогоняй меня, господин! – кажется, вполне искренне взмолилась танцовщица. – Хозяин обязательно накажет меня, если узнает, что я тебе не угодила – а он ведь непременно узнает. Велит бить плетью.
– Плетью?
– Вот, господин… – Мириам повернулась спиною. – Протяни руку… чувствуешь? Это следы ударов.
Честно говоря, молодой человек ничего такого не чувствовал. Только шелковистый жар кожи, такой плотный зовущий жар…
Погладив девушку по спине, Саша вдруг обнял ее и принялся целовать – меж лопатками, в шею, руки его уже ласкали девушке грудь, а в глазах загорелось желание…
– О, господин, – девушка перевернулась на спину и томно смежила веки. – Целуй же меня, целуй… Я за этим пришла. Ты такой красивый…
Александр осторожно – а затем – все крепче и крепче – поцеловал танцовщицу в губы, чувствуя, как остатки одежды слетают с него, словно гонимые порывом холодного ветра осенние листья. Молодой человек ничего уже больше не видел, и ничего уже не чувствовал – только шоколадные глаза Мириам, только ее зовущие губы, и кожу – мягкую и приятную, словно шелк.
– О, мой господин… – закатывая глаза, стонала девушка. – О, мой господин… о…

Она неожиданно оказалась очень даже смешливой, эта смуглая ночная фея, бойко болтала на многих языках, смеялась, что-то рассказывала, ничуть не напоминая забитую рабыню.
– Ну, вот, и этот старый черт за мной подсматривал в термах, а я то заметила, ну, думаю – смотри, коль уж так хочешь – и так повернусь, и эдак… А тот… Видит око, да зуб неймет!
Ой, как она смеялась! Хорошая такая девчонка, без всяких комплексов – Саша занимался с нею любовью еще не раз, ну, никак не хотелось прогонять, рука не поднималась, наоборот, молодой человек чувствовал себя с Мириам на редкость легко – для этой девушки все казалось просто.
– Я тебе нравлюсь? Нет? Да?
– А как ты думаешь?
– Думаю, что – да, иначе б ты давно меня выгнал. Налей еще вина, выпьем… Уммм… вкусное… Поцелуй меня. Нет, не сюда… ниже… Ах…
Так вот до утра и провозились, а потом девчонка ушла, и Александр завалился спать, строго-настрого приказав заглянувшему в покои слуге разбудить его ближе к обедне. Слуга так и сделал, в точности исполнив приказанное, за что и получил мелкую монетку, после чего с поклоном удалился.
А вот Саша, одеваясь, вдруг хлопнул себя по лбу: черт, а танцовщице-то он заплатить забыл!
Главное, и сама-то Мириам о деньгах не вспомнила, вот ведь взбалмошная девчонка! Что же она, провела с ним ночь просто так, из любви к искусству? Да нет, денежки здесь все любят и считать умеют, особенно – подобного рода девушки. Ах да – она ж и сегодня обещалась прийти. Да… сегодня. Только, вполне возможно, Александра сегодня уже не будет. И что же делать? Неудобно как-то получается, нехорошо. Может, отдать деньги хозяину – за Мириам. А он ей их передаст? Что-то сомнительно. Тем более нельзя отдавать слугам – те уж точно не передадут. Наверное, лучше всего оставить дюжину денариев здесь, на ложе – под покрывалом. Догадается заглянуть? Должна бы – вроде не дура. Очень даже не дура.
Оставив деньги, молодой человек перекинул через плечо перевязь с мечом и, насвистывая, зашагал в торговую гавань, находившуюся от «Золотого Гуся» буквально в паре шагов.
В безоблачном синем небе, над головою, жарко сияло солнце. Под каштанами, кипарисами, пальмами расположились многочисленные мелкие торговцы, менялы, цирюльники. То и дело пробегали мальчишки – торговцы водой и сладостями, тут и там кричали, торговались, такое впечатление, на каждом углу, хотя городской рынок располагался совсем в другой стороне. И тем не менее.
– А вот лепешки, горячие сытные лепешки! Купи, господин, купи – дешево.
– Рыба жареная, вареная, печеная.
– Господин, верный слуга не нужен?
– Лепешки, лепешки!
– Вода! Чистая студеная вода!
– Рабы печеная…
– Могу предложить и девушек…
– Лепешки…
Прикрикнув на окруживших его торговцев, Александр прибавил шагу и вскоре уже спускался в гавань, полную торговых судов, в большинстве своем – местных, дальняя морская торговля отнюдь не процветала ввиду нешуточной угрозы войны.
Гадрумет представлял собой типичный позднеримский город, вековое владычество вандалов сказалось на нем очень мало, точнее говоря – и вовсе никак не сказалось: те же римские стены, сложенные из светло-серых глыб, те же ворота, башни, две широкие прямые улицы, делившие город на четыре главных квартала, меж ними – улочки поуже. Белые стены домов, мраморные – кое-где с отбитыми носами – статуи, коричневые и красные крыши, узкие окна базилик, ныне превращенных в церкви, высоченные аркады цирка, гордо сияющий белизной акведук, пересекавший весь город, зелень каштанов и пальм, спускающиеся за городом, с пологих холмов, оливковые рощи, виноградники, поля…
Что и говорить – красиво.
– Господин, купи свежую рыбку! Дешево отдам – почти что даром.
– Не нужна мне рыба.
– Ну, господин…
– Уйди, кому сказал!
В торговой гавани, на камнях, у причала, удили рыбу мальчишки, рядом с которыми, важно дожидаясь своей доли добычи, сидели многочисленные коты самых разнообразных мастей и видов: полосато-серые, черные, пятнистые, палевые, рыжие, бело-голубые. Котяры вели себя достойно – промеж собою не дрались, дурными голосами не вопили, у прохожих – корабельщиков, грузчиков, стражей – рыбу не выпрашивали, просто сидели и ждали. Знали – свое от них не уйдет. А юные удильщики таскали рыбку довольно часто – все больше мелкую, как раз для котов, которым ее и кидали.
Александр уселся в тенечке, пол крышей просторного портика, у самого начала причала. Там, за колоннами и на ступеньках, прохлаждалось человек с пару дюжин: кто-то, как Саша, кого-то ждал, кто-то уже дождался и, размахивая руками, выбегал навстречу.
– Каллист! Каллист! Скафа Лисандра еще не вернулась из Тапса?
– Нет, не вернулась. Лисандр обещался быть завтра к обеду.
– Не знаете, кто бы взял двух пассажиров в Колонию Юлия?
– Да тот же Лисандр и возьмет, уж подождите до завтра.
Колония Юлия… так здесь именовали Карфаген.
– А до Гиппона? Кто б взял товар до Гиппона?
– Опять же – договорись с Лисандром. Кроме него вряд ли кто пустится сейчас так далеко.
– А, говорят, Сульпиций Мас…
– Керкур Сульпиция недавно сел на мель близ Таспа. Этот корабль еще не скоро починят.
– А что, у Сульпиция Маса – только один корабль?
– Да не один, есть и другие. Только все они с узур… с нашим рэксом.
С узурпатором! Именно это словечко и должно было вырваться, да говоривший вовремя прикусил язык. Ну, еще бы – во-он, недалече, прошли вооруженные стражи! И как им только не жарко в кольчугах, шлемах…
А Гелимер – да, узурпатор. Классический узурпатор: туманно сославшись на какое-то там старинное завещание Гейзериха, взял да и скинул с престола любимого (или не очень любимого) дядюшку Хильдериха. О чем тут же известил письмом императора Юстиниана – персону, надо полагать, весьма в здешнюю эпоху, авторитетную – мол, теперь я – король, и все по закону, по завещанию, ведь там ясно сказано, что великий вандальский народ имеет законное право свергнуть плохого короля, а Хильдерих был плохим королем, об этом в Карфагене каждая собака знает. Вот великий вандальский народ и поменял плохого короля – Хильдериха – на хорошего – Гелимера.
– Ох уж наш рэкс… – откуда-то сверху все же слышался шепоток, видать, тут многие были не против обсудить политическую ситуацию дня, даже несмотря на периодически проходивших мимо портика стражей.
Александр навострил уши – все же интересно послушать народный глас, все равно делать нечего.
– Это ж надо, назначить своим ближайшим помощником – раба!
– Это ты про Году?
– Про него… Видать, больше некого назначать!
– Как это некого? А королевские родичи? Аммата, Цазон, Гибамунд?
– Ага, их назначь… прежний наш рэкс Хильдерих тоже вот приблизил к себе родича – любимого племянника Гелимера…
– Э! Вы бы языки-то прикусили, парни. Не ровен час…
Так вот Саша и скоротал время до вечера, когда солнце уже явно начало клониться к закату, а море сделалось глубоко-синим, как глаза у оставшейся далеко-далеко Кати. Катя…
Не к месту вспомнив про Мириам, Александр почувствовал укол совести… с которым, впрочем, быстро справился: ну, в самом-то деле, не выгонять же было девчонку? Хозяин неправильно бы понял – прислал бы мальчика, которого тоже пришлось бы прогнать, и тогда вот эта показушная асексуальность наверняка пробудила бы в хитром кабатчике подозрения – ведь Александр вовсе не выдавал себя за христианского философа или монаха. А как должен вести себя уважающий себя воин в самом расцвете жизненных сил?
Отказываться с негодованием от девчонок? Ага, как же!
Однако, интересно, где же Нгоно? Сегодня как раз двадцатое… И «Мистраль» с коммандос должен был возникнуть не так далеко… еще ночью. Что-то не возник. Значит – завтра. Или – в самые ближайшие дни.
Подождав еще немного, молодой человек пожал плечами и отправился обратно в таверну.

Ночью к нему снова пришла Мириам – деньги взяла, засмеялась, обвила шею Саши руками, прищурилась с неким девственно-бесстыдным лукавством. Такая улыбка – вроде б и скромная, но вместе с тем – многообещающая, – наверное, больше бы пошла какой-нибудь молоденькой и ушлой современнице Александра из числа охотниц за миллионерами, нежели девушке раннего Средневековья. Впрочем, людские типы всегда и везде одинаковы.
– О, серебро! Мне нравится… Да, забыла, да. Но ведь я знала, что сюда еще вернусь!
Как-то незаметно они снова занялись любовью, потом Мириам все время смеялась, пожалуй, даже больше, чем первый раз, Саша даже на миг показалась – обкуренная, что ли? Однако нет, темно-шоколадные, якобы невинные девичьи глазки были чистые, да и речь отличалась редкостной для двадцатилетней девчонки логичностью и даже, можно сказать, образностью.
Александр старался побольше расспрашивать, чтобы проводить время не только приятно, но и с пользой.
– Гелимер-рэкс? – смеялась девушка. – А что? У тебя есть к нему какое-то дело, мой господин? О, да, да – Авдальд, я тебя именно так и зову. Но ты такой… слишком ученый для варвара, слишком образованный… извини – могла невольно обидеть, это я не со зла.
Похоже, она вообще ничего не делала со зла, эта вечная хохотушка, и, уж конечно, вряд ли хозяин таверны хоть когда-нибудь хлестал ее плеткой, как девчонка врала вчерашней ночью. Вообще, Мириам любила приврать.
– О, Гелимер, многие наши его ненавидят, хотя… он не хуже и не лучше любого другого.
– Ваши?
– Ну, все горожане, кто считает… все еще продолжает считать себя частицей империи.
– Они ждут ромеев? – прямо спросил молодой человек.
Собеседница ничуть не обескуражилась этим вопросом, потянулась, словно налопавшаяся сметаны кошка. Однако отвечала уклончиво:
– Ромеев? Кто-то ждет, кто-то – нет. У всех разные планы.
– Ты хотела сказать что-то о Гелимере-рэксе?
– О, милый Авдальд… ты очень, очень хорошо говоришь на латыни. Вот только это имя… фи… Авдальд! Тебе больше бы пошло что-нибудь другое, например – Анамексий, Лициний, Александр…
Александр вздрогнул.
– Да-да – Александр, это очень подходящее для тебя имя, мой господин… ой, извини – я, кажется, лезу не в свое дело.
– Да ладно уж. Ну и что там король Гелимер?
– Многие считают его узурпатором.
– Это не новость. И что?
– Да так… про его советников болтают разное. Говорят, будто бы это люди из Тьмы!
– Откуда?!
– Из Тьмы… Больно уж они необычны – на рынке ходят слухи, будто все они черные колдуны!
– Так-так-так, – приподнялся на локте молодой человек. – И что, они в самом деле колдуют? Кто-нибудь это видел?
– Не знаю… так говорят. Ой… кажется, светает…
Вскочив с ложа, Мириам подбежала к окошку – стройненькая и легкая она, похоже, вовсе не стеснялась своей наготы… хотя – чего уж тут теперь было стесняться-то? Эта девушка почему-то напоминала Саше парижских студенток: обаятельных, шустрых, легких в общении и любви. Этакие стрекозы… Вот и Мириам – как стрекоза. Все порхает, порхает, что-то говорит, хохочет… вот – опять:
– Ну, милый мой господин, что тебе еще рассказать о нашем правителе? Что-то ты им сильно интересуешься.
– Как и любой воин.
– Ага! Так-таки любой?!
– Мириам, ты, я смотрю, очень неглупая девушка.
– Допустим.
– И должна понять – меня, как воина, очень интересует и сам правитель, и его планы – ведь очень скоро может случится война.
– То, что она будет – это и без правителя ясно, – танцовщица насмешливо фыркнула. – Твой меч… несомненно, ты им хорошо владеешь. Научишь меня?
– Зачем? Вовсе не меч лучшее оружие женщины. Да и этот клинок слишком тяжел для тебя.
– Ладно. А у тебя есть родичи? Братья, сестры?
– Нет никого, все погибли.
– А дети? Жена?
– Расскажи лучше о себе. Что ты делаешь здесь, в этой таверне?
– Ха! – девчонка ничуть не смутилась. – И ты еще не догадался? Надо же. А-а-а… просто делаешь вид. Ну и зачем?
– Так… А тебе это все – зачем? Деньги?
– Они, – на миг нахмурившись – только лишь на один миг – кивнула танцовщица. – И еще – покровительство сильных мира сего. Без серебра и золота еще можно прожить, без защиты – никак. Ну, кто я такая? Всякий обидит.
– А потом? – тихо спросил молодой человек. – Когда, может быть, ты накопишь достаточно денег…
– Почему это – «может быть»? – Мириам повела плечиком и задиристо тряхнула челкой. – Обязательно накоплю! И открою таверну… и еще – выйду замуж. За богатого и влиятельного старика!
Вот как!
Такой циничной особы – словно бы явившейся вслед за ним аж из двадцать первого века – Александр в эти древние времена еще не встречал ни разу! Ну, и где же тут религиозное сознание? Какое там…
– Ты так рассуждаешь… – Александр – впрочем, ничуть не осуждающе – покачал головой. – А Бог? Как же он? Ведь все, что ты делаешь – грех!
– Кто бы говорил о грехе! – снова расхохоталась танцовщица… и тотчас же сделалась серьезной… опять – лишь на короткий миг. – Да, я знаю, что грешница, и до святой Перпетуи мне еще очень и очень далеко. Сейчас… а дальше – кто знает? Тем более, Господь любит меня – я это чувствую и молюсь каждый день. И еще недорассказала тебе все… наряду с таверной, я хочу открыть больницу для бедных, приют.
– И тем самым замолить прошлые грехи?
– Нет!!! Прошу, не говори так! Просто… – девушка вдруг поникла головою. – Просто я слишком хорошо знаю, что такое быть бедным, жить в ужасающей нищете, не имея вообще ничего – ни своего угла, ни еды… И когда родная мать продает тебя мужчинам – нет, не из своей корысти, а для того, чтобы накормить остальных детей… Господи, как это все омерзительно! Знаешь, а я ведь наврала тебе про богатого старика, на черта мне такой муж нужен! И герой не нужен, нужен обычный… любящий, который бы… Ладно, не будем об этом. Скажи лучше – в каком краю ты жил?
– Я же говорил – в Цезарее.
– О, это очень далеко.
– Не так уж. Вполне можно добраться по морю. Ты что так смотришь? Потолок протекает?
– Потолок? Вовсе нет. Я думаю.
– Если не секрет – о чем?
– О святой Перпетуе… и не только о ней. Кто знает, может быть когда-нибудь, через много-много лет, кто-нибудь будет говорить о святой Мириам? Ой-ой-ой! Только не надо кричать, что я богохульствую! Поверь мне, я люблю Господа ничуть не меньше других. А ты… ты очень необычный человек! Не похожий на остальных.
– Вот как?
В другое время, конечно, Саша вел бы себя осторожней, но сейчас, когда до появления «Мистраля» остались какие-то считанные дни, часы даже…
– И чем же это я необычен?
– Всем! – Мириам вдруг прижалась к Саше всем своим горячим и гибким телом. Сверкнула глазами. – Хочешь, скажу – кто ты?
– Ну, скажи…
– Ты – вовсе не тот, за кого себя выдаешь.
– Да что ты?
– Да! Ты не варвар, вовсе нет. Ты – умный, обаятельный, мужественный, очень красивый и очень хитрый…
– И ты – обаятельная, умная, очень красивая и очень хитрая! Не так?
– Так… – девушка сдула упавшую на глаза челку.
Ой, как ей шел этот жест!
Саша погладил танцовщицу по спине, девушка улыбнулась:
– Знаешь, мы с тобой вместе всего вторую ночь – а будто знакомы всю жизнь! Так не бывает.
– Бывает.
– Может быть, где-то в иных далеких краях… Не в Цезарее, нет – много дальше. И… мне с тобой очень легко, как не было никогда и ни с кем. Вместе с тем я вовсе не хочу, чтоб ты или такой, как ты, стал моим мужем.
– Это почему же? – Саша даже немного обиделся. – Ах да, тебе ж нужен богатый старик… Или нет, не нужен. Тебя не поймешь – ты то одно говоришь, то другое.
– Я же женщина! Сейчас опять совру – мол, муж должен быть предсказуемым, управляемым и… обычным. А ты – вовсе не такой.
– Ишь ты, как рассуждаешь. А как же «да убоится жена мужа своего!»
– Кто тебе сказал такую гнусь? С чего б это я должна бояться мужа?
– Так ты так и не сказала – кто ж я такой?
– Не варвар, – Мириам внимательно посмотрела Саше в глаза, насколько это вообще возможно было сделать при тусклом мерцаньи светильников. – И не чистый римлянин. Сразу вместе – варвар и римлянин. Признайся, твоя мать была из знатного патрицианского рода?
– Почему обязательно – из знатного?
– Иначе твой отец никогда не признал бы тебя!
– Откуда ты знаешь, что он меня признал?
– А-а-а!!! – отпрянув, победно воскликнула девушка. – Теперь поняла! И все же, даже для незаконнорожденного, ты очень необычен. Не только умен, но и добр.
– Добр?
– Да! Другой бы за мои слова… за мой тон… за все мои речи…
– Убил бы!
– Х-ха! Я б еще посмотрела, кто б кого убил!
Александр хохотнул:
– Вот уж не поверю, что ты владеешь мечом, копьем или секирой.
– А я и не говорила про меч и все такое прочее, – дернула плечом Мириам. – У тебя найдется нож?
– Нож? Ну, конечно. Только вполне обычный – мясо при еде порезать.
– Сойдет и этот – давай.
Обычный был ножик, слабенький, Саша его и за нож-то не считал – плохое железо, дешевка, он его походя прикупил еще вчера – так, в качестве обеденного прибора: надоело зубами мясо рвать.
– Видишь во-он тот дальний светильник? – потрогав лезвие пальцем, сверкнула глазами танцовщица.
– В углу?
– Да, в углу. Кажется, пришла пора его погасить – светает.
Ввухх!!!
Она даже не примеривалась, не размахиваясь, вообще не делала ничего такого…. просто нож вдруг, словно сам собой, вылетел из ее рук и, перерубив пополам фитиль, воткнулся рядом в стену.
– Смотри-ка ты! – уважительно промолвил молодой человек. – А ведь и ты не самая обычная девушка, Мириам. Ты что же – была циркачкой?
– Можно, я буду звать тебя – Александр?
– Зови.
– Мне скоро двадцать лет, Александр. Целых двадцать! И за это время – кем я только не была. Не всегда в грязи, но всегда – без намека на счастье.
– Императрица Феодора, говоря, тоже выступала в цирке.
– Я знаю, – танцовщица облизала губы и вдруг приникла с Саше с вновь вспыхнувшей страстью. – Пожалуйста… Не отвергай меня сейчас…

И снова почти целый день молодой человек провел у причала. Смотрел на корабли, на море, на ждущих рыбу котов. И снова никого не дождался. А вечером не пришла и Мириам. Впрочем, она и не обещала придти в эту ночь. Не пришла ив следующую, Александр уде начал скучать, тем более, что Нгоно так и не объявился. Не случилось ли чего с этим парнем? Что ж, отчаиваться не нужно – время есть можно ждать хоть целый год. Тепло, светло, денег пока в достатке, а если еще и поэкономить… к тому же – нескучно, очень даже не скучно.
Мириам явилась через три дня, точнее говоря – ночи. Необычно задумчивая, впрочем, думы ее быстро развеялись, улетучились прочь без следа.
Танцовщица приходила потом целую неделю… не все дни подряд, но все-таки… И на следующую неделю – тоже. А вот Нгоно так и не появился. Черт!!!
– Я чувствую – тебя что то тревожит? Скажи! – в одну из знойных ночей, тесно прижавшись, прошептала Мириам.
– Меня много что тревожит, – Саша погладил девушку по плечу. – Например – чересчур уж жаркая ночь.
Танцовщица усмехнулась:
– А чего ж ты хотел от конца мая? Чай, не февраль!
– Конец мая?! – Александр рывком вскочил на ноги. – Ты сказала – конец мая?
– Ну да, а что ты так вскочил? Забыл, какой сейчас месяц? – Мириам негромко расхохоталась и показала Саше язык. – Только не говори, что это – из-за меня.
– Месяц… – молодой человек почувствовал, как по спине его, прямо меж лопатками, стекает липкий и холодный пот. – Месяц… А год?! Какой сейчас год?!
– Ну, ты даешь! Вроде и вина немного выпил… правда, может быть – без меня…
– Мириам, милая, пожалуйста! Ты же умная девушка, ты должна знать…
– О, господи! Сейчас ровно третий год со дня правления Гелимера-рэкса!
– Со дня правления… А… от рождения Иисуса Христа?
– Да что я тебе – епископ?! Ладно, ладно, подожди… Сейчас, сосчитаю… Мм… – девчонка закатила глаза к потолку и зашевелила губами. – Август… Тиберий… Ага! Гелимер-рэкс вступил на престол ровно в пятьсот тридцатом году от Рождества Христова! Процарствовал три года… значит теперь – пятьсот тридцать третий год!
– Пятьсот тридцать третий?!!! Не может быть!
– Ты полагаешь, что я совсем дура, что ли?

Глава 7. Во исполнение воли префекта!

Не знает смертный
урочного часа…
«Беовульф»

Весна – лето 533 года. Гадрумет 

Пятьсот тридцать третий год! Это как же так получается? Что же, выходит, профессор на десять лет промахнулся? Такое может быть? А почему бы и нет! Ведь никто точно не знает, как проявят себя турбулентность пространства-времени. Даже доктор Арно, даже Эйнштейн не знал, свернув в свое время все эксперименты в этом направлении – слишком уж они было опасны. Опасны… Планета Земля очень скоро разлетится на куски. Скоро – это там, в двадцать первом веке, а здесь… здесь можно жить спокойно, ни о чем подобном не думая. Маяк установлен, как надо – на 543 год – год появления в здешних местах отморозков из будущего.
Стоп!
А при чем тут пятьсот сорок третий год? Ведь эти отморозки уже сейчас здесь! «Корабль-город» – это наверняка «Мистраль», перекупленный олигархом Киреевым, а «черные колдуны» – странные советники короля Гелимера – именно Киреевым к монарху и приставлены. И что сейчас должно быть? Так, как было бы, если б никого из «будущего» не было…
Саша быстро припомнил все, что читал. Итак, что имеем?
На одном полюсе: король вандалов – узурпатор Гелимер, опирающийся лишь на особо доверенных людей (и потому очень нуждающийся в помощи извне). В наследство от Хильдериха Гелимер получил разваливавшуюся на глазах армию, классовую, расовую и религиозную ненависть и море потенциальных предателей – «римлян», так можно было обобщенно обозвать местное население – романизированных когда-то ливийцев, мавров и прочих. Да уж, положение – не позавидуешь.
С другой стороны: Византия – Восточная Ромейская империя, вступающая в апогей своего военного и экономического могущества! Пожалуй, больше в этом мире ничего подобного и нету: сильная централизованная власть в лице умного, хитрого и коварного императора Юстиниана и его не менее умной женушки – Феодоры. Эта власть совсем недавно, в 532 году, выдержала бунт, целую революцию, известную в истории как восстание «Ника! – Побеждай!». Юстиниан тогда чуть было не лишился трона, да и лишился бы, если б не Феодора, если б не верные войска и гениальный полководец Велизарий, который именно сейчас, быть может, в сию минуту, уже направляет мощный ромейский флот к беззащитным берегам вандальской Африки! Да, беззащитной, ибо король Гелимер не придумал в данный момент ничего умнее, как бросить все свои силы на подавление восстания в отдаленной провинции – на Сардинии, этот остров тоже принадлежал вандалам, некогда грозным, а ныне, увы, разложившимся от комфортной паразитической жизни.
«Вандал» – это имя когда-то наводило страх, а ныне – лишь ненависть и презрение.
Такие вот дела.
Саша не мог точно вспомнить, как должно было быть в «нормальной» истории: то ли Велизарий уже должен был высадить войско, то ли еще нет, – но до того момента остались считанные месяцы, быть может – дни… Ромеи высадятся здесь, близ Гадрумета, стремительным маршем рванут к Карфагену – Гелимер даже не будет пытаться его защищать, ведь никаких нормальных укреплений там так и не выстроили… Поражение в битве при Трикамероне, бегство короля, унизительный плен… И все! Нет больше никакого королевства вандалов, а есть новая византийская провинция – Африка. На радость местным жителям, кстати сказать. А вот не надо было проводить апартеид!
Вот так вот все и случится…
И что же в таком случае делать сейчас тем самым «советникам», сделавшим ставку на Гелимера и его королевство? А ничего пока не делать – ждать. Пусть «Мистраль» с вооруженными до зубов отморозками болтается в море где-нибудь между Гадруметом и Тапсом и спокойненько дожидается подхода византийского флота. А потом разнесет его напрочь, в куски! Несколько ракетных залпов, артобстрел, потом подойти поближе – покрошить оставшихся автоматным и пулеметным огнем… А затем – отозвать флот Гелимера из Сардинии и можно спокойно идти грабить Царьград, сиречь – Константинополь. И самое могущественное государство раннего Средневековья – Византия – окажется в руках какого-то там паршивого российского олигарха, да, очень богатого, однако не из самых умных. Сложно представить, что этот черт потом натворит!
Гелимера, конечно, уберут за ненадобностью – мавр сделал свое дело, – впрочем, может быть, и оставят – присматривать за «провинцией Африка», ха-ха-ха! Такая вот ухмылка судьбы!
Молодой человек вздохнул и перевернулся на другой бок – он вообще эту ночь все время ворочался, хорошо хоть Мириам не было, спал один. На самом-то деле все очень и очень грустно. И дело вовсе не в том, сможет или не сможет опальный олигарх захватить Византию, дело в нем самом, в его людях, в «Мистрале», во всем том, чего в этой эпохе быть не должно абсолютно! Что раскручивает темпоральные, пространственные, нейтринные и все прочие взаимосвязанные меж собою поля, и в конечном итоге приведет ко всеобщему распаду.
Десять лет. За десять лет пришельцы смогут очень и очень сильно укрепиться, создать жесткую властную вертикаль не только в Византии, но и по всему подвластному им миру. Разнести всю эту бодягу трудновато придется даже Иностранному легиону – время-то будет упущено. А значит…
А значит, надо все эти десять лет не сидеть сложа руки! Проникнуть, стать своим… или… Или попытаться уничтожить «Мистраль»!
Да, это было бы заманчиво – враз лишить алчных пришельцев всех технологий. Получится ли справиться одному? А почему бы и нет! С научной точки зрения – запросто, ведь что утверждают синергетика, теории систем и нелинейных динамик – «вблизи бифуркационной точки (точки ветвления) сильно неравновесная система оказывается особо чувствительной к самым незначительным флуктуациям», иными словами – малые причины порождают большие следствия». Именно так учила Катерина, а уж она-то в философии собаку съела. Ведь корабль, даже такой огромный и навороченный, как «Мистраль», весьма и весьма уязвим. Нуждается в пресной воде, в топливе, в продовольствии – в береговой базе! И базу эту – ахиллесову пяту – надо отыскать обязательно! Ибо, кто знает – то же топливо, боеприпасы и прочее – поставки из будущего вполне могут идти!
Найти, найти! Сначала – «Мистраль», потом – базу… А там уж дальше – уже и соображать, что предпринять конкретно.
Придя к такому решению, Александр сразу же почувствовал себя куда как лучше и радостней, больше уже не ворочался беспокойно, а, повернувшись к стенке, уснул. И спал до полудня – крепко, спокойно и безо всяких сновидений.
А проснувшись, первым делом принялся подсчитывать собственные активы, куда, кроме оставшихся денег – не таких уже и больших – вошло и недавнее предложение десятника Гатбольда вступить в славные ряды городских стражников. А почему бы и нет? Очень даже неплохое предложение… на первый взгляд. Если эти десять лет сиднем сидеть здесь, в Гадрумете, надеясь лишь на удачу – тогда да, отряд стражи – идеальное место. Впрочем, наверное, на первых порах и стоит стать стражником… прийти в себя, осмотреться, обрести статус. А уж потом… потом видно будет.
Молодой человек вдруг рассмеялся, вспомнив, с какой бесшабашной радостью швырнул в воду маячок-щит. Тогда казалось – ну, вот оно, все – теперь только ждать… Так и сейчас – ждать. Только не два-три дня, а десять долгих лет. Десять!
Одному, среди всего этого… Этак, за десять-то лет, и русский забыть можно! Черт… а как же Катя, детишки? Узнают ли отца… потом. Хотя, конечно, даже и через десять лет доктор Арно явно вернет всех в тот самый сентябрь. Словно бы ничего и не случилось. Для всех – не считая неизбежных погибших и раненых – да, ничего не случится, а вот для него, Саши… Он-то все эти десять лет будет жить здесь… стареть. Сколько ему тогда будет – сорок пять? В принципе, не такой уж и возраст – не девяносто, не семьдесят, и даже – не шестьдесят. Еще повезло – всего-то десятка, а вот если представить, вдруг было бы – шестьдесят? Явился бы из прошлого этакий седенький дедушка – «здрасьте, дети, я ваш папа!». И что? Дети-то, может, и восприняли бы, а Катерина? Александр все же был достаточно здрав и циничен, чтобы не верить в любовь молодых и юных к старикам. Нет… тогда уж, наверное, лучше и не возвращаться бы… Слава богу – всего-то десять лет! Повезло!

В тот же вечер молодой человек и переговорил с Гатбольдом, здесь же, в таверне «Золотой Гусь». Десятник явно обрадовался, но предупредил, что не все так просто и не все так сразу, сначала надобно пройти проверку, выдержав своего рода экзамен на владение оружием и воинскую смекалку.
– Ах, это, – Александр презрительно хмыкнул. – Это – хоть сейчас.
Сказать по правде, при слове «проверка» перед глазами его возник образ въедливого бумагомарателя-бюрократа, посылавшего в префектуру Цезареи запросы с детальным описанием Александра, точнее говоря – Авдальда: а жил ли у вас такой, а кто были его родители, не подвергался ли, не судим ли, не участвовал ли? Слава богу, до такого еще здешние правители не додумались.
– Сейчас, сейчас, – потрогав усы, передразнил десятник. – Долго ты думал, дружище Авдальд, вот что! Уже все места у нас… Хотя погоди-ка! Кажется, молодой Хонтард, сын Акледульфа, намеревался перевестись в разъездной отряд – охранять границы.
– Что за отряд?
– Успокойся, туда берут не всех подряд, а только после службы у нас, в страже, – расхохотался Гатбольд. – Хонтард давно туда собирается – у него там родичи, вот он и ждет. А сколько еще прождет – неделю или месяц – один Господь ведает.
– Ах, вот оно как… – Саша задумчиво потеребил бородку. – Что ж, подожду.
– Да ты не думай – Хонтард говорил, что скоро.
Распив с десятником еще один кувшинчик вина, молодой человек снова поднялся к себе и еще раз, более тщательно, принялся перечитывать наличность, раскладывая по отдельности – золото, серебро и медь. Эх, вот когда бы тот утонувший мешок пригодился! Солидов – золотых – оказалось всего восемь, плюс три дюжины серебрях – денариев, ну а меди – две горсти. На месяц, конечно, хватало, а при более скромной жизни – и на два, однако при поступлении в стражники еще предстояли расходы – копье, доспехи, шлем, плащ – все это покупалось на свои средства, хорошо хоть лошадь выдавалась казенная из конюшни префекта, расходы на боевого коня Александр точно бы не потянул.
Уже был поздний вечер, даже начало ночи. Чуть слышно скрипнула дверь, пламя светильника дернулось, и Саша поспешно прикрыл деньги покрывалом.
– Мириам!
– Я не слишком поздно пришла? – проскользнув в комнаты, девушка уселась на ложе. – Считаешь свое злато-серебро?
– Откуда ты знаешь?
– Видела. Не бойся, не украду.
– Да ладно… – Александр чмокнул девушку в губы. – Рад, что ты пришла.
Он и самом деле был рад – хоть с кем-то поговорить, надоело уж одному, Мириам что-то не являлась уже дня четыре.
– Будешь вино?
– Охотно.
Мог бы и не спрашивать… Однако с деньгами нехорошо получилось – словно бы Саша и впрямь испугался девчонки, за воровку принял.
– Послушай-ка, Мириам, я сейчас спущусь в таверну, за вином и яствами…
– О, яства сейчас будут весьма кстати! Я голодна.
– Так хотел попросить… ты пока сложи все монеты в мой кошель, хорошо?
– Сложу, – девушка махнула рукой и улыбнулась. – Как, мой господин, прикажешь. Я воспользуюсь твоим бассейном?
– Да ради бога!
Улыбнувшись, Александр взял две серебряхи и спустился по лестнице вниз, купив у хозяина кувшин красного цезарейского вина, ну и всего прочего: маринованные оливки, козий и овечий сыр, хлебцы, жареную – с соусом – рыбу…
Поднимаясь наверх, он уже ожидал увидеть гостью в бассейне… однако нет – девушка стояла у светильника и внимательно разглядывала тускло блестящий золотой – солид.
– Только не говори, что фальшивый! – войдя, молодой человек засмеялся, а Мириам вздрогнула, обернулась и как-то так неловко моргнула… словно бы ее застали за чем-то неприличным, словно бы она и впрямь хотела этот солид украсть. Но ведь не хотела же!
– Хотела попросить у тебя в долг, – скромно улыбнувшись, тихо призналась Мириам. – Хоть мне это и стыдно.
– Стыдно? Тебе?! Ну, ладно, ладно, не обижайся, конечно бери. Хоть все забирай… только мне оставь немного.
– Вполне хватит и одного золотого. Так я возьму?
– Сказал же – бери!
Поблагодарив, гостья наконец сняла с плеч плащ, а за ним – и тяжелую длинную столу, падающую красивыми складками. Складки такие, точнее сказать – их укладка – стоили не таких уж и малых денег, имелись даже специальные мастера, а слуги, владеющие сим искусством, ценились довольно дорого.
Плащ, стола из тяжелой парчи, сандалии, изысканная нижняя туника из тонкого, вышитого серебристыми узорами, полотна. Вовсе не варварский стиль, и даже не местный. Византия – вот что! Ну, конечно, чья валюта, того и мода. Немало вся эта красота стоила… ах, Мириам, Мириам, понятно, зачем тебе деньги… зачем они вообще женщинам.
Интересно, откуда у этой юной гетеры – пусть и очень изысканной, но, в общем-то, вполне обычной феи продажной любви, каких много – деньги на подобный костюм? Расшитый золотом поясок, браслеты, стола… Неужели – все куплено в долг? Или – имеется богатый покровитель… Тогда Александр ей зачем? Просто так, из любви к искусству?
– Помоги мне снять!
Молодой человек поспешно расстегнул фибулы, освобождая девушку от еще остававшейся на ней одежды. Ах… Все же как прекрасна она была, эта смешливая танцовщица… которая что-то сегодня еще не смеялась. Может быть, просто устала? Эта смуглая кожа, стройные бедра, ямочки на пояснице…
Спускаясь в бассейн, Мириам обернулась с лукавым прищуром… волнующе колыхнулась грудь… небольшая, но и не маленькая… как у Кати… Все же как они похожи, господи! Словно сестры, словно родные сестры…
– Полей на меня из кувшина, – негромко попросила девушка. – Вон, из того. Он ведь пустой, кажется.
– Да, пустой… Подожди.
Схватив кувшин, молодой человек подошел к бассейну… скорее, это все же была просто большая мраморная ванна. Все, как положено – с водосливом, воды в Гадрумете, благодаря акведуку, хватало, а подогревать ее нужды не было – и так теплая.
– Ты разве не сбросишь одежду? Намокнет.
– Ах да…
И вот уже оба плескались нагими, Мириам наконец-то расхохоталась – Саша удачно пошутил, а потом… потом гостья обняла его за плечи и посмотрела в глаза:
– Знаешь, чем ты мне нравишься, милый?
– Интересно – чем?
– С тобой мне ненадобно притворяться… почти. Ну, обними же меня… погладь мои бедра, грудь… Ты ведь этого хочешь?
– Не скрою…
– Я тоже не скрою… Ласкай же меня, ласкай…
Здесь, прямо в бассейне, они и предались любовным ласкам, таким бурным, что вода, выплеснувшись, намочила лежавший у ложа ковер…
А Мириам и Саша не обращали внимания ни на что… Лишь теплая вода… зовущие глаза, губы…
Александра так и подмывало спросить – это она со всеми вот так, страстно… или…
Нет, все же не стоило об этом спрашивать – обидится. И правильно сделает. Хотя он вообще-то не из обидчивых, эта волшебница Мириам…
– Ну, что – поедим теперь? – выходя из воды, девушка улыбнулась. – Вытри меня, господин…
И вот, это тоже было не очень понятно: то она говорила – «мой господин», то просто – «милый», и все чаще вела себя не как танцовщица – служанка, рабыня, а как… как просто любовница.
– Слушай, а давай прямо в бассейне и поедим, и выпьем? Поставим все на ступеньку…
– Давай, – девушка расхохоталась. – Зря тогда ты меня вытирал.
Саша наполнил кубки вином. Выпили. Переглянулись и – оба разом – хихикнули.
– Видел бы кто-нибудь. Мы с тобой, как давным-давно, в Риме…
– А что ты знаешь про Рим?
– Много чего. Почти всех цезарей, поэтов…
– Ты же говорила, что выросла в нищете?
– Это так… Но я долго жила в доме Марциала, помощника прежнего префекта, ну, еще до того, как Гелимер…
– Понятно.
– Марциал, хоть для кого-то и был вредный старик, любил меня… правда, в постели уже мало что мог, но… утешал. Со мной ведь тогда сделали… Я никогда не буду иметь детей… Только умоляю, не надо фальшивых сочувствий! Я давно все это пережила – и боль, и отчаянье… Все улеглось – в немалой степени, благодаря Марциалу. В конец концов – всегда можно кого-нибудь усыновить… или удочерить, верно?
– Извини, за то, что невольно вверг тебя в пучину грустных воспоминаний.
– Э, как ты заговорил, милый друг! Прямо – Сенека. Хочешь, почитаю тебе стихи? Вот, слушай…
Девушка прикрыла глаза:

В винном пиру дозревает душа до любовного пыла,
Тяжкое бремя забот тает в обильном вине,
Смех родится в устах, убогий становится гордым,
Скорбь отлетает с души, уходят морщины со лба…

– Выпей еще, – Александр снова налил. – Пусть скорбь отлетит и уйдут морщины.
Мириам послушно выпила, в больших темно-шоколадных глазах ее все еще стояла грусть.
– Ты давно не приходила, – негромко произнес молодой человек.
– Были дела. Знаешь, наверное, мы скоро расстанемся…
А вот это была новость из разряда не очень приятных. Все же Саша успел по-настоящему привязаться к этой милой девчонке, и не только из-за любовных утех, вовсе нет, почему-то казалось, что в их отношениях вовсе не это было главным. Александр только сейчас понял – Мириам была единственным здесь человеком, с которым он чувствовал себя – собой. То есть вел себя так же, как и обычно – там, дома…
– Еще попрошу, – девушка поцеловала Сашу в щеку. – Если ты сможешь, не держи на меня зла.
– Зла? На тебя?! За что же?
– У каждого найдется – за что.
Странной этой фразой еще не закончилась ночь, только лишь начиналась. Снова скрипела постель, и слышались сладостные любовные стоны, молодые люди снова любили друг друга, так страстно, словно бы в первый раз… или даже – в последний.
Мириам ушла рано, не прощаясь и Сашу не разбудив. Когда молодой человек проснулся – девушки уже не было, лишь на его губах остался терпкий вкус прощального поцелуя.
Что ж, всему когда-то приходит конец… Жаль, что вот так вот… а, может быть – и правильно? Без лишних эмоций и слов.
Саша почему-то чувствовал, что Мириам больше не вернется, что они больше не увидятся – никогда. Почему-то было такое ощущение… вдруг навалилось, пришло…
Вообще-то молодой человек мог бы целый день валяться на ложе, заказав в покои выпивку и еду, однако же не хотелось. Наоборот, хотелось куда-нибудь пойти, в какое-нибудь людное место, развеяться…
На рынок! Конечно же – на рынок. А еще можно – к оружейникам, мастерам. Вначале прицениться, потом уже заказать себе щит, шлем, доспехи – пока сойдут и кожаные или пластинчатые, римского типа – лорика сегментата. Или даже совсем старые, чешуйчатые – лорика скуамата, те уж совсем дешево должны были стоить, а, впрочем, это все нужно было узнать не откладывая в долгий ящик – мало ли, может быть, уже завтра нужно будет явиться в корпус городской стражи. Десятник Гатбольд обещал, если что, дать знак – сообщить хозяину таверны или заглянуть лично.
Выкупавшись в бассейне, молодой человек немного обсох, допил оставшееся вино и, натянув тунику и перекинув через плечо перевязь с мечом, вышел на улицу, направляясь к рынку.

Солнце сияло, на ветвях деревьев весело щебетали птицы, и опрокинутое над головой небо казалось синим до невозможности, до рези в глазах. Гадрумет недаром считался одним из красивейших городов провинции – белизна стен, зелень кустов и деревьев, великолепнейшие, оставшиеся еще от римлян постройки – цирк, термы, акведук…
Народу на улицах было много, точнее, это так просто казалось, до тех пор, пока молодой человек не свернул к рынку, располагавшемся на широкой площади неподалеку от южных ворот. Площадь окружали приземистые базилики-храмы и бывшие общественные здания с белоснежными портиками, ныне переделанные под особняки. Чуть подальше, на прилегающих улицах, высились четырех– и пятиэтажные доходные дома, принадлежавшие вандальской знати. Наверное, в такой вот домик и стоило вскоре переселиться Саше – снимать роскошные гостевые покои в таверне уже стало слишком обременительно.
Эх, забыл спросить у Мириам, та бы, может, и подсказала чего насчет приличного, но не слишком дорогого жилища… Впрочем, и самому можно узнать, или через хозяина – особого труда не составит. Самые дешевые номера в доходных домах – на верхних этажах, под самой крышей, можно за сущие гроши снять, за медяхи буквально. Однако комфорта никакого, комнатенки узенькие, словно пеналы, летом и весной – жарища, духота страшная, зимой, наоборот, холодно, зуб на зуб не попадает – даже местной мягкой зимой. Удобства, естественно, во дворе – общие, – да и внутренней лестницы нет, только вешние. Нет, неудобно, да и – самое главное – несолидно для потомка отважных завоевателей! Самый шикарный этаж – второй – (он тут назывался – «первым», поскольку все, что ниже – занимали таверны, мастерские, лавки, пекарни и прочее. На втором этаже можно было шикарные апартаменты снять, ничуть не хуже тех, что в таверне «Золотой Гусь», и даже дешевле… так, на самую малость.
Третий этаж… да – пожалуй. Опять-таки тут нужно самому смотреть – тамошние квартирки бывают такими же, как и сверху, бывают – и почти ничуть не хуже, чем на втором этаже. Искать, искать надо – вот, кстати, тоже дело. Мальчишки местные – вон они тут, у торговых рядов, тучами вьются – должны бы знать, кто, где и что сдает.
Саша схватил одного за лохмотья.
– Доходные дома? – парнишка наморщил нос. – Да их тут много. Тебе какой нужен, господин – похуже или получше? Со столованием или без?
– Со столованием… и не самый плохой.
– Медяшку дашь, господин? Вмиг покажу дома, какие тебе надо. Только успевай выбирать!
– Ишь ты, медяшку… Ладно, держи.
Молодой человек сунул руку в висевший на поясе кошель… Черт! А медные-то денежки – старые, римских времен, нуммии – он ведь так в «номере» и оставил. Ну да, где же еще-то? Мириам их так и не успела в кошель положить… Придется серебряху менять… А заодно уж и солид – на серебряхи.
– Слышь, парень, а где у вас тут менялы?
– Самые богатые – в торговой гавани.
– Я почему-то так и подумал. А что, поближе нигде нет?
– Да и здесь найдутся, – парнишка прищурился и показал рукой. – Во-он, под тем каштаном сидят.
Под старым каштаном с раскидистою зеленою кроной стояли грубо сколоченные столы, больше похожие на обычные торговые ряды, за которыми и в самом деле сидели какие-то люди, по большей части пожилые – играли в нарды или во что-то подобное.
– Так там игроки!
– А ты, господин, подойди, спроси.
Александр так и сделал – не будет же пацан зря болтать, – к чему? Подошел, прислонился к дереву, постоял вместе с остальными зеваками минут пять, потом, улучив момент, наклонился к только что закончившему очередную партию старичку:
– Уважаемый, говорят, здесь можно поменять серебро на медь?
– Поменять? – старик немедленно вытащил из-под прилавка весы. – Давай, господин – хоть что поменяем. И за услугу возьмем недорого.
Саша обрадованно вытащил из кошеля денарий… тут же разменянный на целую кучу мелочи, как и говорил меняла – вполне по-божески, за небольшой процент.
– А золотой на денарии разменяете?
– Разменяем и золотой…
Взяв в руки выданный молодым человеком солид, старик вдруг посмотрел на него с явным изумлением, даже пощелкал языком… Саша даже испугался:
– Неужто фальшивый?!
– Да нет, успокойся, мой господин, это очень хорошее золото. Просто… Ты, верно, клад нашел? Или – это тебе родственники оставили наследство с давних времен?
– Почему – с давних?
– Посмотри сам, господин, – меняла положил монету на ладонь, лицевой стороной кверху. – Портрет императора видишь?
– Ну, вижу, не слепой.
– А вот, над ним, надпись – «Базилевс Левус» – «император Лев». А император Лев ромеями почти сто лет назад правил.
– И что?
– А монета у тебя новехонькая, господин, словно ее только что отчеканили! – старик даже в ладоши всплеснул. – Не думал, что такое увижу.
– Хм… новехонькая, говоришь… – Саша сразу же вспомнил Мириам – она ведь тоже с явным подозрением рассматривала солид. А потом как-то ловко…
– Так будешь разменивать, господин?
– Да-да, меняйте…
…как-то ловко перевела разговор на другое. Неужели девчонка приставлена?! Кем? Хозяином таверны – так, на всякий случай, недаром же он все время косил глазом на новичка – Сашу – тогда еще, в первый день, когда выпустил для танцев веселых дев! И, конечно же, увидел, которая гостю больше понравилась – ее и прислал ночью. И не прогадал, пройдоха! Да, наверное – все так, только… Не слишком ли Мириам умна для всего этого? Может, вовсе не трактирщик ее использует, а она – его, в каких-то своих, не ведомых никому, целях? Или… ее подослал не хозяин таверны, а… пусть даже и через него… кто-то другой? Впрочем, а не слишком ли это все сложно?! Да, танцовщица слишком умна – но кто это знает? Сомнительно, чтоб – трактирщик, Мириам вряд ли даст ему это понять. Типичное местное разводилово – сколько уже Саша на девчонку потратил? Не так уж и мало – вино, еда… то се… Часть денег Мириам отдавала хозяину, часть, как водится, прикарманивала – что в этом такого необычного? Ничего.
Однако танцовщица оказалась слишком уж любопытной и до самого последнего времени почти ничего не рассказывала о себе, а лишь выспрашивала, кстати – довольно настойчиво.
Или – все это показалось? Сказки…
Засовывая в кошель медяхи, Александр усмехнулся: ну, надо же, наворотил, напридумывал! Подумаешь – Мириам выспрашивала, все женщины любопытны, а что солид у нее вызвал подозрение… так он и у менялы то же самое вызвал. Эх, профессор, профессор… однако его тоже можно понять – какие монеты нашлись, точно такие же и изготовили.
– Господин? – мальчишка уже теребил за рукав туники. – Так тебе показать доходные дома?
– Ну, что же – веди, показывай.
Бросив парню медяху, Александр следом за своим провожатым свернул на боковую улочку…

В «Золотой Гусь» молодой человек вернулся лишь вечером, на улице уже начинало темнеть, но посетители таверны – незнакомые молодые парни, скорее всего, матросы с какого-нибудь торгового судна – вроде и не собирались расходиться, наоборот, заказали еще вина. Впрочем – их дело…
Крикнув слуге, чтоб принесли еду в покои, Саша поднялся к себе и сквозь приоткрытую дверь сразу же увидел Мириам. Какая-то необычайно серьезная, она стояла у окна с распахнутыми настежь ставнями и, казалось, о чем-то думала. Влажный морской ветерок, по-летнему теплый, ласково шевелил черные волосы девушки… Почувствовав на себе взгляд, она резко обернулась:
– Ну, наконец-то! А я уж тебя заждалась, господин.
И снова – все та же улыбка, шутки, смех. Господи – почему же тогда, ночью, казалось, что они видятся в последний раз? Вот уж действительно – казалось.
– Я заказал вино, – скидывая пояс, ножны и плащ, молодой человек ухмыльнулся. – Что ж ты так ушла, не разбудила?
– Торопилась, мой господин… дай же обнять тебя…
– Я тоже скучал…
– И я… Беги! – звенящий голосок Мириам вдруг сорвался на шепот. – Тсс! Только не дергайся и не думай, что это – глупая шутка. Сейчас ты оглянешься вокруг, оттолкнешь меня, громко крикнешь: «Проклятая сука!» и выпрыгнешь в окно. Во дворе всего лишь двое – попытайся уйти. Удачи!
– От кого…
– Беги!!! Ну же!
Что-то было такое в шоколадных глазах Мириам… что-то такое, что заставило Сашу поверить.
Он все сделал, как сказано. Отпрянул. Оглянулся по сторонам.
– Проклятая сука!!!
И, прихватив браунинг и меч, выпрыгнул через окошко во двор.
Ох, и запах! Навоз здесь, что ли? Точно – навоз.
– Сюда, скорее сюда! – послышался крик Мириам. – Догоните!
Александр мягко приземлился на ноги – сказалась каскадерская подготовка… Ну, где же?
Ага, вот они – выскочили из-за уборной – два брата-акробата с короткими копьями, со щитами…
Саша сразу, не останавливаясь, нанес удар одному, другому. Первый успел подставить щит, второй же… Второй же чуть зазевался, и эта беспечность дорого ему обошлась, как и слишком короткая кольчуга – беглец сразу же поразил клинком ногу: глубоко, до кости, чуть повыше колена…
– У-у-у! – воин завыл, выпустил из рук копье.
Зато его напарник оказался куда как проворнее! Саша едва успел уклониться от летящего прямо в грудь острия копья… Наверное, это было неправильно – то, что дожидавшийся в засаде воин вдруг собрался убить беглеца, вместо того чтобы захватить в плен, иначе к чему тогда засада?
Обозлился за своего раненого дружка? Или… В общем – сильно похоже на эксцесс исполнителя – так все это называется, выражаясь ученым языком.
Снова выпад.
Ох, до чего ж ты ловок, парень!
И крики в окно:
– Вон он! Вон он! Ловите!
Саша вновь отбил очередной удар и сам яростно перешел в контратаку – похоже, времени у него оставалась не так уж и много, сейчас прибежит подмога и…
Уклониться… Обвести… Обмануть… Влево… Вправо… Выпад! Уклон… Нечего жалеть! Удар в шею!!!
А, завыл? Так-то!!!
И тут же со стороны черного хода распахнулась дверь… Вот когда пригодился браунинг, пусть даже два патрона. Два выстрела – и – хотя б на миг! – замешательство…
Отпихнув ногой падающее в навозную кучу тело, Александр с разбега взобрался на крышу уборной и, перемахнув через ограду, бросился прочь. Подальше от корчмы – пока только так, ведь позади уже слышались крики погони.
Гавань! Торговая гавань. Пожалуй, это сейчас самое безопасное место. Есть где укрыться – полно рыбацких лодок, судов, складов. Да и бежать недолго – вон оно, море-то! Черное…. Как небо. Оно тоже черное. Только со звездами и луной, а там, где ничего этого нет – одна чернота – там, значит, море… Нет, и там что-то мерцает! Отражения звезд? Какие-нибудь светящиеся моллюски?
Ах ты, черт – факелы!!!
Стражники!
И там засада, что ли?
Нет, вряд ли – не могли же они точно знать, куда направится беглец. Значит, не засада. Но точно кого-то ловят, бегают…
Блин… заметили. И не денешься-то никуда, назад не побежишь – погоня.
Не сбавляя хода, молодой человек побежал прямо на воинов – человек двадцать, может даже и больше. Среди прочих выделялся своей осанкой рыжебородый мужик в кольчуге и богатом, заколотым роскошной большой фибулой плаще – наверняка это и был старший – сотник, а может, даже и повыше. Уже послышались крики:
– Стой! Стой! Во исполнение воли префекта!
– Слава конунгу Гелимеру! – упав на одно колено, Александр браво отсалютовал окровавленным мечом. – Какие-то проходимцы только что пытались меня ограбить… двоих я убил и сбросил в море, остальные бежали!
– Шайка Хромого Лупуса, – усмехнулся старшой. – Их мы и ловим. Выбили со складов.
– Может, и я сгожусь в помощь?
– А кто ты, витязь?
– Мой друг – Гатбольд-десятник…
– Знаю Гатбольда – славный воин. Я – сотник Беральд, сын Родрамна. Что ж, становись с нами плечом к плечу… Эрменольд! Прими пока к себе этого парня – прочешите дальний причал.
– Слушаюсь, господин сотник. – Эрменольд – кряжистый молодой воин с заметными лаже под кольчугой мускулами – усмехнулся и взмахнул секирой. – За мной, друг! Проклятые оборванцы подняли бунт.
– Уж мы их утихомирим!
Александр не заставил себя долго упрашивать и через пару секунд уже несся, словно какая-нибудь пантера к дальнему причалу, рискуя в любой момент споткнуться и сломать себе шею.
А не нужно бы так рисковать, совсем не нужно бы…
Замедлив бег, Саша благоразумно дождался факельщиков и Эрменольда.
– Не спеши так, дружище, – десятник махнул рукой. – Сейчас осмотрим вон тот склад да дождемся наших – тех, что пошли в обход…
– Кто-то бежит за нами сзади, Эрменольд – я вижу факел.
– Я тоже вижу, – обернулся воин. – Эй, кто там?
– Славный Эрменольд! Меня послал сотник. Требует, чтоб вы вернулись назад… там пришли какие-то люди, показали знак… тот самый, что требует беспрекословного подчинения!
– От кого требует, а от кого – нет, – нахально ухмыльнулся десятник. – Подождут. Сначала осмотрим тот склад, а уж потом вернемся. Верно, ребята?
– Верно! Правильно! Так и поступим, а то эти обнаглели вконец…
Дорого бы дал сейчас Александр, чтоб узнать, кто такие «эти» и что у них там за знак? Наверняка «эти» и были погоней! Ладно…
– Позволь, славный Эрменольд, я обойду этот склад с моря. И если кто вдруг выскочит…
– Вряд ли они уйдут морем, – десятник с сомнением покачал головой. – Там три поста… Впрочем, может быть, и попытаются – чем черт не шутит?
– Клянусь, мой меч не останется сегодня голодным!
– Только не говори, что твой меч зовется «Кровопуск», – гулко захохотал воин. – Это ведь моего клинка имя!
– Мой меч – Хродберг, так звали когда-то славного и великого героя! Еще когда наш народ жил далеко. Так я пойду?
– Действуй, друг! Судя по всему – тебе не занимать удали.
Дождавшись, когда дрожащий свет факелов скроется за дальним углом склада, молодой человек осторожно спрыгнул вниз, к морю… осмотревшись – насколько можно было увидеть сейчас хоть что-нибудь в дрожащем свете месяца и звезд, – подошел к первой попавшейся лодке. Весел в ней, конечно же, не было – где-то спрятаны, зато на дне имелись и мачта, и свернутый парус – видать, лень было вытаскивать, да и кто б мог рискнуть пройтись под парусом ночью в гавани, полной судов? Никто, кроме Саши. Уж что-что, а управляться с парусами он умел прекрасно…
Так и действовал. Первым делом – разрубив канат, оттолкнул лодку, тут же поставил мачту, вздернул чуть-чуть зарифленный парус… Послюнив палец, уловил ветер… едва-едва дуло… что ж – в данной ситуации это и неплохо.
Черт… когда же он успел выбросить пистолет? Там, во дворе «Золотого Гуся»? Или позже – когда бежал. Да, браунинг без патронов не нужен – лишний вес – но, право, лучше было бы утопить его в море. А так… найдет кто-нибудь, и вдруг… Да, ладно – кто что поймет-то?
Усмехнувшись, Саша потянул шкот, направляя лодку мимо стоящих у причала судов в открытое море. Залитая лунным светом бухта казалась залитой тусклым расплавленным серебром, на больших кораблях горели светильники, и хорошо слышно было, как перекликались вахтенные матросы.
Беглец еще не рассчитал точно – куда ему плыть, для начала нужно было бы выбраться из гавани… Что неожиданно оказалось не таким уж и простым делом. Нет, парусом молодой человек управлялся достаточно ловко, только вот впереди, у волнолома, стояли на якорях две широкие барки, оставляя лишь узкий проход. Порт был заперт!
На обоих барках горели костры и маячили какие-то смутные тени. Однако кругом стояла тишина – ни грубых голосов, ни хохота. Спокойно все. Но… кто ж эти люди? Стражники?! Ах ты, черт, как нелепо все… Да, господи – десятник же упоминал какие-то два поста на выходе из бухты! Ну, точно – упоминал…
Что ж… Остается уповать на везение и наглость!
– Эй, вы там! – ткнувшись носом в левую барку, громко закричал Александр, не выходя из лодки. – Спите, что ли?
От горевшего на корме костра тотчас метнулись тени… Молодые воины! Даже не догадались захватить с собой факел…
– Во исполнение воли префекта! – снова крикнул беглец. – Не спать, не спать! Сами знаете, что в гавани делается. Никто мимо не проплывал?
– Нет, господин.
– Ладно. Проверю второй пост… Во исполнение воли префекта!

Он ушел, ушел, и тусклые огни города остались позади, за кормою! А на востоке уже занимался рассвет, алея узенькой полосою, и вдруг поднялся ветер, сгоняя висевшие над головой облака в большую и грозную тучу! Рассвет едва серебрился, а буря уже началась, грозная морская буря! Ударила внезапно россыпью синих молний, громыхнула, словно тысячи пушек – лодку подкинуло, едва не перевернуло, Саша все же успел потянуть шкот, повернул суденышко, увернулся от злобной волны… и тотчас же ветер сорвал и унес парус вместе с мачтой. Вокруг ревело, грохотало, выло, и ветер швырял в лицо твердые, словно пули, брызги…
Вот – на секунды – вдруг все затихло и, казалось, успокоилось – даже небо над головой чуть посветлело… Но вдруг снова ударило, снова закрутило, и накатившая злая волна увлекла утлое суденышко в клокочущую изумрудную бездну.

Глава 8. Добро пожаловать в Ад!

Пускай довека
змей дожидался бы
в своем подземелье…
«Беовульф»

Лето 533 года. Королевство вандалов 

Саша пришел в себя от грубого пинка в бок. Ох, как сильно ударили! Открыв глаза… черт! Больно! То ли ребра сломаны, то ли сильный ушиб. Однако черт с ним – сейчас не это было главным: беглец лежал на песке, скрючившись на левом боку, со связанными за спиною руками.
Этого еще не хватало! Выходит, догнали, сволочи?! Сумели все-таки, не побоялись бури…
– Уу-у-гу!!! – здоровенный полуголый детина с грязными патлами снова пнул лежащего в бок и угрожающе взмахнул коротким копьем, сделав красноречивый жест: мол, подымайся.
Однако…
Пошатываясь, Саша поднялся на ноги и осмотрелся: бирюзовые волны, белый песок, синеющие в дымке горы. Интересно, куда это его занесло? Слишком уж далеко не могло бы, скорее всего – куда-то меж Гадруметом и Тапсом. Хотя… куда интересней другое – стоящие вокруг люди – полуголые мычащие дикари – больше напоминали бродяг, нежели воинов. Мало у кого копья, в основном – ножи и дубины. А еще были пленники, числом с дюжину, в основном – женщины и дети. Так же вот, со связанными руками.
– Хау-у-у! – выпятив губы, детина издал какой-то звук, который, впрочем, остальные бродяги хорошо поняли, и тут же принялись сбивать всех пленников в кучу тумаками и плетками.
Затем всех несчастных разбили по парам – Саше достался какой-то изможденный старик. На шеи обоим тут же надели деревянную рогатину, таким образом лишив всякой возможности бежать.
– У-у-у! – удовлетворенно кивнув, верзила указал копьем в сторону гор.
Туда и пошли. Грязные волосатые дикари и их несчастные пленники.
Горячий песок под ногами вскоре сменился узкой тропой, петлявшей меж горных кряжей, потом – ближе к вечеру – снова потянулась низменность, болото – караван осторожно пробирался по узенькой чавкающей гати, вокруг кружились целые сонмища мух и москитов, нещадно жалящих всех. Слава богу, из болота успели выбраться до наступления ночи, расположившись на отдых на продуваемом ветром холме, с вершины которого открывался замечательный вид на цепь теперь уже казавшихся не такими уж и далекими гор.
Саша мысленно прикинул, где они. По всему выходило – там, впереди – отроги Атласских гор, других больше и не было. Если так, то…
Молодой человек невольно улыбнулся, именно там, в этих горах, только чуть севернее, когда-то находился…
– Мхх!!! – один из бродяг, подбежав, злобно ткнул прямо в лицо пленнику какой-то зажаренной на углях дичиной – мол, жри.
А что? Подкрепиться не помешает, пусть даже и таким способом, ведь эти сволочи так и не сняли рогатку, так что даже отправлять естественные надобности пришлось со стариком на пару – а иначе никак!
Не говоря ни слова, Саша впился в пищу зубами… и тут же получил кулаком по лбу, наверное, отхватил слишком большой кусок.
– Ухх!!! – отобрав мясо, бродяга дал откусить старику, после чего отправился кормить детей и женщин, которых, после кормления, начали тут же пользовать, прямо по-животному, никого и ничего не стесняясь. Сначала – вожак, а за ним и все остальные.
– Господи, – сквозь зубы сплюнул молодой человек. – Вот скотство-то!
Оранжевые сполохи догорающего костра выхватывали из темноты надвигающейся ночи потные дергающиеся тела, повсюду слышались стоны и похотливые крики.
– Сволочи… – Саша покачал головой – вернее попытался, да рогатка не позволила – и позвал старика: – Слышь, уважаемый – это кто ж такие?
Напарник будто не слышал – спал, что ли? А ведь действительно – дремал. Утомился, бедолага.
– Эй, эй, – Александр потеребил рогатку, старик явно очнулся, только вот повернуть голову не мог – деревяха мешала. – Я спросил – кто это такие? Знаешь?
– А ты ничего не слышал про шайки немых?
– Ах, они немые!!! То-то я и смотрю – мычат как-то странно… – молодой человек на секунду задумался. – Ага… Значит, они глухонемые – так выходит.
– Глухонемые – да, но не все. Есть и просто беглые разбойники с отрезанными языками.
– Ах, вот оно что… А я то думал, мы можем на ходу спокойно поговорить.
– Не советую, – глухо отозвался старик. – Немые умеют читать по губам.
– А ты… вы все – откуда?
– Откуда и ты… Немые всегда рыщут по берегу после бури. Словно шакалы подбирают добычу – что выкинет море.
– Вас тоже выкинуло?
– Нет. Мы плыли из Тапса на небольшой барке, остановились в удобной бухточке переждать шторм. Там и напали немые.
– Понятно… И я примерно так же к ним в плен угодил. Куда они нас ведут, не знаешь?
– Куда-то в горы.
– Я и сам вижу, что в горы. А там что?
– Наверное, кому-нибудь продадут. Зачем еще-то?
– Логично. Убить нас они могли бы и здесь.
– К тому же, – напарник вдруг задрожал, и дрожь его передалась по рогатке Саше. – Я слышал, в горах живут язычники, гнусные поклонники Дьявола – Ваала. Они приносят в жертвы людей! Господи, господи-и-и! – старик тихонько завыл, заплакал…
Александр не стал его утешать – взрослый человек, сам утешится. Посидел, послушал – похотливые немые бродяги, вроде бы, угомонились… хотя нет – где-то все же слышался женский стон и довольное уханье.
Итак, банда немых захватила на побережье пострадавших от шторма людей и теперь тащит их куда-то в горы – продать. А что, ближе покупателей не нашлось? Похоже, что не нашлось, а, скорее – немые их и сами там не искали, ведь побережье всегда кому-то принадлежит – либо местному держателю земли, либо деревенской общине. А немые, выходит, беспредельничают – чужую земельку топчут, малую толику собирают. Уж, конечно, никто к ним особой любви не питает, да и вообще, за такую наглость – руки оторвать надо! Вот бродяги и осторожничают: налетят, ухватят кусок – и скорей в горы. А там их, верно, уже и ждут. Постоянные покупатели, так сказать. Рабы – они многим нужны. Детей – в работники и слуги, женщин – в наложницы и опять же – в служанки. А вот стариков, пожалуй, можно было бы и не брать – толку с них… Если только…
– Эй, уважаемый, кто ты?
– Меня зовут Делиций, Делиций из Та-Каштры. Я горшечник.
– Горшечник?
– Да, именно так, – старик сразу перестал причитать и говорил теперь даже с какой-то гордостью. – Моя посуда известна по всему побережью, от Гадрумета до Тапса!
Александр усмехнулся: что ж, со стариком все теперь стало понятно. Горшечник. Специалист. Да, наверное, и такие нужны. Мог быть даже заказ… от тех, горных… Значит, бродяги не так просто на их барку напали… старичка кто-то выдал. Очень может быть!
Похотливый ухарь – детина? – все никак не унимал свою любовный пыл, видать, решил в первую же ночь испробовать всех имеющихся женщин, а, может, он уже добрался и до детей – в криках явно слышалась боль.
Под эти вопли молодой человек и уснул, точнее сказать – забылся, словно бы провалился в какую-то темную яму без дна, сказались и нервное напряжение и накопившаяся усталость…
Проснулся он утром – от криков – немые пинками поднимали пленников.
И вновь в путь, и вновь под ногами узкие тропы, а вокруг – болота, леса и горные кряжи. Саша пытался по пути поговорить с напарником, однако тут же получил по спине плетью, едва только успел что-то спросить. Старик горшечник оказался прав – не все тут были глухими. И разговоры меж пленниками явно не поощрялись! Что ж, зато можно было все хорошенько обдумать, тем более – для столь тренированного и крепкого человека, как Александр, дорога вовсе не казалась такой уж трудной. Не легкая прогулка, конечно, но и не крестный путь. А вот, что касалось остальных пленников – изможденных детей и женщин, – так на них, в общем-то, и равнялись, время от времени подгоняя отстающих ударами плети.
Итак – Мириам… вот о ком нужно было бы подумать! Явно подставленная девчонка вдруг в самый последний момент предупредила о засаде. Зачем? Почему? Впрочем, не это самое важное, гораздо важнее другое – кто были те люди, что эту засаду устроили? Вроде бы Александр от местных властей не скрывался, наоборот, даже собирался поступить в стражники. Значит, что же, получается, городские власти и вовсе не при делах? А если это просто левая рука не знает, что делает правая? Может так быть? Запросто. Скажем, в той же России-матушке – сплошь и рядом. Да, скорее всего – так. Или… или это не власть, а те, кто против власти! Хотя, конечно, и не похоже – слишком уж нагло себя вели. Да и зачем противникам местного политического режима Саша?
Значит – власть… Правда, имелся еще один вариант – самый плохой. Не власть и не ее противники, а те, кто специально следит за всем необычным… люди из будущего! Когда-то ведь они поступали именно так, почему б и сейчас этого не делать? На всякий случай выявлять других пришельцев – за ушко, да на солнышко: ага, попались! Кто такие и зачем сюда явились?
Тогда выходит… Тогда выходит – Мириам – их агент? Чушь какая. Хотя… почему же – чушь?
К какому-то определенному мнению Александр так и не пришел – маловато было данных, одни домыслы. И все же молодой человек подспудно чувствовал – хорошо, что удалось бежать! От… от всех, кто бы они там ни были. Правда, случилось так, что беглец угодил из огня да в полымя… Однако – почему «в полымя»? Эти дурацкие бродяги, похоже, особой-то угрозы не представляли. Обычные лиходеи-разбойники. И ведут они пленников – в Атласские горы. А в отрогах этих гор, на севере, ближе к прекрасному городу Гиппону Регий – есть одно узенькое и вытянутое в длину озерко, по берегам которого – асфальтовое шоссе с разметкой, ресторан, бары, электростанция… когда-то были! Когда-то там был еще и городок, пышно именуемый Городом Солнца. Взорванный три… или уже четыре… нет – три года назад Александром и его друзьями. Взорванному по той же причине, ради которой Александр снова появился здесь. Три года – назад… это – по-Сашиному, а по-местному… сколько времени-то прошло? Лет шестьдсят-семьдесят? Да, где-то так… А ведь при взрыве могло что-то уцелеть, так по мелочи – стрелковое оружие, патроны. Опять же – все в частных домах, арсенал-то рванул сразу, вместе с хроногенератором.
Наверняка на месте города и сейчас живут потомки переселенцев… если не вымерли, что запросто: нападения врагов, болезни и все такое прочее. Даже и шестьдесят лет – срок немалый. И все же – хоть что-нибудь, да должно остаться, в Сашином положении любая мелочь – не так уж и мало, ведь он лишился всего – и оружия, и денег.
Что ж, дело наживное…
Однако не только по этой причине стоит наведаться в Город Солнца – может быть, именно там новоявленные пришельцы устроили свою базу? Пусть даже не главную – до моря все ж далеко, а «Мистраль» нуждается в оперативном просторе. И все же – стоит проверить… Обязательно нужно проверить!
От таких мыслей молодой человек даже повеселел – события-то, оказывается, пока развивались в нужном ему направлении. Александр шел – пусть не по своей воле – именно туда, куда и нужно было. Пусть даже – примерно туда. Так что покуда можно было ничего не предпринимать, не ерепениться, а просто выбирать нужный момент, а тогда уж – рвануть. Шайку немых Саша вовсе не считал за грозных соперников. Так, обычная гопота…
Однако – рогатки, копья, луки и стрелы – так просто, на дурака, не убежишь, обмозговать нужно, тем более – ситуация вполне к размышлениям располагает.
Нельзя, конечно, сказать, чтоб Александру не было жалко несчастных пленников, однако – а что он сейчас мог для них сделать? Тем более – это их мир, пусть жестокий, но родной и привычный, в котором молодой человек вовсе не собирался что-то менять, а совсем даже наоборот. Собственно, это и являлось в данный момент его главной задачей.

Они шли несколько дней и добрались до нужного места как-то неожиданно: вышли, как обычно, с утра, и часа через два уже оказались в какой-то деревне из нескольких хижин и пары добротных домов, сложенных из серых камней.
Из домов и хижин тут же выскочили любопытные – смуглые люди в длинных и просторных одеждах. Окружив пленников, смотрели, переговаривались, смеялись. Тут же, почти сразу, появился и старейшина – длинный седобородый старик в окружении вооруженных копьями и дубинками воинов. Старейшина что-то показал жестами вожаку немых, тот ухмыльнулся, прищелкнул пальцами… Уфф! Саша покрутил головой, разминая затекшую шею. Наконец-то освободили от проклятой рогатки! Сразу стало куда легче жить. А напарника тут же куда-то и увели, видать, и впрямь существовал заказ на хорошего гончара.
Что же касаемо остальных, то их судьбой тоже распорядились довольно быстро. Самых красивых и молодых женщин старейшина велел отвести в свой дом, после чего подошел к Саше. Посмотрел, пощупал мускулы и довольно кивнув, прищелкнул языком.
– Я – известный землевладелец! – на всякий случай громко произнес молодой человек. – Вам не поздоровится, если…
Старейшина засмеялся – видать, не понимал латынь… Хотя нет – понимал! Правда, говорил – не очень. Ухмыльнулся, ткнул пленнику пальцем в грудь:
– Ты – сильный. Ты – много-много работать, раб!
Спасибо, объяснил. Как будто чего-то другого ожидать было можно. И ежу ясно, зачем молодые и сильные рабы – конечно, работать. Интересно, что здесь заставят делать? Строить дома? Возводить крепостные стены? Канаву какую-нибудь копать?
Пожалуй, наступает благоприятный для побега момент. Теперь за малым дело: выказать спокойствие и покорность, поработать немного для виду и рвануть. Еще хорошо бы расспросить кого-нибудь про окрестности – но это уж как повезет. Ладно…
Обернувшись, старейшина что-то гортанно бросил воинам, и те тут же ткнули пленника в бок тупыми концами копий. Понятно было и без перевода – иди, мол, шагай.
По узкой тропе Сашу повели куда-то в горы. Молодой человек пока не дергался – присматривался, да и невозможно было – руки связаны за спиною, слева – скала, справа – обрыв, впереди и позади – воины. Попробуй дернись!
Шли не далеко, а, так сказать – высоко – взобрались на горный кряж, остановились у какой-то расщелины средь огромных серых камней. Без лишних слов один из воинов вытащил откуда-то из-за камней моток длинной веревки…
– Эй, эй, – заволновался пленник. – Вы что делаете? Что, не покормите даже?
Его так и спустили, связанного, продев веревку подмышками. Спустили в расщелину, вниз, на глубину метров, наверное, двадцать, а то и больше! В какую-то темную подземную полость, пещеру – свет проникал лишь из расщелины, сверху…
«Так… Интересно… – подумал Саша, едва ноги его наконец коснулись какой-то тверди. – И что же здесь теперь, связанному-то, делать? Какую такую работу?»
– Сальве! – прозвучал вдруг чей-то издевательский голос. – Добро пожаловать в Ад!

Глава 9. Курточка

Трудна дорога,
тропа подземельная…
«Беовульф»

Лето 533 г. Королевство Вандалов 

Подскочив, Сашу тут же ударили ногой в грудь и, повалив наземь, куда-то потащили – толпой, человек пять-шесть. Ах, вы ж, сволочи! Противная каменная пыль забивалась в уши и рот, лезла в ноздри, пленник пару раз чихнул, выругался, получив чувствительный пинок, после чего уже не сопротивлялся – ждал, куда притащат.
Слава богу, тащили недолго – впереди, под мрачными сводами, вновь замаячил призрачный, льющийся оттуда-то сверху свет, и молодой человек оказался в большой пещере, посередине которой располагалось какое-то сложное техническое устройство, сложное – для этого мира, и, вне всяких сомнений, в этом же мире и созданное – по старой римской технологии.
Казалось, прямо из-под земли вырастала толстая – керамическая или покрытая тонкими листами меди – труба, уходя куда-то вверх, к небу… У основания трубы имелся ворот, который крутили пятеро потных парней с исполосованными ударами бичей костлявыми спинами.
Обычный водяной насос, помпа, ничего сложного! Только вот… что же они тут – нефть качают?
– Вставай! Заменишь его.
Александр не успел и глазом моргнуть, как ему тут же развязали руки, впрочем, весьма ненадолго, тут же привязав к отполированной ладонями балке, одной из тех пяти, с помощью которых и крутился ворот.
– Давай, давай, парень, – Сашу издевательски похлопали по плечу. – Работай. Будешь хорошо работать – получишь еду, плохо – уж не взыщи, вздуем!
Пленник усмехнулся, сделав первый шаг… пошел вместе со всеми, по кругу, словно с завязанными глазами лошадь – обычно на такой работе использовали животных. Но здесь… Кони были слишком дороги, да и наверняка быстро дохли – пыль. Впрочем, наверняка, и люди здесь слишком уж долго не заживались.
– А погляди-ка, Бовис, новичок тут хорошо вписался! Как его наречем?
– Наречем… хм… Наречем Морячком – Наута, я слыхал, это ж откуда-то с побережья добыча.
Саша про себя хмыкнул – Наута – Моряк. Ну, надо же – почти в точку!
– А ведь хорошо шагает, быстро! Этак с ним и эти бездельник начнут наконец работать.
– Этих бездельников может заставить работать лишь плетка!
– Ты прав, дружище Апер, совершенно прав!
Голоса затихли где-то в отдалении, лишь какой-то зверовидный громила с плетью лениво прохаживался у ворота. Да и тот вскоре уселся у стенки и, похоже, что задремал. Умаялся, что ли, болезный?
Однако интересные у здешнего народца кликухи: Бовис – Бык, Апер – Кабан…
– Эй!
Показалось? Или кто-то и в самом деле шептал?
Молодой человек навострил уши.
– Слышь ты, новичок!
– Ну?
– Не можешь потише шагать, а? Иначе мы все тут из-за тебя сдохнем.
– Хорошо, – Александр глухо мыкнул. – Буду потише. А вы кто вообще-то?
– Рабы, как и ты… Говори не так громко, иначе проснется Бестия – а уж тогда нам точно не поздоровится.
– Бестия? Ах, тот, звероватый… Те парни. Они вообще кто – ваши надсмотрщики?
– Такие же рабы, как и мы. Просто себя так поставили.
– Понятно… А много вас здесь?
– Еще, кроме нас – семеро «рабочих лошадок» и трое «волков» – так они себя называют. Бык, Кабан, Бестия.
– Значит, кроме «волков» – две смены и двое запасных.
– Двое не работают – «Прачка» и «Женушка» – если только в качестве наказания… Это их «женщины»… Ну, в смысле…
– Я понял. Что добываете?
– Воду. Местные ее считают священной.
– Ясно. И давно ты уже здесь?
– Второй месяц, – собеседник вздохнул и замолк.
– Эй, эй, – чуть погодя негромко позвал Саша. – Тебя как звать-то, парень?
– Здесь называют – Парвус – «Малыш». Но это не из-за роста – по возрасту. А иногда зовут «Злой».
– Злой?
– Я оказался не такой нежный… как «Прачка» и «Женушка»… Потому, верно, долго здесь и не проживу. Тем более…
Парвус вдруг резко замолк – вдруг проснулся Бестия. Зевнул, выругался, защелкал плеткой:
– А ну, быстрей, гниды!
Да-а… Саша только присвистнул – ну и дела здесь творятся! Действительно – ад.
Они крутили ворот, наверное, часа три, после чего сменились – и тут только Александр смог повнимательнее рассмотреть всех доходяг. Не больно-то они друг от друга и отличались – все одинаково тощие, смуглые до черноты… или это просто в полутьме так казалось? Вон, Парвус-то вовсе не казался такими уж смуглым.
– Там сидеть! – кивнув на стену, громко распорядился Бестия – «Зверь», если по-русски.
Бык и Кабан захохотали, уперев руки в бока. И над чем, спрашивается, смеялись?
Доходяги, едва усевшись, тут же и захрапели, да и Саша смежил глаза – правда, не спал, а внимательно наблюдал за происходящим. Конечно, можно было с ходу заехать в морду тому же Быку, а уж там посмотрели бы – кто кого? Однако все же пока торопиться не стоило – сначала хоть что-нибудь разузнать, а уж в морду – это всегда успеется.
Ничего интересного в подземелье не происходило, разве что за рабочей силой теперь приглядывал не Бестия, а Кабан – впрочем, эти верзилы друг от друга мало чем отличались. В остальном же все было по-прежнему. Уныло скрипел барабан, доходяги ходили по кругу, время от времени подгоняемые хлестким ударом бича. Скучно!
Саша ткнул Парвуса локтем:
– Эй! Ты спишь, что ли?
Парнишка даже не открыл глаз… да, не негр явно – кожа его казалась серой от пыли; такими же серыми, грязными – были и волосы. Александр сейчас тоже вряд ли выглядел лучше.
Уныло ходили по кругу работники, поскрипывал барабан… ничего не происходило… Абсолютно ничего…
– Подъем!!!
Саша встрепенулся от крика, успел все-таки задремать.
Что ж – снова на смену.
– Вечером спустят еду, – улыбнулся Парвус. – Ночью поговорим – давай?
– Давай. А что, ночью не надо крутить?
– Надо… Но «волки» крепче дремлют.
– Ах, вот оно что…
На протяжении всей смены не разговаривали – Зверь выспался, отдохнул и теперь без устали подгонял невольников ругательствами и бичом. Крутили барабан быстро, даже Александр утомился, что уж говорить о доходягах – несчастные просто валились с ног. Да и упали бы, если б не страх перед Бестией!
Увы, Парвуса ни позади, ни впереди не было – парнишку на этот раз привязали с другой стороны, а остальные «крутильщики», похоже, особой разговорчивостью вовсе не отличались.
– Давай, давай, черти! – помахивал бичом Зверь. – Шевелись, шевелись!
Однако и этой бешеной гонке пришел конец. Снова пересменок – удобный момент, чтоб вмазать надсмотрщику в харю и рвануть… куда вот только? Прежде чем бить, неплохо бы прояснить…
Только сменились, как миловидный юноша с покрытыми серой пылью кудрями принес в корзине еду: черствые лепешки, овощи, воду в плетеной фляге.
Встрепенувшиеся работяги с жадностью принялись есть, Саша же, наоборот, больше припадал к фляге, больно уж хотелось пить – еще бы, от такой-то пылищи!
Между тем в пещере сделалось заметно темнее, а вскоре и вообще стало не видно даже собственных рук – наверху наступила ночь. Но все так же слышались мерные шаги невольников, все так же скрипел барабан.
Скорее всего, по этому скрипу и можно было заключить, что никто из крутильщиков не шланговал, работа кипела.
Кто-то вдруг схватил Сашу за руку.
– Парвус, ты?
– Тсс! Не говори громко… идем, мы будем спать у дальней стены. Там тряпье – подстилка… Там и поговорим, хорошо?
– Как скажешь… Давно ты здесь?
– Я же говорил… нет? Третий месяц. Мы жили на севере, в большом селеньи. Я и бабушка, родителей я не помню, а три месяца назад и бабушка преставилась – похоронили. Я подумал и решил пойти в Гадрумет – думаю, хороший мастер мозаик там с голоду не умрет.
– Мастер мозаик? – изумился молодой человек. – Это что еще за ремесло такое?
– Очень хорошее ремесло… но в наших бедных краях, конечно, мало кому нужное. Иное дело – большой и богатый торговый город! Гадрумет или Тапс.
– А от твоих мест Гиппон не ближе?
– Не ближе. И там, по пути – гиблые места. А здесь я дороги знаю, охотился, бывал.
– Так ты ж мастеровой – не охотник!
– Всем пришлось заниматься… Эх, жаль, не дошел – схватили. А ты никогда не был в Гадрумете, Моряк?
– Как же! Там, можно сказать, и жил.
– Правда?! Вот славно! А не знал ли ты некоего мастера Лициния, старик Амвросий, мой учитель, меня к нему и…
– Не знал, – грубо оборвал парнишку вовсе не настроенный на лирический лад Александр. – Ты, Парвус, хочешь выбраться отсюда?
– Конечно! Только это, увы, невозможно. Многие пытались, поверь.
– Нет в мире ничего невозможного, – молодой человек усмехнулся. – Вот что, парень, давай-ка так: я сейчас буду спрашивать, а ты – отвечать. А за жизнь потом поговорим, когда отсюда выберемся – лады?
– Как скажешь. Спрашивай. Только шепотом – умоляю!
– Здесь работают ночью?
– Только чья очередь – недолго, пока «волкам» не надоест. Они потом так и спят у ворота, видишь ли, в темноте ведь опасно – даже «волкам»…
Александр усмехнулся: понятно, надсмотрщики опасаются эксцессов при пересменке. Не дураки!
– Пищу сюда приносят только раз в день?
– Да, вечером.
– А вода, я так понимаю, уходит в селенье по желобу, самотеком?
– Именно так.
– Хорошо. Теперь более конкретный вопрос – подумай, прежде чем отвечать. Здесь всего две пещеры? Эта, где насос, и та, где расщелина?
– Еще отхожее место – но там просто небольшая полость, ты видел.
– Да, видал… Значит, кроме двух щелей – здесь и в той пещере – никаких выходов больше нет?
– Ну, я же говорил! Были бы – «волки» давно б убежали, думаешь, им очень нравится здесь сидеть?
– Логично, – признал Саша. – Еще вопрос: почему ты решил вдруг со мною поговорить?
– А больше не с кем, – чуть помолчав, признался собеседник. – Остальные – кроме «волков», плохо понимают мою речь…
– А они – я имею в виду работников – хотели бы убежать?
– А то!
– Так надо было давно всем вместе что-нибудь придумать!
– Всем вместе? – изумленно переспросил Парвус. – Но здесь же все – чужаки! И никто друг другу не доверяет, даже «волки» промеж собой не дружны. Каждый сам по себе, сам за себя…
– Понял, – Александр грустно кивнул. – Человек человеку – волк.
– Вот именно.
– А ты почему решил со мной скорешиться?
– Сказал уже – больше не с кем. Напарника моего, ну, с которым мы вроде как общались, пару недель назад «волки» убили… просто забили камнями от скуки – есть у них такая игра. Я так полагаю, что я – следующий. И что мне терять? Окажешься ты дурным человеком – так хоть поговорю напоследок.
Парнишка вздохнул так тяжело, что Саша слово бы физически ощутил навалившуюся на собеседника тоску. Даже не просто тоску, а некую обреченность.
– Та-ак… А ну-ка, выше голову! – подбодрил Александр. – Теперь – о «волках» и их… гм-гм… «женах». Они где спят? В той пещере, где щель?
– Да, там… Все, кроме того, чья на этот раз очередь присматривать за воротом.
– И в ту пещеру ведет узенький проход… один?
– Да, другого нету.
– Славно, вот славно.
– А что тут славного-то? Не понимаю.
– Скоро поймешь. А как надсмотрщик узнает, что пора сменить крутильщиков?
– Никак. Когда ему в голову придет, тогда и сменит.
– Ясненько… Я видел тут много камней, целые глыбы.
– Да уж, камней тут много.
– И это тоже неплохо! Знаешь, Малыш, я почему-то тебе доверяю…
– Спасибо… И я – тебе.
– С другой стороны – попытка не пытка. Сбежишь без нас, так пошлем другого…
– О чем это ты?!
– Так, о своем… Короче, слушай!

Примерно часика через полтора пещеру огласил вопль самозваного надсмотрщика:
– Эй, бездельники! Хорош. Можете спать…
Послышались шаги и ругательства – Бык или кто там сейчас отдежурил – Кабан? Бестия? – на ощупь пробирался в свою пещеру, откуда доносился приглушенный смех.
– Эй, эй, оставьте и мне «женушку»! Черт…
Похоже, спешивший надсмотрщик споткнулся… вот поднялся на ноги… еще поругался… ага! Похоже, ушел…
– Время собирать камни, – поднимаясь на ноги, пошутил Александр. – Кроме как на самих себя, надеяться нам с тобой, Малыш, не на кого. Спасибо, что развязал.
– Не за что… Ох, думаю, вряд ли нам удастся осуществить твой план.
– А ты не думай, ты действуй. Работы у нас много.
Действительно, работы было хоть отбавляй! Не такое уж и простое дело – завалить камнями проход в пещеру «волков». Да и отыскать в темноте эти камни, подтащить…
Не заметили, как и рассветать начало!
– Эй, эй! – кто-то проснулся первым. – Что вы делаете, зачем? Там же еда!
– Там не еда, а плети! Хотите отсюда выбраться?
– О да…
– Тогда буди всех, и помогайте. Живо!
Проснувшиеся доходяги тоже принялись подтаскивать каменюки… по мере сил.
Александр усмехнулся – гляди-ка, оказывается, они не так уж и плохо понимают латынь… когда им нужно.
– Малыш, развяжи тех, кто у ворота. Пусть тоже включаются – прохлаждаться некогда.
Совсем скоро проход оказался завален целой грудой массивных камней, за которыми послышались приглушенные вопли – видать, все произошедшее пришлось не шибко-то по нраву «волкам».
– Вы, двое, крутите ворот, – выбрав наиболее сильных, Саша продолжал распоряжаться дальше.
Все невольники слушались его беспрекословно – слабые духом люди обычно нуждаются в вожаке… а уж если такой вожак вдруг появляется – горы свернут, несмотря на всю свою кажущуюся слабость! Она ведь, эта слабость, неверие в свои силы – от разобщенности: «голос единицы – тоньше писка!»
А ворот надо было крутить – пусть течет водичка, к чему раньше времени будить подозрения деревенских?
– Так! – Александр потер руки. – А ну-ка, выстроились вдоль стены. Живенько – и по росту.
Опять – ни единого слова протеста. С таким людьми очень приятно работать! Кому-то из них было уже действительно все равно, кому подчиняться и что делать, а кто-то все давно понял… и про побег, и про то, что пути назад – нету.
– Я встану к вороту, – на пальцах объяснял ситуацию Саша. – Ты – мне на плечи, а ты – на него. Уж двоих-то я выдержу… Теперь, самое главное – Малыш, ты достаточно ловкий и легкий, чтобы выбраться отсюда по трубе. Не так-то и высоко там и лезть… Конечно, можно сорваться…
– Я не сорвусь!
– Там, у расщелины, за камнями, отыщешь веревку… сбросишь ее сюда, нам. Иначе последние…. Или слишком массивные останутся здесь навсегда.
– Я понял…
– Тогда вперед! Становись, парни!
Малыш Парвус ловко забрался на вершину людской пирамиды, и, обняв скрывающую винт насоса трубу, уверенно полез верх. Вот хрупкая фигурка его мелькнула на светлом фоне зарождающегося дня. Мелькнула и пропала… Совсем…
– А если он не придет? – тихо спросил кто-то.
– Тогда полезет еще один… и – если нужно – второй, третий… – обернувшись, пояснил Александр. – Я почему-то не верю, что вокруг – гниды.
– Думаешь, все люди – добры?
– Именно так. Тогда значительно легче и веселей жить.
– Да уж, веселее… Слышите, что делается там, за камнями? «Волки» уж точно не дадут нам заскучать…
– Не успеют!
И в это момент наверху снова мелькнула тень:
– Эй, ловите веревку!
– Кидай!

Невольники выбрались на поверхность один за другим, щурясь от яркого солнца. Да уж, немало прошло времени, прежде чем глаза вновь привыкли к дневному свету.
Саша улыбнулся, глядя, как очумело хлопают ресницами беглецы. Осмотрелся… и вздрогнул:
– А где Парвус?
– Он зачем-то вновь спустился обратно.
– Обратно?
– Вон, похоже, вылезает…
И в самом деле, из темного провала, рядом с трубой, показалась растрепанная голова Малыша. На плечи юноши было накинуто какое-то тряпье – рваные туники и – поверх них – темно-синяя куртка, явно великоватая парню.
– В горах ночами прохладно, – выбравшись к водостоку, чуть смущенно пояснил Парвус. – Вот я и подумал…
– Молодец, – одобрительно кивнул Александр.
– Вот, возьми, – подросток быстро снял куртку. – Этот плащик как раз на тебя.
– Спасибо, Малыш! – искренне поблагодарил молодой человек. – Тронут. Весьма тронут… Ого!
Саша не поверил своим глазам – курточка-то оказалась весьма странной! Плотная темно-синяя ткань, металлические пуговицы, нагрудный карман – на молнии! – а на спине – белыми крупными буквами – надпись: «Паризьен Электрик»!

Глава 10. Надгробия

Ограду крепкую
вокруг могильника
они возводят…
«Беовульф»

Лето 533 г. Королевство вандалов 

«Паризьен Электрик» – вот это да!!!
– Слышь, Малыш… – Саша нервно сглотнул слюну. – А эта вот кур… этот куцый плащик… он здесь откуда?
– Это «Женушки» плащ, – пояснил один из беглецов – худой и длинный.
– «Женушки»? – Александр задумался – ситуация складывалась такая, что хоть спускайся обратно в пещеру да расспрашивай этого «Женушку».
– Он его на отливе нашел, плащ, – тряхнув головой, неожиданно пояснил Парвус. – Я спрашивал, ну, еще с месяц назад, когда «Женушка» только и появился. Мы с ним первое время часто болтали, пока… Он ведь из Гадрумета.
– Из Гадрумета?!
– Послушайте, – длинный парень перебил нить беседы. – Может, мы все-таки пойдем отсюда куда-нибудь? А то стоим тут…
– Да-да, – махнул рукой Саша. – Давайте спрячемся хотя бы во-он на том склоне, в рощице, а там уж решим, куда дальше двигать.
Никто из беглецов не возражал, туда и пошли, в лесочек, как могли, быстро. Саша на ходу все думал о курточке… Откуда она могла появиться на пляже близ Гадрумета? Как? Скорее всего, так же, как и он сам. Выходит, растяпа электрик забыл в лаборатории доктора Арно не только сумку с инструментами. Или… или его и самого затянуло? Да нет, не может быть, вряд ли. Просто куртку… и, может, еще какие-нибудь вещи из лаборатории.
– Моряк! – идущий впереди худой, словно скелет, парень вдруг остановился. – Смотри-ка!
Александр глянул… и лишь обреченно махнул рукой: чего уж теперь-то?
Тропинка, по которой шли беглецы, привела на небольшую поляну, на которой паслась отара овец, что было бы, неверное, неплохо, если бы не пастухи – двое смуглых подростков, уставившихся сейчас на бывших рабов со смешанным чувством изумления, любопытства и страха.
По всему, их надо было срочно… ну, по крайней мере – связать – обоих…
Увы! Парни оказались сообразительней беглецов: не раздумывая долго, бросили свою отару и живенько скрылись с глаз – только их и видели! Все правильно – жизнь-то куда дороже овец.
– Догнать! – выкрикнул было Саша, но тут же передумал – не было в этой погоне никакого смысла.
Во-первых, пастухи наверняка знали все горные тропы куда лучше, чем беглые рабы, а во-вторых – куда овцепасы могли бежать? Конечно, к своим, в селение – беглецам туда было бы не очень-то разумно стремиться.
– Они все расскажут, – озабоченно промолвил Малыш. – И за нами вышлют погоню.
– Он прав, – согласился худой. – Что будем делать?
– Кто-нибудь знает местность? – Саша вскинул глаза.
– Я знаю, как добраться до Гадрумета.
– А я – охотился в северных отрогах, – Парвус мечтательно улыбнулся и тут же нахмурился. – Но мне туда не надобно, мне надо в Гадрумет.
– А мне – на север, – усмехнулся Александр. – Хорошо бы нам разделиться, запутать следы… Решайте скорее – кто с кем.
– Мы втроем пойдем на юг, – быстро посовещавшись, заявили парни из смены Малыша и Саши. – Мы знаем тропы…
– Удачи! – Александр похлопал ребят по плечам.
– И к вам да будет благословен Господь!
– Кто со мной в Гадрумет? – громко спросил длинный.
– Мы! Мы все пойдем!
– И я… – обрадованно воскликнул Малыш.
Саша обнял парнишку – что ж, раз уж так случилось:
– Доброй вам всем дороги.
– А ты… как же ты?
– Мне надо на север. Да не переживай – дойду!
– И что тебе там делать, Моряк? К северу отсюда – гиблые злые места с дурной славой. Пошли лучше с нами!
– Нет. Рад был с тобой познакомиться, Малыш. Спасибо за… плащик.
– Не за что… И меня зовут Алексей. Алексей, а не Алексий, – парнишка вдруг улыбнулся, сверкнув глазами, оказавшимися голубыми, как небо.
– Удачи тебе, Алексей… И вам всем – удачи!
– Да поможет тебе Господь и Святая Дева.
Наскоро простившись с бывшими сотоварищами, молодой человек живенько определил по растущим на камнях лишайникам нужное направление – туда и зашагал, быстро и бодро, слава богу, есть пока еще не очень хотелось, хотя, конечно, в этом смысле по пути нужно было что-то придумать. Вот Александр и размышлял – что? Да не забывал смотреть по сторонам, оглядываться. Частенько сбавлял шаг, останавливался, прислушиваясь – а не идет ли кто сзади? Нет ли погони?
Впрочем, воины из селенья наверняка в первую очередь пустятся за теми, кто двинул на юг или на восток, в сторону Гадрумета. Могут нагнать, да… жаль Малыша…
Задумавшись, молодой человек едва не сорвался с узкой тропы в пропасть, хорошо хоть в самый последний момент уцепился за какой-то колючий куст. Подтянулся, в кровь царапая кожу… отдышался… И тотчас услышал шаги! Кто-то осторожно пробирался сзади! Черт… Ну, надо же! Интересно, сколько их? И не убежишь – слишком уж они близко… Погоня! Ладно, нечего сидеть – надо действовать.
Осмотревшись, Саша живенько взобрался на скалу, под которой и проходила обрывавшаяся в темную пропасть тропинка. Приготовил подходящие по размеру камни. Вот этот огромный валун – столкнуть вниз первым, затем – обрушить на головы врагов ту каменную россыпь… а там поглядим! Посмотри еще – кто кого? Ну, идите! Идите же!
Беглец поторопился, не рассчитал, валун сорвался вниз слишком рано – впрочем, и он едва не сбил в пропасть первого показавшегося воина – тот оказался прытким, резко отпрянув назад, и все же… все же камнепад увлек его за собою, вражина не удержался, сорвался, ухватился за тот же самый куст… Ага! Сейчас на помощь ему явятся другие… а мы их – камешками!
Александр мстительно ухмыльнулся, глянул вниз…
– Моряк! Это ты, Наута?!
Вот, черт! Знакомый голос… Неужели это…
– Это я – Парвус!
– Малыш? Ты что там делаешь?
– Иду за тобой… Помоги выбраться!
Молодой человек змеей скользнул вниз, ухватил парнишку за руку, дернул…
– Господи, – передернув расцарапанными плечами, быстро перекрестился Малыш. – Как хорошо, что я тебя отыскал.
– Давай-ка лучше уйдем с карниза, парень.
– Да-да, уйдем…
– Почему ты пошел за мной?
– Просто… Просто подумал – ты же совсем не знаешь северных гор.
– Ой, ну надо же!
– Зато я их очень хорошо знаю. А Гадрумет… Туда ведь я всегда успею попасть, верно?
Честно говоря, Саша был тронут. Вот так вот, запросто, взять и поступиться своими планами ради совсем малознакомого человека – на такое способны немногие.
– Ты хорошо подумал, прежде чем поступить так, Малыш?
– Меня зовут Алексей.
– А я – Александр.
– Как Македонский?
– Примерно. Можешь называть меня короче – дядя Саша.
Парнишка вдруг улыбнулся:
– А меня – Ле-ша.
– Леша?! – Александр насторожился. – Интересно, и кто же тебя так называл?
– Бабушка… Точнее – прабабушка. Я ведь рос без родителей, они погибли, сгорели от какой-то страшной болезни. А потом и прабабушка умерла. Она очень меня любила, говорила, что я похож… похож на нее в молодости.
– Я вижу, ты тоже любил свою прабабушку-бабушку, – обходя огромный валун, улыбнулся молодой человек.
– Да, любил.
– И, значит, он звала тебя Леша?
– Так, – глаза юноши затуманились. – Рассказывала странные сказки о далеких и волшебных землях, хотела даже меня научить иным языкам… иногда…
– Что значит – иногда?
– Ее считали сумасшедшей, – шмыгнул носом Малыш. – Но иногда на нее находило просветление… в последнее время – все реже и реже… И все же она была очень хорошей!
– Тсс!!!
Оба замолкли, прислушались… Где-то в отдалении послышалось блеяние.
– Овцы…
– Или козы.
– Не нарваться бы снова на пастухов.
– Да… у них могут быть псы! – юноша послюнявил палец. – Ветер оттуда. Нам лучше немного переждать здесь, а уж потом идти. Я знаю обходные тропы. Только…
– Что – только?
– Они ведут в злые места. Земля смерти… помнишь, я говорил?
– Не помню. Ладно, потом по пути расскажешь.
– Там страшно, – передернул плечами подросток. – И, знаешь, почему-то все время кажется, будто что-то давит. Вообще – нехорошее место, там никто не живет, нет ни зверей, ни птиц.
– Ни зверей, ни птиц? На кого ж ты там охотился?
– Так… Ни на кого.
Малыш вдруг замкнулся и больше уже ничего не говорил, отделываясь лишь междометиями.
Странный был паренек – Саша этот только вот сейчас заметил. Вроде бы такой, как все местные, но с другой стороны – странный. Даже имя его – ну, надо же – Леша! Бабушка так звала… вернее – прабабушка.
– Похоже, они ушли, Александр, – прислушавшись, Малыш обернулся. – Пойдем и мы. Какой хороший плащик… – парнишка вдруг улыбнулся, потрогав подаренную им же куртку. – Главное – фибулы хорошие: металлические!
– И что же в них такого хорошего?
– Готовое огниво! Осталось лишь найти кремень – а уж за этим дело не станет.
Кремень они вскоре нашли, точнее – нашел Алексей-Парвус, и – уже ближе к вечеру, принялись подыскивать место для костра. Подходящая расщелина меж двумя кряжами отыскалась быстро – пламя костра вряд ли бы там кто заметил, а дым… дым ветер сносил к лесу, тем более сухой хворост горел почти бездымно, как порох.
– Здесь недалеко есть ручей, – усевшись, Малыш старательно вырывал из своей шевелюры волосы, дергая по одной волосинке. – У местных волосы жесткие и курчавые, – усмехнулся парнишка. – Совсем не годятся для лески, то ли дело – мои! У тебя, Александр, кстати, тоже вполне подходящие.
Саша покачал головой:
– Ну да, ну да. Может, лучше сделать гарпун? Обжечь какой-нибудь прут на костре…
– Нет, гарпун там не подойдет – больно уж глубоко. Ну, что, я пойду?
– Пойдем уж вместе.
Оба поднялись на ноги, и, пройдя расщелиной, вышли в распадок, к стиснутому разноцветными скалами ручью с поросшими колючим кустарником берегами.
– Хорошее место! – обернувшись, улыбнулся подросток. – Здесь мы быстро надергаем.
– А куда течет этот ручей?
– В Злое озеро… Точнее, там когда-то было озеро, а затем – ушло.
Злое озеро… Молодой человек уже хорошо себе представлял, где они сейчас оказались. И даже не верилось – неужели дошли? Вернее сказать – скоро дойдут, ведь Злое озеро, это…
Спросить у Малыша о Городе Солнца? Пожалуй, сейчас не стоит – снова замкнется, потом не разговоришь. Лучше уж чуть погодя, за трапезой. Да, пожалуй, тогда и будет самое подходящее для неспешной беседы время.
Черт побери – ну, надо же!
Как ловко парнишка таскал из ручья рыбу – одну за одной! Форель или хариус… впрочем, здесь, наверное, такие и не водились, но все равно – судя по виду – вкусная.
– Хочешь половить, Александр?
– Да, пожалуй, – молодой человек поискал под камнями жуков – насадку.
Взял из рук подростка удилище… Уселся поудобней на плоский валун.
– Удачи! – пожелал Парвус. – Ты пока лови, а я пройдусь, поищу острый кремень или обсидиан – разделать рыбу.
– Соль бы еще поискал, – пошутил Саша.
– Нет, соль здесь я вряд ли найду, придется уж есть так, без соли.
Эх, был бы котелок или хотя бы глиняная плошка – тогда вовсе не чуждый кулинарному искусству Александр сварил бы уху из рыбьих голов – вот уж для нее не надобно никакой соли, только вкус отбивает. Хорошая б получилась уха, наваристая, жирная – к утру бы застыла, чистый холодец… Вот только не от всякой рыбы головы для нее годятся – некоторые горечь дают.
Оп!!! Клюет! И поплавка не надо – и так чувствуется, рыба-то крупная!
Почувствовав нахлынувший вдруг недюжинный рыбацкий азарт, Саша осторожно поводил рыбу… потом подсек… дернул… Оп-па! Есть! И крупная-то какая!
Бросив добычу за камень, молодой человек снова закинул удочку… и через пару минут вытащил… Потом кинул еще, и уж тут так рвануло – едва не вырвало удилище из рук… И леска – сплетенные меж собой волосы – зараза, не выдержала, оборвалась…
Чертыхнувшись, молодой человек отбросил удилище и посмотрел на рыбу… Собственно говоря – а зачем еще-то ловить? И эту-то не съесть, давно уж пора закругляться, тем более – солнце уже почти скрылось, а в горах темнеет быстро, не успеешь и подумать – как уже не видно ни зги.
Потянувшись, Александр громко позвал напарника:
– Алексей! Малыш! Леша!
Никакого ответа. Слишком далеко отошел? Или – случилось что? В какую сторону направился парень? А вон туда, вниз по течению.
– Эй, Леха!
И снова в ответ – тишина. Наверное, не слышно из-за шума течения.
Выломав в кустах подходящую палку, Александр насадил пойманную рыбу на кукан и зашагал вдоль ручья, внимательно поглядывая по сторонам. Шел не так уж и долго – заметив отворачивающую от ручья тропинку и аккуратно сложенные в кучку острые камни, свернул, прошел пару десятков шагов… и тут же услышал голос, нараспев произносивший латинские слова.
Кто-то молился!
Малыш – кто же еще-то?
Пройдя еще немного, молодой человек заметил сгорбленную фигуру подростка – тот стоял на коленях напротив мраморного надгробия… которых тут было около дюжины или чуть больше. Аккуратные, с выбитыми датами жизни и смерти… Саша непроизвольно вздрогнул, прочитав:
«Весников Николай Федорович. 1961—492»
Господи! Да это же…
Малыш вдруг кончил молиться и обернулся…
Саша кивнул на памятник.
«Веселова Наталья Ивановна, 12.10.1990 – 25.12.525».
– Значит, это и есть твоя бабушка-прабабушка?
– Да, – коротко кивнул подросток. – Это она и есть.

Глава 11. Земля смерти

И страж сокровищ
не смог избегнуть
возмездия в битве.
«Беовульф»

Лето 533 года. Королевство вандалов 

Да, он был действительно сильно на нее похож. На свою прабабушку, Наталью, Наташу. Саша в свое время ее хорошо знал – правда, не долго – когда был в рабах в Городе Солнца, выстроенном неким консорциумом для спасения особо богатых людей. Выстроенном именно здесь, правда, лет шестьдесят назад… А Наталья была симпатичной, красивой даже – голубоглазая блондиночка, вовсе даже не глупая…
Ну, надо же – Весников! Он тоже здесь, на этом кладбище… да многие из числа тех знакомых, которых лучше бы и не вспоминать – хоть тот же Михаил Петрович, «Миша Шахер-Махер». Да уж, компания… А с бывшим колхозным трактористом Весниковым по кличке «Вальдшнеп» Александр даже когда-то не то чтобы дружил, но приятельствовал, на рыбалку вместе ходили, на охоту опять же… Увы, Вальдшнеп выбрал иное! Странно все как… и странные даты… Русские надписи, арабские цифры.
Доев очередной кусок печеной рыбы, Саша вскинул глаза:
– А кто их выбивал, все эти надписи?
– Тот же, кто и ставил памятники, – повел плечом Алексей. – Сначала мрачный старик Михаил, затем – кто угодно. Выбивали то, что просили, что заранее писали на пергаменте. Все эти люди, кто здесь похоронен – они как-то связаны меж собой были… Бабушка – прабабушка – рассказывала, что раньше они частенько собирались… жители какого-то Города Солнца. Бывшие жители бывшего города, на месте которого ныне – Земля смерти.
– Почему так прозвали?
– Говорю же – гиблые земли. Люди здесь долго не живут – умирают. Не знаю, почему, видно – какое-то древнее проклятье.
– А твоя прабабушка… что она тебе рассказывала?
– Сказки. О самодвижущихся и летучих повозках, страшном оружии, огромных городах – я уж и не помню, слишком мал был.
– А вещи… Никаких странных вещей от прабабушки не осталось?
– Нет… Может, и были когда, да все растащили.
– Ясно, – Саша вздохнул. – Город Солнца… Значит, мы скоро туда придем?
– Да… Могу спросить?
– Спрашивай.
– Зачем тебе туда, Александр? Ты ищешь свою смерть?
– Нет, ищу жизнь. Не для себя – для многих. Очень и очень многих. Леша, ты никогда ничего не слышал про огромный корабль? Корабль-город?
– Корабль-город? Нет, никогда, – подросток покачал головой. – Еще одну рыбку испечем? Я почищу…
– Давай. Вроде бы ничего и без соли. Слышь, Малыш, а ты вообще как дальше-то жить собираешься?
Юноша неожиданно улыбнулся, даже рыбу чистить бросил. Шмыгнув носом, вытер жирные губы рукой:
– Очень хорошо я жить собираюсь, Александр! Очень и очень хорошо. Вот доберусь в Гадрумет к мастеру Лицинию… Знаешь, как дорого стоят картинки из цветных камней и стекла? И как часто их заказывают. Богатые люди, клирики – для церквей – все! Если хочешь, давай со мной – вместе будет заказы делать, заживем! Купим себе по красивому дому, заживем… Эх… – подросток вновь шмыгнул носом, разволновался. – Нет, так и будет, можешь даже не сомневаться!
– А если начнется война?
– И что с того? Не всегда ведь она будет… Извини, но скажу откровенно – мне все равно, кто будет – вандалы или ромеи, честно говоря – наплевать! Люди – кто бы они ни были – всегда будут стремиться украсить свои дома, храмы… О, я стану великим мастером, даже не сомневаюсь, как говорила прабабушка – во мне есть божий дар!
– Вот даже так?
– А как же! Поэтому – давай со мной, в Гадрумет, к Лицинию-мастеру!
– Нет, друг мой Лешка, – негромко рассмеялся молодой человек. – Я не мозаичник, я воин.
– Жаль!
– Но в Гадрумет, может быть, я с тобой и отправлюсь… Кстати, а почему – именно Гадрумет? Что, в Гиппоне или Колонии Юлия нет мастеров?
– Есть, почему нет? Просто мастер Лициний – не там. А ведь только он возьмет меня, он про меня знает. Зачем я другим?
– А если не возьмет?
Парнишка нахмурился:
– Не возьмет – буду думать, как дальше быть. А пока вот это попробую – Гадрумет!
Саша покачал головой.
Да, этот парень лишь внешне походил на свою прабабку, а в душе… душой это был человек местный, плоть от плоти здешних времен, считающий прабабушкины рассказы о технологиях двадцать первого века всего лишь выдумкой для маленьких детей. Да уж… все потомство жителей Города Солнца – у кого оно, это потомство, было – выродилось, и уже ничем не отличалось от местных. Ну, разве что внешностью, да и то сказать – мало ли кругом вандалов – светлокожих, светловолосых, светлоглазых? Германцы все-таки…
– А?! Что ты сказал, Малыш?
– Я провожу тебя в Земли смерти.
– Спасибо.
– Нет, не надо, не благодари. Ведь, если б не ты, я б гнил сейчас в подземелье, а потом был бы убит… Забит камнями от скуки. Повеселил бы «волков».
– Что ж, давай-ка, пожалуй, спать, – помолчав, предложил Александр. – Время позднее, да и костер могут заметить, во тьме далеко видать.
– Не заметят, – ухмыльнулся Леша. – Здесь нет никого, ведь рядом – земля смерти.
– Что? Совсем-совсем никого и нет?
– Совсем-совсем… Ну, может, какие-нибудь… прабабушка почему-то называла таких… м-м-м… сейчас вспомню… «мерзлыми» или «замерзшими».
– Может быть – отморозками?
– Вот! Именно так.
Затушив костер, беглецы тут же уснули, а когда протерли глаза, над отрогами гор уже поднималось желтое знойное солнце.
– Идем, – улыбнулся подросток. – Здесь уже рядом. Вдоль ручья до Земли смерти пять римских милий, не больше.

Не так уж и легко оказалось идти – берега ручья были завалены камнями, тут и там рос колючий кустарник, цеплявшийся за одежду, кровянивший кожу, в общем – всячески мешавший идти. Да еще солнце – прямо жарило, пекло! Саша даже хотел бросить куртку, да вовремя раздумал – ночи-то и впрямь здесь были холодными.
– Скоро уже, – обернулся шагавший впереди юноша. – Но если ты хочешь – можем присесть, отдохнуть. Там, чуть впереди, будет разлив – напьемся, умоемся.
– Да, – молодой человек согласно кивнул. – Смыть пот – это, пожалуй, неплохо будет.
– Ну, вот – а я что говорю?
В распадке ручей расширялся, образовав что-то вроде широкой лагуны, путники не только умылись и напились, но и выкупались, хотя вода и оказалась студеной. Потом разлеглись на нагретых солнцем камнях – обсохнуть.
– Все ж таки жаль, что ты не отправишься со мной в Гадрумет, – Алексей обнял себя руками за плечи. – Вместе бы веселей.
– А ты вообще как собрался туда добираться? Пешком?
– Пешком. Пристану к какому-нибудь каравану. На корабле, конечно, было бы куда быстрее и лучше, да только мне совсем нечем заплатить.
– Не переживай насчет оплаты, – захохотал Александр. – Доберемся в Гиппон – отыщем и серебро и злато.
Подросток недоверчиво хмыкнул:
– Ну, ты так говоришь, будто в Гиппоне и злато, и серебро прямо под ногами лежит, сверкает!
– Именно, что лежит! Надо только наклониться и взять… Правда, сначала Город Солнца проверим.
– Дался тебе этот город.
– А ты можешь туда не ходить. Просто подождешь меня где-нибудь.
– Спасибо, дядя Саша, – саркастически хмыкнул Алексей. – Нет, уж я лучше с тобой.

Города не было – были одни развалины, припорошенные красновато-серой пылью, да и те больше напоминали холмы, нежели фешенебельные виллы, коими когда-то являлись. Когда-то уничтоживший город взрыв был очень силен, все обратилось в прах, лишь кое-где упрямо торчали стены, а уж ограды и кровли смело повсеместно, да и озеро… от него остался лишь узкий небольшой пруд с угрюмо торчавшими развалинами плотины.
Поднимая пыль, выл ветер, от горных вершин тянулись длинные черные тени, то тут, то там виднелись обглоданные скелеты, отполированные песком и ветром. Действительно – земля смерти. Ни-ко-го! Ни единой души. Да-а… похоже, никто и не собирался возводить здесь новую базу.
– Ну? – обернулся Леша. – И что ты здесь хочешь найти?
– Так… Посмотрю просто.
Путники прошлись по улицам – по бывшим улицам, ныне засыпанных песком и осколками кирпичей. Под ногами валялись черепа и скелеты, кое-где торчали ржавые остовы автомобилей, а на камнях, у причала, застыли искореженные остатки катеров и яхт. А ведь когда-то здесь был настоящий рай, гордо именуемый – Вилль де Солей – Город Солнца! Ныне же… Если что и осталось, так, может быть, на той стороне? Ведь именно там находились военные склады… они-то и сдетонировали, так что, если искать, так, пожалуй – вот здесь, под ногами.
Александр прикрыл глаза, вспоминая. Здесь вот была небольшая площадь, там, на углу – кафе «Де Маго», а еще чуть дальше – уютный особнячок Натальи… прабабушки Лешки.
– Одни развалины кругом, – хмыкнул подросток. – А ведь здесь когда-то стояли дома – это видно. Тут вон, был двор, сад, ограда… А вон там, – он показал на оплывший бесформенный холм, – наверное, церковь.
– Хоть бы одно уцелевшее здание, – Саша покачал головой. – Впрочем, если и не найдем – не страшно. Похоже, все, что надо, я уже увидел. И нечего тут больше искать.
– Так что? – обрадованно потер руки парнишка. – Уходим?
– Уходим, – молодой человек согласно кивнул. – Только пройдем через город… там ведь дальше, – Саша показал рукой, – есть тропа в горы?
Алексей кивнул:
– Да есть. И все-таки, жаль, что ты ничего не нашел. Ничего, к чему так стремился. Кстати, если не сохранились сами дома, то могли уцелеть подвалы.
Александра словно током ударило: а ведь парень-то прав! И верно – подвалы. Хоть что-то присмотреть, прибрать к рукам – насколько помнил молодой человек, многие здешние жители собирали местные вещи: украшения, золотую и серебряную посуду, украшенное драгоценностями оружие. Хотя бы это могло остаться и сейчас весьма пригодилось бы. Если раньше не растащили. Впрочем, Алексей говорил, что сюда почти никто не приходит – гиблое, злое место.
И эти… нет, если б они устроили здесь базу – это было бы видно. Что-нибудь огородили бы, пулеметы поставили.
– А вон и подвал, – идущий рядом Лешка показал на черное разверстое зево.
Рядом сохранилась каменная лестница, а под ней ведущий в подполье ход с сорванной давно дверью. Если б что и было – давно растащили, хотя все же заглянуть стоило. Так, любопытства ради.
– Ты подожди здесь…
Не дожидаясь ответа, молодой человек в два прыжка преодолел груды битого кирпича и осторожно спустился вниз… В нос ударил запах разложенья и тлена! Ну, а как же? Ну, а что же еще-то? Тем более, и ни черта не видно! Плюнув, Саша выбрался из подполья обратно.
По пути все же обследовали еще несколько подвалов и что-то типа подземного склада – похоже, что продуктового, повсюду валялись проржавевшие консервные банки, но, кроме них, ничего интересного не было.
– Может, пойдем отсюда? – заканючил Малыш. – Ничего ведь тут нет, один тлен. Гнусно.
Александр молча кивнул – действительно, гнусно, да и ловить здесь нечего.
– Ладно, идем… Сейчас только вот к лодкам спущусь – гляну и сразу обратно.
– Я здесь подожду, – подростку явно неохота был спускаться к озерку, а затем подниматься обратно. – Вон, у той повозки, – он кивнул на ржавый грузовик с давно сгнившим кузовом, маячивший в полсотне шагов впереди. – Посмотрю – что там?
– Давай, – махнув рукой, Александр зашагал к причалу, стараясь не поранить босые ноги о кирпичи, башмаки-то у него забрали, еще до пещеры. Да, какая-нибудь обувь… она бы сейчас здорово пригодилась. Может, на яхтах, на катерах что и сыщется? Их-то песком не так и запорошило, разве что искорежило только.
Осторожно спустившись по камням вниз, молодой человек забрался в первую попавшуюся яхту. Искореженная надстройка, давно разграбленные каюты, осколки приборов… А, вот, кажется, то, что нужно! Какие-то спортивные тапочки…
Черт! Малы… Может, во-он на том катере повезет?
Выброшенная из воды взрывом посудина лежала на боку, зияя выбитыми стеклами иллюминаторов… тоже все давно разграблено. Хотя нет! Люк в трюм заперт на массивный такой замочек. Просто так не откроешь – и никакой местный кузнец не поможет. Однако за все прошедшее время петли основательно проржавели… найти подходящий камень… Ага! Вот – лом.
Поплевав на руки, молодой человек размахнулся, ударил… Вот удача! И в самом деле – проржавело. А ведь в трюме никто не шарил… судя по всему… все цело, все на месте, все, как и было допрежь… Только пирамиды выкрашенных в серо-зеленый цвет ящиков, конечно, рассыпались. Вот снова пригодится ломик! А ну-ка…
Саша вскрыл наугад первый попавшийся ящик… Опа!!! Снаряды!!! Похоже, что для зенитной автоматической пушки, вроде на палубе именно такая стояла… искореженная вся, погнувшаяся… А в том ящичке что, тоже снаряды? Они самые… Жаль. Вот если б гранаты! Может быть, где-нибудь и пригодились бы… Снова снаряды… а вот – и мины! Тяжелые, тускло блестящие от смазки, лепешки. И что с ними делать? Так, как и со снарядами – ничего! Целый арсенал – однако с собой далеко не утащишь. Да и к чему? Заминировать Карфагенскую бухту?
Да уж – целые арсенал. И снаряды, и – отдельно – взрыватели, и мины… А вот и патроны! Пять сорок пять калибр. К «калашникову»! Черт… Найти б еще автоматы! Так… патрон где? Вот они… значит, «калаши» – если они тут есть – где-то рядом. Может, во-он там, внизу…
Саша поднатужился, сбросил пару ящичков – взрыватели не в ввинчены, не должно бы ничего детонировать, иначе хороший будет фейерверк!
Нет, обошлось, слава богу. Теперь во-он тот, нижний, ящик колупнуть. Ломом его – хабах! Что есть силы. Однако не поддается, гад…
Молодой человек ударил еще раз, несколько раз подряд. Употел, выругался… Наклонился, просунул в щель руку… что-то такое нащупал… этакое, скользкое, в смазке. Осторожненько потянул на себя, еще не совсем веря…
Вот он! Господи… А ведь, оказывается, не зря шел!
Новехонький «АК-74», как говорится – и вошь не трахалась. И магазины… два…
Теперь за малым дело – ветошь, и отдраить все, очистить. Автомат, он всегда пригодится… один. А вот второй явно лишним будет. Нет, можно, конечно, Лешку вооружить, но… к чему? И одного огнестрела хватит, тем более – и не походишь с ним в людных-то местах, вещь уж больно приметная, громоздкая, под плащом не спрячешь… Ну, если только очень сильно постараться… Опять таки – к чему? Очередь, выстрелы… очень уж все специфическое. Кому надо – живо сообразят, откуда ветер дует. Это все равно, что на лбу написать – «Я – из будущего» крупными белыми буквами. Крупными белыми буквами… Так ими все уж и написано, только не на лбу – на спине: «Паризьен Электрик». Не пора ли избавляться от курточки? Ну, пока, наверное, рановато – холодновато ночами-то, можно еще поносить, пока на приморские равнины не вышли, а уж там и выкинуть. И автомат – тоже где-нибудь там припрятать. Может, еще и сгодится – мало ли? Склад этот, опять же… Снова его закрыть, замаскировать… Правда, зачем? Кому он тут нужен-то? Местные точно не допрут, что к чему. Да и не ходит сюда никто.
Вытерев руки от масла, Саша забрался в каюту, где и обнаружил берцы – очень даже подходящие берцы, ничуть не истлевшие… чего никак нельзя было сказать об их хозяине-скелете, с ног которого Саша обувку и снял. А что? Босиком ходить, ноги ранить? То-то же!
Надев берцы – пришлись почти впору, лишь чуть хлюпали – так ведь это потому что без носков – молодой человек перекинул через плечо автомат, и, сунув в карман куртки запасной магазин, почему-то почувствовал себя намного увереннее и веселее. А чего такого случилось-то? Всего-то навсего – железяку на шею повесил…
Интересно, как там у Лехи дела?
Фальшиво насвистывая какой-то бодрый мотивчик, молодой человек зашагал наверх – уж теперь-то шел быстро, в ботинках-то, не босым!
Поднявшись по причалу, закричал:
– Эй, Леша, ты где?
И осекся…
Парнишку, со связанными за спиною руками, уже вели под конвоем какие-то люди в серых бурнусах и длинных, такого же цвета, хламидах. Раз, два… четыре… и позади – столько же… И еще – вон тот бородач – кажется, главный. Девять человек, и почти у всех, за исключением чернобородого вожака – луки. Саша не тешил себя иллюзиями: против лучников, да еще на незнакомой местности, со множеством укрытий, у автоматчика практически нет шансов. Это только совсем уж глупые детишки, глядя какой-нибудь псевдоисторический фильм, прикидывают – эх, сюда бы автомат или, еще лучше, пару пулеметиков – ух, и покрошили бы нафиг все персидское войско!
Нет, не покрошили бы… Это же воины, а не кисейные барышни! Первый шок пройдет тут же, а дальше… Ну, грохочет что-то, мечет невидимые стелы, убивает… и что с того? Отвлечь, обойти с флангов… Хороший лучник за минуту три десятка стрел запросто выпустит, причем прицельно.
Нет, если дать им опомниться, шансов нету…
А значит – и не нужно ни в какие переговоры вступать!
Александр поудобнее перехватил автомат, бросая – чтоб отвлечь – первую пришедшую на ум фразу:
– Эй, хари! Стулья для трудящихся почем? Лешка, ложись!!!
И сразу, с ходу – очередью – скосил троих. Тут же нырнул, укрылся за камнем… чувствуя, как просвистели над головой стрелы…
Ага… эти черти еще стоят. Не сообразили… отлично!
И снова – очередь, на этот раз – короткая, срезавшая вожака. За нею – еще одна.
Теперь бы подняться… Нет, сперва подползти ближе к грузовику… Черт, пыли-то…
– Лешка, ты как?
– Да слава богу… Осторожно, слева!
Снова очередь. И чей-то короткий крик. А вот не надо тут с ножичками, не надо…
Подняв бессильно выпавший из руки только что пристреленного врага кинжал, Саша разрезал стягивающие руки подростка путы и, подмигнув, попросил:
– Проверь всех. Не хотелось бы получить стрелу в спину.
– Сделаю, – понятливо кивнул Малыш. – Дай кинжал, господин Александр.
Молодой человек протянул парню клинок и хмыкнул:
– Говорю же, зови – дядя Саша.
– Понял, господин Александр.
Ну, надо же – господин. Ишь ты, как зауважал. Силу все уважают, особенно вот такую – наглядную.
– Все… – парнишка вернулся быстро, обтер об подол рваной туники кровавое лезвие. – Теперь можно не опасаться стрелы… дядя Саша.
– Что ж, пошли, – молодой человек повесил автомат на грудь и зашагал, не оглядываясь.
– Дядя Саша… – забежал вперед подросток. – А это что, лук такой, да?
– Да, лук.
– Прабабушка рассказывала, я знаю – он мечет невидимые стрелы, так?
– Так.
– А ты научишь меня из него стрелять?
– Пожалуй… Но только помни, главное орудие воина – это его мозги.
– Но этот грохочущий лук, он…
– Ну, уложишь ты из него сто человек… Нет, сто не уложишь – человек шестьдесят. А дальше что? Стрела в шею… Или ловко брошенный дротик. Секира, пущенная в череп… И где тогда окажутся твои мозги, воин? В траве? В пыли? В кустах?
– Да это все понятно, – закивал юноша. – Но все же… Этот грохочущий лук… ты ведь сейчас положил почти дюжину.
– И это плохо!
– Почему плохо?
– Потому что нельзя просто так убивать, если есть хоть какая-то возможность не делать этого. Увы, у нас такой возможности не было. Поэтому, помолимся, юный друг мой.
– Да, помолимся, – охотно согласился Лешка. – Возблагодарим Господа за то, что он очень вовремя послал тебе грохочущий лук!

Глава 12. Быстрый ветер

Но стало ясно,
что не было счастья…
«Беовульф»

Лето 533 года. Карфаген (Колония Юлия) 

Вообще-то, какая разница – Гиппон или Карфаген? Карфаген, именуемый с римских времен Колония Юлия, даже еще и лучше для дела – все-таки столица, может быть, и флот Гелимера уже вернулся с Сардинии, а не вернулся – так можно подождать, пошляться по злачным местам, пособирать сплетни о странных советниках короля, о корабле-городе.
Конечно, Гиппон Регий – ближе. Но ненамного, и если уж на пути беглецов попались паломники, идущие в Карфаген, было бы грех не воспользоваться столь подходящим случаем.
Стук посохов о высушенную раскаленным солнцем тропу первым услыхал Алексей и сразу встрепенулся, напрягся.
– Что такое? – замедлил шаг Александр.
Юноша показал рукою:
– Там, впереди, кто-то идет. Слышишь?
Теперь и Саша услыхал шаги, посохи… а вот – запели.
– Что такое они поют? – удивился молодой человек.
Его юный спутник лишь хмыкнул:
– Псалмы, что же еще-то? Думаю, это монахи, паломники.
– Кафолики или ариане?
– У сторонников Ария нет монахов. По крайней мере, я их никогда не встречал.
– Что ж…
Саша соображал быстро: паломники – это очень хорошо, это удача – вряд ли монахи вызовут хоть у кого-то какие-то подозрения. Да, арианская власть их не жалует, впрочем, Гелимер, кажется, сделал какие-то послабления в этом смысле… или ему посоветовали их сделать, дабы ненужными репрессиями не настраивать против себя большинство населения. Хотя… давно уже настроили.
Сняв с плеча автомат, Александр вытащил запасной магазин, аккуратно завернул оружие и патроны в куртку, ту самую – «Паризьен Элекрик», и, тщательно запрятав все это под приметный камень, озабоченно посмотрел на Лешу:
– А знаешь ли ты какие-нибудь псалмы, мой юный друг?
– Да не особо, – подумав, честно признался подросток. И тут же спросил: – А зачем ты оружие выбросил, дядя Саша?
– Не выбросил, а припрятал. Хотя вряд ли еще раз окажусь в здешних местах… Камень запомни – может, и тебе когда пригодится.
Александр все же научил парня управляться с «калашниковым», и гордости юноши не было предела! Потому и переживал парень – ах, как же теперь без гремящего лука-то?
– Никогда не тоскуй о вещах, друг мой, – наставительно заметил Саша. – Что вещи? Даже самые лучшие и, казалось бы, необходимые – просто пыль. Сегодня есть, завтра – нету, послезавтра – опять есть, и даже еще лучше, чем были. Черт с ним, с гремящим луком, тем более железных стрел уже – сам видел – осталось раз-два – и обчелся… Ну, что ты смотришь? Давай, затягивай песню… тьфу ты – псалом!
– Я… я не знаю.
– Тогда молитву! Громко и нараспев. И поспеши – нам нужно нагнать монахов.
– Агнус Домини-и-и… – прибавив шагу, послушно затянул Леша.
Александр подпевал ему, как умел – выходило не очень-то складно, зато громко, и всем было сразу ясно – молитва!
Монахи – числом с дюжину, – услыхав сии песнопения, остановились.
– Да благословит вас Иисус и Святая Дева, братья! – подойдя ближе, на католический манер произнес Саша. – Смею ли спросить – куда путь держите?
– Идем в Колонию Юлия, путники, – вполне доброжелательно отозвался седобородый старец с большим, загнутым сверху, посохом, по всей видимости – старший.
– И мы туда же! – молодой человек широко улыбнулся. – Поклониться святой Перпетуе, испросить благости и покровительства во всех наших делах.
– Хорошее дело, – одобрительно кивнул паломник. – Идемте же с нами, добрые люди, ведь вместе куда веселей, да и безопаснее – по дорогам бродят разбойники… избави, Господи.
Седобородый, а за ним и все остальные монахи, и Александр с Малышом – перекрестились.
– Меня зовут брат Силистрий, – улыбнулся старец. – Я тут, у братьев, вроде как за старшего.
– Я – Александр, а это Алексий, племянник.
– Алексей, не Алексий, прабабушка же так назвала! – заспорил было подросток, но Саша нетерпеливо махнул рукой – идем уж. Алексей, Алексий – какая разница-то?
Так и зашагали дальше – впереди – монахи, за ними – беглецы. Продвигались вперед медленно – с чувством, с толком, с расстановкой, как видно, паломники привыкли не спешить, словно бы показывая свою отрешенность от всяческой мирской суеты. Останавливались у каждой развилки, молились, испрашивая у Господа или какого-нибудь почитаемого святого удачного пути и счастья для всех путешествующих. А когда вышли на широкую мощеную дорогу – естественно, римскую, – тут уж устроили целый молебен, крестились и клали поклоны минут двадцать, если не полчаса, после чего сели трапезничать, щедро поделившись едой (уж какая была) со своими новыми спутниками.
– Ну, и зачем нам в Колонию Юлия? – улучив момент, заканючил Лешка. – Нам же в Гиппон надо.
– Зачем нам в Гиппон?
– Ха! Так ты ж сам сказал – идем, мол, в Гиппон Регий, а там… оттуда – в Гадрумет на каком-нибудь попутном судне.
– Какая разница? Поплывешь в Гадрумет из Колонии Юлия… может быть, и я с тобой двину. Еще и ближе. И с чего тебе так дался Гиппон?
– Гиппон привычнее, – чуть помолчав, смутился юноша. – Я там был три раза… А в Колонии Юлия – никогда.
– Ну, вот видишь! Хоть столицу посмотришь.

Закончив трапезу и молитву, паломники вновь двинулись в путь. Отроги крутых гор постепенно сменились пологими холмами и широкими долинами с зелеными виноградниками, оливковыми рощами и садами. То тут, то там попадались засеянные пшеницей поля и окруженные оградами из плоских камней огороды, по обеим сторонам дороги, меж полями, рощами и огородами белели виллы, когда-то римские, а ныне – вот уже около сотни лет – принадлежащие завоевателям-вандалам. Еще первый король – знаменитый Гейзерих – приказал наделить всех своих воинов землей и никогда не брать с них налогов. Вот так и жили – за счет местного населения, а как же еще? Слава богу, земли кругом лежали плодороднейшие, продуктов хватало. Если, кончено, не случалось слишком уж засушливых или слишком дождливых лет.
Все чаще по пути встречались повозки, всадники и бредущие с вилами на плечах крестьяне, скорее всего – посаженные на землю рабы и колоны. Паломники приветливо здоровались со всеми, пели псалмы, молились – и получали милостыню, пусть не такую уж щедрую – хлебные лепешки, кувшинчик вина, сыр, оливки, но и этой пищи вполне хватало, и в пути монахи не бедствовали.
Один крестьянин оказался ну до чего любопытным, так и ехал на своей запряженной быками телеге рядом с братом Силистрием, пока не пришло время свернуть, все расспрашивал о святых мучениках, да о казнях.
Брат Силистрий удовлетворял похвальное любопытство мирянина на полном серьезе и с видимым удовольствием, во всех подробностях рассказывая о покровительнице Карфагена святой Перпетуе. Как она родилась – в роскоши и неге, в семье почтенного римского патриция, конечно же – закоренелого язычника и врага Светлой Христовой веры, как – тайком от деспота-отца – крестилась, восприняв Слово Божие, как пошла на смерть за свою веру, не одна, а со многими сподвижниками, как дикие звери, выпущенные для казни, улеглись у ног святой, словно агнцы, и тогда язычникам-римлянам пришлось прибегнуть к мечам…
Саша и сам слушал с удовольствием, качал головой, крестился, нарочно выказывая свою набожность всем паломникам, а в особенности – их седобородому старшому, манеры которого выдавали человека образованного и явно из богатой семьи, не вандальской, конечно, а римской. И это было неплохо! Пару раз молодой человек задавал кое-какие вопросы, еще раз утвердившись во всех своих догадках, и, мало того, пришел к выводу – брат Силистрий – либо уроженец Карфагена, либо очень долго там жил. И – как выходец из знатного местного рода – явно имел в этом городе весьма неплохие связи, чем обязательно нужно было воспользоваться.
В данный момент времени молодой человек, хорошенько поразмыслив, вовсе не собирался выдавать себя за вандала – могли узнать, мало ли… Пославшие Мириам люди – кто б они ни были – вовсе не выглядели дураками. Да, арест Александра сорвался, однако тут вовсе не их вина, а заслуга все той же Мириам, Сашиного воинского искусства да верного браунинга, который все же пришлось бросить, как и вот – недавно – «калашников». Если нет патронов – к чему таскать с собой пустую игрушку?
Если не вандал, тогда – кто? А кто угодно!
– Давно хотел спросить, брат Силистрий, правда ли, что в Колонии Юлия есть кафолический храм? – проводив глазами отъехавшего селянина, произнес Саша.
Монах довольно кивнул:
– Есть, и не один – слава Тразамунду-рэксу. Он ведь когда-то и разрешил их открыть…
– А нынешний рэкс Гелимер – не против?
– Гелимеру-рэксу, похоже, что все равно. Либо просто не доходят руки.
– Не надо ли что-нибудь сделать в церквях? Мой племянник – мозаичных дел мастер, и он мог бы… Без всякой оплаты, просто во славу Божию.
– Похвальное, похвальное стремление, – одобрительно улыбнулся монах. – Думаю, найдется ему работа во славу Господа нашего! Храм Святой Перпетуи давно пора подновить… О пище же путь твой племянник не беспокоится. Да и… – брат Силистрий вдруг хитро прищурился. – Мастер, работающий в Христовом храме, несомненно, найдет себе заказы от очень влиятельных и небедных людей. У кого-то дом, у кого-то вилла… Работы хватит.
– Но местные мастера…
– О, они не будут против… Я так думаю! – Силистрий помолчал и снова улыбнулся. – Твой племянник, как мастер – и вправду хорош? Слишком уж он юн.
– А вот мы сейчас у него спросим, – Саша обернулся и помахал рукой. – Эй, Алексей! Алексий!
Юноша молча подошел, поклонился.
– Что за мастер учил тебя искусству составления мозаик? – негромко поинтересовался старец.
– Мастер Амвросий из Гадрумета, – тут же пояснил Малыш. – Он, видишь ли, святой брат, вынужден был уйти из своего родного города и… В общем, поселился у нас.
– Тебя учил Амвросий из Гадрумета? – изумленно переспросил брат Силистрий.
– Да, именно он.
– И что же, он хвалил тебя?
– Да уж не ругал.
– А сейчас мастер Амвросий жив?
Подросток скорбно качнул головой:
– Увы, давно уже умер.
– Царствие ему небесное!
– Царствие…
Александр тоже перекрестился и довольно хмыкнул. Итак, Лешка, можно сказать, был пристроен, осталось подумать о себе любимом. Ну, да тут и думать было нечего – не воин, так кулинар! Отыскать любую подходящую таверну, устроиться, пусть даже, на первое время, помощником, а там… Главное дело – завести необходимые знакомства, нет, не среди сановников или людей влиятельных или имущих – что им какой-то там повар? Нет, вполне достаточно будет и слуг, без которых не обходится ни один богатый дом. А слуги частенько бывают даже осведомленней своих хозяев и – не редкость – гораздо умней. Не по дружбе, так за солиды расскажут, что нужно. Да, за солиды, они же – номисмы, они же – безанты – чуть больше четырех с половиной граммов чистого золота.
– Дядя Саша…
– А?
– Ты о чем размечтался-то?
– Так, о своем, а что?
– Да уж больно вид у тебя довольный.

Чем ближе к столице, тем многолюдней становилась дорога, она шла уже параллельно акведуку, несущему в город прохладную воду Атласских гор. Карфаген не испытывал недостатка в воде – благодаря римлянам. Благодаря римлянам он и расцвел вновь, после того, как ими же был разрушен: Август, Траян, Диоклетиан – чего только там не построили: термы, амфитеатр, прекраснейшие базилики, вообще, бывшая столица пунов быстро превратилась в зажиточный римский город – две главные – двенадцатиметровой ширины – улицы, пересекающиеся меж собою, делили Колонию Юлия на четыре больших квартала, примерно по сто двадцать домов каждый, на северо-западе, в квартале бедняков, правда, преобладали не дома, а хижины, зато на холме в центре города горделиво возвышался Капитолий, с колоннами и золоченым куполом, ничуть не хуже, чем в Риме. Разрушенный вандалами, он был вновь восстановлен, теперь уже – в качестве храма, напротив которого располагался дворец правителя – рэкса. На развалинах огромного амфитеатра – брата-близнеца Колизея – была выстроена церковь Святой Перпетуи. Именно здесь, на этой арене, когда-то предали казни эту ныне почитаемую покровительницу Карфагена. Синий купол храма был виден издалека, и брат Силистрий с удовольствием указал на него, как только паломники оказались в виду города.
– Вот! В этой церкви неплохо бы украсить мозаикой стены. Я знаком с настоятелем… и думаю, что ученику Амвросия из Гадрумета вполне можно доверять.
– Конечно, можно доверять, – тут же поддакнул Александр. – А как же! Уверен, мой племянник не подведет вас в столь важном и достойнейшем для христианина деле.

Алексей не подвел. Уже на следующий день, после того, как паломники, войдя в город, расположились на окраинном постоялом дворе, держателем которого был хороший знакомый Силистрия, юноша был представлен настоятелю храма Святой Перпетуи и тотчас же взялся за работу. Саша же первые дни просто осматривался, ходил по тавернам, в надежде выхлопотать себе местечко помощника повара. Из князи в грязи – именно так и можно было укрыться, спрятаться от лишних глаз.
Молодой человек искал себе место три с половиной дня, и лишь на исходе четвертого, кажется, договорился. Таверна называлась – «Глас моря». Небольшой зальчик – трапезная – не слишком-то фешенебельный вид: заведение больше посещали слуги, нежели люди, имеющие хоть какой-то вес в обществе. Кабатчик – юркий смуглый мужчина, заросший волосами, казалось, до самых глаз – исподлобья оглядев Сашу, недоверчиво усмехнулся:
– Ты – повар?! Клянусь, не подумал бы никогда! Моя жена обычно готовит, но… ей все труднее становится это делать – на руках маленькие дети, к тому же она снова вот-вот родит. Да, повар пришелся б мне очень кстати… Но ты! Ты не лжешь, Александр? Ты в самом деле умеешь готовить?
– И очень хорошо! – молодой человек горделиво выпятил грудь и усмехнулся. – Поэтому попрошу за свой труд достойную плату.
– А какую ты считаешь достойной?
– Определим исходя из количества посетителей, – уклончиво отозвался Александр.
– Их, увы, не столь уж и много.
– Будет гораздо больше, заверяю тебя!
– Да, но тут, поблизости, еще три таверны! Будем отбивать клиентов у них?
– Нет. Воспитаем своих.
Саша потер руки: кое-какой бизнес-план в его голове уже прорисовывался. О богатой клиентуре, конечно же, пока нечего было и думать, как и просто – о зажиточной. Слуги из небедных домов, мастеровые, грузчики, даже моряки – таверна-то для многих была на пути к гавани.
Договорившись с хозяином о работе, Александр первое время в маркетинговые дела не лез, а просто честно исполнял свое дело – готовил. И готовил так, что посетители облизывали пальцы – рыбу с маринадом и под различными соусами, телятину в таджине с черными бобами и чечевицей, сладкие слоеные пирожки и прочее, прочее, прочее…
И все же, все же поток посетителей был пока недостаточным для хорошего жалованья. Однако уже а первые же несколько дней новый повар вызвал нешуточное уваженьи хозяина и слуг, в роли которых обретались бедные хозяйские родственники – младший – лет двадцати – брат и две племянницы – разбитные улыбчивые девицы – Летиция и Фиорина – примерно такого же возраста, причем Летиция была замужем за моряком, обычным матросом, который, если не находился в плаваньи – а это случалось зимою, – тоже помогал по хозяйству заросшему кабатчику Сильвестру. Сестры были не похожи совершенно: Фиорина – добродушная и пухленькая брюнетка, причем – с белой кожей, а Летиция – худенькая смешливая блондинка, смуглая, но с серыми чувственными глазами. Обе сестрицы сразу же положили глаз на нового повара, и, как ни странно, особенно в этом усердствовала Летиция. Не мешал и вечно находящийся в плаваньи муж, и маленькие дети. В общем, обе кабатчицы усиленно строили Саше глазки… Ну, да бог с ними, с кабатчицами, пока было не до них. Надо было привлекать клиентуру, причем такую, какую нужно. Чтоб было кого о чем расспросить!
Молодой челочек теперь жил здесь же, на втором этаже, в небольшой комнатухе-пенале, напротив которой, в точно таком же пенале размерами полтора метра на два, поселился и Алексей, естественно, представленный Сашей в качестве родственника. Леша, впрочем, окказался человек занятой – и дневал и – иногда – ночевал в церкви Святой Перпетуи, украшая стены мозаикой из непрозрачного цветного стекла. Настоятель церкви, кстати, был пареньком очень доволен, а у юного мастера, как и пророчил брат Силистрий, уже появились и «левые» заказы, которые мастер исполнял по воскресеньям – сперва отстояв заутрени и замолив грехи.
Саша же…
По вечерам, отправив девчонок мыть посуду и готовить кухонную утварь к завтрашнему дню, Александр любил посидеть вместе с Сильвестром на лавочке у входа в таверну. Чудесное оказалось местечко! Тенистые каштаны, цветы, кувшинчик вина…
– А почему бы не выставить столы наружу? – удивляясь, завел разговор кулинар. – Ведь здесь так чудесно, думаю, и люди бы оценили, зашли.
– Ха! – кабатчик Сильвестр хмыкнул. – Ты знаешь, сколько налогов нужно будет заплатить за каждый стол? Нет, не выгодно.
– А там, внутри, в зале – ты тоже платишь за каждый стол?
– Внутри – другое дело. Это считается – в таверне.
– А если поставить меж этими деревьями ограду и установить легкую крышу? Это будет считаться таверной?
– Хм… ну, по всем законам – да.
– А вон там, за платанами – женщины с маленькими детьми, это кто, няньки?
– Да, няньки из богатых домов.
– А почему бы им не заглянуть к нам в таверну? Вместе с детьми – их мы можем привлечь сладостями и пирожками.
Вот в таком плане Александр с кабатчиком и беседовал, и все эти разговоры не пропадали даром – Сильвестр оказался парнем не промах, делал так, как советовал новый повар. И сладкое стали подавать, и слухи о новых яствах по всей округе пустили – ради этого в таверне специально кормили бесплатными обедами местных беспризорников.
Не прошло и недели, как в «Глас моря» потянулся народ: те же няньки, а потом, глядя на них – и служанки из зажиточных семейств, и слуги…
Саша, дабы не упустить никого из виду, даже завел картотеку – записывал на тростниковой бумаге нужных людей.
«Пульхерий, слуга из семейства Лондиев. Лондий Марцеллин – мастер портовых сооружений.
Сальвиан, лодочник – любит красное вино, часто ошивается на торговой пристани – завсегдатай.
Прокл – оптовый поставщик рыбы, скряга, «косит» под бедного.
Вальдиния, служанка в доме Сергия Валента. Валент – крупный торговец, имеет три скафы и склады на виа Лонга. Младший сын купца – Валентин – семи лет, любит сдобные булочки.
Седьдикха – торговка ракушками…
Аврелия – служанка в богатом доме…
Сикстий – краснодеревщик…
Каринтий – хороший знакомый Вителия Хромоножки, садовника Эмилия Варга, скотопромышленника и торговца мясом.
Лания, Аграфена, Софья – девчонки из ближайшего лупанария, довольно дорогого».
Вот примерно такой список получился. Все – нужные люди, те, через которых Александр надеялся выйти в конце концов на корабль-город и пришельцев из будущего. А потому иногда и сам выходил к гостям – приносил на серебряном блюде только что приготовленные яства, степенно кланялся, с достоинством выслушивая хвалебные отзывы посетителей, улыбался.
И все бы хорошо, да вот зараза Летиция! Еще называется – замужем, и с маленькими детьми! А так приставала – прямо внаглую, видать, пришелся-таки ей новый шеф-повар по сердцу. Нет, оно конечно, Летиция – дама весьма симпатичная и очень даже не дура… И тем не менее Саше пока было не до любовных утех, много чего нужно было еще сделать, многого добиться, да и, честно говоря, укоры совести тоже не нужно уж совсем-то сбрасывать со счетов – все ж таки Александр был человеком женатым, причем – по любви.
Что же касается Летиции, то, при всем к ней уважении, Саша не раз уже замечал, как ветреная морячка флиртовала то с одним посетителем, то с другим, а потом куда-то исчезала, правда, не надолго – действовала осторожно и на рожон не лезла. Вот только с поваром… ох, видно было – не могла с собой сладить!
Хорошо хоть напарница Летиции Фиорина – дама незамужняя и тоже весьма свободных нравов – явно крутила роман с краснодеревшиком Сикстием, молодым вдовцом с домом, садом и вполне востребованной профессией, короче – с человеком весьма и весьма перспективным, к тому же ревнивцем, косо посматривающим на любого, удостоенного от Фиорины даже веселого взгляда. На любого, кроме Саши – тот, как жена Цезаря, казался вне подозрений, тем более, как подозревал молодой человек, Летиция как раз и снабжала ревнивого воздыхателя своей сестры всей информацией о последней. Хотя и не только о ней, впрочем.
Поначалу-то, как потом выяснилось, краснодеревщик едва не зарезал ничего не подозревающего Алексея, парень просто дал Фиорине постирать тунику… точнее, она сама на том настояла, и даже погладила подростка по голове… что и вызвало нехорошие толки и слухи, довольно быстро, однако, улегшиеся – во многом благодаря все той же Летиции. Чем уж расплачивался с ней Сикстий – бог весть…
Все вроде бы складывалось вполне удачно – и у Саши, и у Лешки, только вот как-то раз юноша явился с большим синяком под левым глазом. Поспорил с кем-то по пути, зацепился языком… вот и результат. Ладно, чего уж – бывает, тем более – в его-то возрасте, Александр даже и внимания не обратил на синяки, пока через пару дней «племянник» не явился, прихрамывая.
– Понимаешь, дядя Саша, камни со стенки упали… и прямо мне на ногу – едва отскочил.
А еще через день была черепица с крыши, едва не угодившая в голову… и попавшая в предплечье, потом – буквально назавтра – Алексея едва не покусала собака, хорошо, парень отбился камнями, причем очень быстро: то ли собака оказалась трусливой, то ли – науськавший ее хозяин.
Все это стало активно не нравиться Александру: случившиеся с парнишкой несчастья уже никак нельзя было считать простым совпадением, тут чувствовалась чья-то рука. Алексей явно перешел кому-то дорогу… и не надо было долго гадать – кому.
Саша как-то прямо с утра заглянул в каморку Лешки:
– На работу собрался?
– Ну да. В один дом, здесь рядом. А завтра с утра – вновь в церковь Святой Перпетуи, сегодня вечером плотники там поставят леса.
– Леса? – молодой человек сразу насторожился. – А тебе они зачем?
– Ну, как же! Я же под самым куполом мозаику класть буду!
– Удачи, господин мастер! Смотри, на кулак не нарвись или, там, на злую собаку.
– Не нарвусь, я теперь осторожный.
Смеясь, парнишка махнул рукой и быстро спустился с лестницы. Проводив «племянника», Саша озабоченно покачал головой и подозвал попавшихся на глаза сестричек:
– Эй, Фиорина, Летиция, вечером за меня поработаете? Там разогреть кое-что да соус приготовить. Сладите?
– А сам ты что же?
– Да хочу до церкви пройтись. Вечерню отстоять, помолиться.
– Ишь ты! Хорошее дело. Нет, в самом деле – хорошее. Ты не думай, мы тоже каждое воскресенье в Божий храм ходим, чай, не язычницы.
– Я знаю.

Молодой человек отправился по своим делам сразу после полудня – сказал, что хочет еще заглянуть на рынок. Правда, до рынка не дошел, свернул к церкви и, на развалинах цирка, нос к ному столкнулся с обожателем пухленьких прелестей госпожи Фиорины краснодеревщиком Сикстием.
– Сальве, Александр! – краснодеревщик и повар друг друга уважали, так ведь и было за что, оба – в своем деле профессионалы.
– Сальве, Сикстий, сальве. Ты случайно не от храма Перпетуи идешь, дружище?
– Нет, а что?
– Да там плотники должны леса ставить, вот я и подумал…
– Так я ж, друг Александр, не плотник!
– Понимаю. Извини, если обидел. Просто подумал – вдруг ты видал, ставят уже там леса или нет? Хотел потом сторговать пару досок – заказать у тебя же шкатулку.
– Шкатулка – хорошее дело. Только доски от лесов не бери, я тебе лучше сам выберу.
– Вот славно!
– Да и леса плотники еще не поставили – попались по пути, бедолаги, как раз доски несли.
Сикстий усмехнулся – к плотникам он относился примерно так же, как дальнобойщик с большим стажем к только что купившей права типичной блондинке.
– А, так, значит, ставят еще… Ты что такой озабоченный? С Фиориной поругался?
– Да нет, не поругался, сегодня еще не успел. Просто мы уже о свадьбе подумываем…
– О! Тоже хорошее дело! – Александр хлопнул краснодеревщика по плечу, да с такой силой, что тот, хоть и был мужчиной молодым, коренастым и, в общем, не слабым, аж присел.
– Ну и тебя и удар, дружище!
– Просто рад за тебя, – ухмыльнулся Саша. – Так что ж ты такой хмурый-то?
– Будешь тут хмурым, – Сикстий махнул рукой. – Свадьба это ж, брат, не такое простое дело.
– Ну, ясно – не простое.
– Я к тому, что на поминки… тьфу ты – на свадебный пир – серебришка уйдет в достатке. Ладно, с вином договорюсь, есть у меня знакомый виноторговец, а вот с мясом… прямо не знаю, как и быть, хочется ведь взять подешевле.
– А ты у того рыжего парня спроси… у-у-у… Ну, в нашу таверну все время заходит, снулый такой…
– А-а-а! Каринтий.
– Ну да, так, кажется. У него какой-то приятель – помощник крупного торговца мясом.
– Да-да-да! Я слышал, Каринтий не раз хвастался. Прямо вот сейчас к нему и загляну – он ведь башмачник, чинит башмаки на углу Портовой и виа Лонга. Спасибо, друг, что напомнил!
Просияв лицом, краснодеревщик быстро зашагал в сторону торговой гавани.
– Не за что, – уже вслед ему выкрикнул Саша.
И задумался: по всему выходило, что к церкви Святой Перпетуи идти было рановато. А куда не рановато? В лупанарий, что ли? В смысле – в термы.
О лупанарие (о термах) Александр вспомнил не так просто, а потому что увидал вдруг на улице знакомое лицо – юную жрицу продажной любви по имени Софья, девочку отнюдь не манерную и приятную во всех отношениях, которые только можно было себе представить. Саша вот представил – и тут же покраснел, стыдно стало перед собственной оставшейся далеко-далеко дома супругой.
И все же девчонку окликнул:
– Софья, душа моя, тебя ли вижу?
Жрица любви едва не споткнулась:
– Господи, Александр. Ты чего здесь?
– Просто гуляю. А ты? Чего бежишь, будто на пожар торопишься?
– Да как же мне не торопиться?! – девушка – темненькая, с упрямым личиком и темными большим глазами – всплеснула руками и вдруг осеклась. – Ой! Ладно, тебе скажу, только смотри – не болтай понапрасну!
– Могила! – приложив руку к сердцу, тут же заверил молодой человек.
– Тут среди наших, в банях, слух прошел, будто бы есть возможность заработать весьма прилично, не у нас, на острове Сардинии…
– На Сардинии?
– Ну, там же весь флот нашего Гелимера-рэкса! И девушки морякам и воинам, конечно, нужны – кто ж еще их утешит?
– Плохие они христиане – грешники!
– Ой, а кто же из нас без греха-то? Я вот заработаю денег – и все! В баню – ни ногой, дом куплю, замуж выйду, в церковь буду ходить каждый день… Три больших торговых корабля как раз не сегодня-завтра отчалят – «Гейзерих», «Целерус Вентус» и «Святая Анна». Надо поспешать! Еще не всех и берут.
– А хозяйка твоя, что же, тебя отпустила?
– Да ну ее в задницу, коровищу старую! Может, я потом сюда и не вернусь, может, в Гадрумет уеду!
Дался им всем этот Гадрумет! Впрочем – Гадрумет, Тапс, Гиппон Регий – там и после столицы жить не зазорно, в остальных же городишках – увы.
– Ну, все, побежала я… Рада была тебя увидеть!
– Взаимно, милая Софья, взаимно. Удачи тебе!
– И тебе тоже.
Проводив девушку взглядом, Александр задумчиво прислонился спиною к толстому стволу росшего на углу двух улиц каштана. Ишь ты, целых три корабля девушек, точнее сказать – падших женщин! Не много ли? Впрочем, для войска – не много. Правда, что же, получается, на Сардинии своих девушек нет? А не слишком ли подозрительно все это выглядит? Помнится, лет пять назад, команда «Тремелуса» – пришельцы – тоже охотно приглашали разбитных и веселых девиц! Однако не в таком количестве… хотя ведь, с другой стороны – «Мистраль» – это вам не бывший рыболовецкий траулер и не самоходная баржа – чай, народу побольше. Нет, чушь все… Везут на Сардинию охочих женщин, что ж – ничего необычного. Маркитантки испокон веков рядом с войсками были. Вряд ли тут «Мистраль» замешан, вряд ли… Тем более – за все это время никто из посетителей таверны и словом не обмолвился о корабле-городе. В Гадрумете вон, и то – та же Мириам – об том упоминала. Что ж, выходит, все пути ведут в Гадрумет – так, что ли?
И снова Саша углядел знакомое лицо – возвращался из гавани краснодеревщик Сикстий. И опять – озабоченный, деловитый.
Александр помахал рукой:
– Ну, как там? Нашел своего башмачника?
– Да-да, нашел! – увидев повара, радостно остановился Сикстий. – Бегу теперь за деньгами.
– Что, – удивился молодой человек. – Уже успел найти дешевое мясо?
– Успел! Сам же ты мне и подсказал… вечером поставлю кувшинчик. Ну, надо де так вовремя! Ему, Каринтию, сказал его дружок, Вителий Хромоножка, приказчик купца Эмиолия Варга. У Эмилия – две скотобойни, так ему заказ – на целых три корабля!
– Так-так-так! – Александр живенько ухватил спешившего краснодеревщика за рукав туники. – Что за корабли? И при чем тут мясо?
– А при том, что все быки, бараны и прочие – должны выдержать морское плаванье. Их повезут нашему войску. Отберут на бойнях самых лучших, остальных – продадут по дешевке. Вот я и спешу, друг!
– Тогда поспешай, удачи. Так на какие корабли продадут животных?
– Не знаю. На «Святую Анну» – точно…
На «Святую Анну»… махнув рукой убегающему знакомцу, Саша усмехнулся и пригладил волосы. «Святая Анна», значит. А остальные два кораблика наверняка – «Гейзерих» и этот… как его… «Целерус Вентус». Совпадение?
Молодой человек досадливо скривился – ну и что, что женщины и мясо. Войску и без того, и без другого не обойтись. На Сардинии свое мясо закончилось, как и женщины? Так, вероятно, флот Гелимера на рейде стоит, или – в какой-нибудь глухой бухте. К тому же никто в городе тайны из погрузки не делает. А значит – и нет там никакой тайны! На Сардинию все, на Сардинию – и падшие женщины, и мясо. Что ж, попутного ветра!

За всеми этими встречами, беседами времечко пролетело, и пора бы уже было идти к церкви Святой Перпетуи, куда Александр и направился, еще издалека увидев, как – прямо на глазах – вырастают на фасаде леса. Плотники работали сноровисто, споро, обходились малыми силами – двое подносили доски, двое – придерживали, двое стучали молотками. Работали на совесть, это было видно, Саша не зря проторчал с полчаса на паперти… Потом, как зазвонил колокол, вместе с прочим людом вошел в храм. Отстоял вечерню… ах, как дивно пели хористы – поистине ангельские голоса! А мозаика? Как играет пламя свечей на цветном стекле: голубое небо, строгие коричневые лица святых, сияющие золотом нимбы… И что же, это вот Алексей, Лешка создал все это чудо? Да уж, неисповедимы пути Господни. А Лешка, точно – Микеланджело!
Интересно, как бы незаметно проверить леса? Просто забраться? Да, именно так. Если кто-то решил избавиться от молодого и подающего надежды конкурента, то сейчас – точней, завтра утром – очень удобный случай. Просто подпилить досочку… Блин, самому бы сейчас не свалиться – вот будет номер!
Плотники как раз заканчивали свое дело, спустились сверху, довольно потерли руки, радуясь, что успели до темноты. Александр отошел чуть дальше, к развалинам амфитеатра, подождал, когда народ уйдет с паперти. Ушли и плотники, и последний нищий… и звонарь, и священники… И небо над головою стремительно темнело, а за куполом сверкала серебряная луна. Тишина стояла кругом, лишь в торговой гавани слышались крики, и – вот как раз в этот момент – молодой человек отчетливо услышал звук пилы. Он почему-то раздавался откуда-то снизу… хотя – все правильно, снизу и подпилить, так, чтоб вся пирамида упала, грохнулась вместе с тем, кто забрался на самый верх. Для чего следует лишь незаметно пнуть ногой нижнюю рейку… ну, или просто ее выдернуть. Место людное – потом можно спокойно уйти. А можно и не торопиться, постоять вместе со всеми, поахать, полюбоваться на своих рук дело, убедиться в том, что…
Все! Пора ловить лиходея.
Молодой человек, стараясь не очень шуметь, подошел к храму, к лесам, сразу же заметив фигуру человека с лучковой пилой.
– Вечер добрый!
– И тебе, господин, – лиходей ничуть не смутился.
Обернулся – обычный парень лет двадцати, коренастый, с приятной улыбкою.
– Вот, остался поправить леса…
Зачем он это сказал? Зачем плотнику отчитываться перед первым встречным? Да и неудобно леса подправлять – ночь-то, – хоть и луна, а все-таки маловато света.
Саша вовсе не собирался отпускать с миром этого подозрительного парня. Ухмыльнулся, подошел еще ближе, чтоб не дать лиходею уйти. Тут же и спросил, как, мол, рука у старосты Луция – не болит или все еще ноет?
– Нет, ничего, поправился Луций.
А не было у плотников такого старосты, Александр его только сейчас придумал, первое попавшееся на язык имя произнес!
Парняга, как видно, заподозрил что-то неладное… Вдруг, ни слова не говоря, швырнул пилу под ноги и бросился наутек!
Однако и Саша был начеку, успев ухватить лиходея за рукав туники… увы, тут же и оторвавшийся. Вот, черт! Беглец живенько помчался к развалинам, Александр, не отставая, за ним… Ну а дальше уже начался чистый паркур! Душегуб с разбега взобрался на мраморную лестницу – и Саша за ним, беглец, не раздумывая, сиганул вниз – Александр тоже…
И дальше – бегом! Старый портик… вокруг колонн… запрыгнуть на глыбу… соскочить вниз! Бегом, бегом, бегом… снова портик… лестница… прыжок… какие-то камни… колонна… еще одна… упавший и расколотый памятник… снова камни…
Молодой человек на ходу подобрал подходящую каменюку, швырнул в беглеца… не попал. Но лиходей обернулся, замешкался… и Саша с разбега прыгнул, достав парнягу ногою.
– У-у-у!!!
Завыв, тот покатился кубарем, правда, тут же попытался вскочить, но Александр не дал ему этого сделать: набросился сверху, резко ударил в печень – в боксе это называется «хук»…
– У-у-у-у!!! – снова завыл парень. – Чего тебе надобно?
Ага! Наконец-то хоть какой-то конструктивный разговор. Или уж по крайней мере – прелюдия. А то что это за мода – чуть что, сразу в бега?
– Ты подпилил леса…
– Нет! Тебе показалось!
Н-наа!!!
Удар прямым в морду!
И снова:
– У-у-у…
Еще удар! Еще, еще, еще…
– Не надо-о-о… Я все скажу…
– Говори!
В свете луны вдруг сверкнул кинжал – прощелыга ловко выхватил его из-за пояса… А вот ударить уже не успел – Саша перехватил руку, выкрутил…
– Пусти-и-и… сломаешь…
– Я этого и хочу!
– Нет, нет! Я все скажу… клянусь Святой серпетуей… Мне приказал Плавт.
– А это кто еще такой?
– Почтеннейший человек! Мастер мозаик…
Ах, вон оно что… Ясно! Нечестная конкуренция.
– Сперва приказал просто напугать, ударить, сказать, чтоб убирался… Мы его избили, так, слегка…
– Мы?
– У меня был напарник… есть… просто сегодня я его не взял, не хотел делиться – дело-то плевое…
– Ну, это оно тебе просто таким казалось.
– Значит – Плавт, – рывком усадив парня, молодой человек поднял кинжал.
– Не надо! – лиходей затрясся. – Прошу, не убивай, господин! Я ведь тебе уже все рассказал.
– Думаю, кроме тебя, Плавт и мозаичники смогут найти еще многих, – угрюмо заметил Саша.
Парень кивнул:
– Да, так. У мальчишки просто нет никаких шансов уцелеть. Против него – сила.
– А что, если ему вступить в артель мозаичных дел мастеров? Или как это называется – цех?
– Нет, – плененный душегуб вроде как успокоился, даже повеселел малость, лишь иногда трогал языком разбитую в кровь губу. – Я слышал, они обсуждали… Плавт и все прочие. Они никогда не примут в свой круг этого парня, слишком уж он…
– Слишком талантлив?
– Да! Он куда способней их всех! Его мозаики – это просто чудо, я видел сам…
– И тем не менее хотел убить мастера.
– Мне приказали! Я все рассказал… все…
– Что ж… – Саша поднялся на ноги. – Можешь идти.
– Благодарю тебя, господин, и пусть Господь…
– Считаю до трех… Вовремя не уберешься – кидаю нож. А метаю я хорошо! Да… передай Плавту – молодой мастер очень скоро уедет, так что не нужно никаких убийств.
– Хорошая новость! – осклабившись, душегуб поднялся на ноги и тотчас же пустился бежать.
Александр тоже не стал задерживаться на паперти: темнело, и главные улицы уже запирались рогатками ночной стражи. Следовало поспешить.

Утром – не очень рано, а отдав все распоряжения насчет обеда (точнее сказать – ужина, он тут считался главной трапезой дня), молодой человек вышел на улицу и быстро зашагал в гавань. Насчет подпиленных лесов он предупредил Алексея еще вчера ночью, как только вернулся. Как сказал парнишка, работы в церкви Святой Перпетуи осталось совсем чуть-чуть – можно управиться уже к обеду или даже раньше… Пора было искать попутный корабль, ибо Александр нисколечко не сомневался в подлости корпоративных интересов местных мозаичников, явно не собиравшихся терпеть молодого и удачливого конкурента. И в самой-то корпоративной общности не любят выскочек, а уж тем более тех, кто сам по себе. Ночной лиходей прав – у юноши здесь нет шанса! Если только не заручиться покровительством на самом верху… но до этого когда еще дойдет дело. Что ж, Гадрумет так Гадрумет – парень ведь не зря туда так стремился. Там есть покровитель, там примут в артель – в цех, а это и защита, и заказы, и уверенность в завтрашнем дне.
Увы! В гавань Александр прогулялся напрасно – попутного судна до Гадрумета – или хотя бы в соседний Тапс – не нашлось. В лучшем случае через месяц… это бы все равно, только вот – стали бы Плавт и его люди ждать так долго? Что ж, в принципе можно нанять и рыбацкий челн – серебришко у Леши нынче водилось. Вот, пусть завтра сам идет в порт и договаривается…
Войдя в таверну, молодой человек сразу же поспешил на кухню, то есть поспешил бы, если б не посетители, пожелавшие выразить свою самую искреннюю признательность кулинару.
По виду – моряки – они сразу же усадили Сашу за свой стол, хозяин, Сильвестр, лично притащило кувшин вина, выпили – «во славу великого мастера»!
Александр, честно говоря, был доволен, как-никак, любому приятно, когда хвалят то, что он делает, тем более что ведь и было, за что хвалить.
– Жаль, жаль, что мы уходим в плаванье, и будем лишены изысканной трапезы, столь искусно приготовленной тобой, славный господин Александр! – витиевато выразился один из моряков, точнее говоря – боцман – широкоплечий кряжистый мужичок с красным обветренным лицом и таким же красным – но это уже от вина – носом. – Да, да, наш корабль, увы, уходит уже сегодня.
– Сегодня? – удивленно переспросил Саша. – А в гавани мне сказали, что сегодня никто никуда не…
– Все правильно, – боцман с ухмылкой кивнул. – Мы и должны были отойти утром… как и остальные. Но… – моряк хитровато прищурился. – Наш шкипер – хитрец, и решил взять попутный груз. Завернуть на пути… а уж потом идти дальше.
– А куда будет груз? – молодой человек насторожился.
– Да не знаю… В Тапс, Гадрумет… куда-то в ту сторону. Нам как раз по пути.
– Так вы идете в Тапс? В Гадрумет? – обрадованно воскликнул Саша. – Моего племянника с собой не возьмете? Ну, очень надо… Он заплатит, не сомневайтесь.
– Ладно, – моряки переглянулись, и боцман кивнул. – Зови своего племянника.
– Сейчас… Сильвестр, дружище, Алексий еще не пришел?
Хозяин хмыкнул:
– Только что явился да завалился спасть. Сказал – устал очень.
– Ничего! На корабле выспится, – Саша быстро вскочил из-за стола. – Пойду за ним… Мы быстро!
– Да мы пока не уходим – еще накатим по кружечке.
Поднявшись по лестнице наверх, Александр растолкал парня:
– Вставай, братец, вставай! Ты сейчас отправляешься в Гадрумет.
– Я? – подросток очумело захлопал глазами. – Вот прямо сейчас?
– Сейчас же! Одевайся! – Саша швырнул парню тунику. – Моряки уже тебя ждут. Быстрее.
– Да сейчас, сейчас… ты ж говорил – неделя, месяц…
– Уж извини – подвернулось попутное судно. Но они не собираются долго ждать.
– Лициний из Гадрумета… – натянув тунику, мечтательно улыбнулся юноша. – О, это великий мастер! Его мозаики…
Мозаики…
Александр вдруг улыбнулся от внезапно пришедшей ему в голову хулиганской мысли. А что, если… Нет, правда – подать о себе знак, попытка не пытка! И как же раньше-то не догадался.
– Слышь, Лешка… попрошу тебя об одном – сделаешь?
– Для тебя – все, что угодно.
– Только не спрашивай – для чего – ладно?
– Ну, говори уже!
– У тебя же есть где-то восковая табличка и стилос?
– Ну, конечно есть – я ж мозаичник, как же без этого-то? Но я все уже сложил в мешок…
– Так достань. Ну же!
– Да пожалуйста… на!
Схватив табличку, Александр ухмыльнулся и нацарапал заостренной свинцовой палочкой – стилосом – слова, – между прочим – по-русски:
«Здесь был Саша. 533 г. лето»
– Вот… Будешь делать мозаику на какой-нибудь вилле – выложи где-нибудь. Ну, в качестве орнамента, что ли… Ммм… и вот так еще… по-французски – «Же этэ иси. Саша. 533. л'етэ. Салют, д-р Арно». Сделаешь?
Подросток улыбнулся:
– Я ж сказал уже. Выложу, выложу, не сомневайся… Буквы какие странные… это греческие?
– Считай, что так.
Они простились внизу, обнялись, парнишка даже засопел носом, светло-голубые глаза его заблестели:
– Жаль, что ты со мною не едешь.
– Ничего. Гадрумет – не край света, еще свидимся.
– Да не переживай ты за своего племянника! – хлопнув Сашу по плечу, расхохотался боцман. – Лично за ним присмотрю – никто не обидит. Доставим в лучшем виде!
– Да будет к вам благословенен Господь!
Всей компанией они пошли в гавань, моряки и их пассажиры уселись в лодку, отчалили – судно стояло на рейде – вместительный парусник – крутобокая четырехмачтовая скафа. Вот уже лодка ткнулась носом в борт…
– Удачи вам всем, парни, – Александр перекрестил поднявшее паруса судно и долго смотрел ему вслед, до тех пор, пока широкие паруса скафы не растаяли в белесо-голубом, выжженном летним солнцем небе.
– «Целерус Вентус» – добрый корабль, – негромко заметил какой-то моряк, сидевший с удочкой на причале. – И шкипер его – человек ушлый, своего не упустит.
– «Целурус Вентус», – машинально повторив, Александр встрепенулся. – Как, как ты сказал, называется это судно? «Целерус Вентус»? «Быстрый ветер»?
– Я и говорю – «Быстрый ветер». Именно так, господин.

Глава 13. Морячок

И, в цепи ада
попав, запятнает
себя пороками…
«Беовульф»

Лето 533 года. Карфаген (Колония Юлия) 

И что было делать? Срочно нанять лодку – так на то нужны деньги, да и еще попробуй, сыщи подходящий челн. И выглядеть будет очень уж подозрительно – с чего бы это догонять уже ушедшей из гавани парусник? Да, подозрительно. Вот, если б сразу… Черт! Вот дурень-то! И чего ж не спросил, как называется судно? Услышал бы – «Быстрый ветер». Сообразил бы, что к чему… Как вот сейчас сообразил… только поздно. Впрочем, а почему поздно? Гадрумет ведь и впрямь – не за семью морями. Тут и плыть-то – тьфу. Тем более, все равно пришлось бы вместе с Лешкой в Гадрумете и высадиться, правда, допрежь того можно было бы попытаться разговорить моряков, что-то вызнать. Да, да – вызнать! Александр чувствовал, что напал на след! Мясо и прочее продовольствие, женщины – это все якобы везли на Сардинию. Якобы на Сардинию, теперь ясно – специально распустили слух. На самом же деле, курс трех судов – «Гейзерих», «Святая Анна» и «Быстрый ветер» – лежал совсем в другую сторону – на юго-восток, в сторону Гадрумета… Да, этот город лежал у них на пути, конечно же целью мог быть… нет, не «Мистраль», вряд ли «советники» Гелимера будут «светить» корабль раньше времени… скорее всего – какой-нибудь уединенный остров. С одной стороны, в какой-нибудь укромной бухточке отстаивается «Мистраль» с головорезами олигарха Киреева, а совсем в другом месте время от времени пришвартовываются обычные суда с продовольствием и вот, с падшими женщинами – для поднятия боевого духа, наверное. И вовсе не обязательно, что жрицы любви попадут на корабль-город – интимные встречи вполне могут происходить и на нейтральной почве, в каком-нибудь селении… как уже было когда-то с командой «Тремелуса». Но то – «Тремелус» – обычный, лишь слегка переделанный, траулер, и совсем другое – «Мистраль». Страшно даже представить всю его огневую мощь… пусть даже и без вертолетов. Тысячу бойцов на борт возьмет – запросто!
Итак, снова нужно попасть в Гадрумет. Саша прищурился – да, опасно, ведь там его ищут, точнее, не его, а некоего вандала Авдальда сына Рутгора. Но приметы есть – Мириам наверняка доложила. Правда, сумела ли описать татушку: штурвал, якорь и лента с надписью «Товарищ». Мириам – девушка умная, вполне могла рисунок запомнить. Хотя… ничего там такого необычного нету, даже с точки зрения этой эпохи людей: якоря здесь почти такие же – лапы и перекладина, вот только штурвал – так и тот на тележное колесо похож, а надпись на ленте – греческая. Правда, если девчонка изобразила все по памяти – а память у нее прекрасная – в точности. Кое-кто… кто ее послал – вполне мог бы кое о чем догадаться… Но это все опять же – из области домыслов. К тому же Мириам его тогда предупредила о засаде… которую же сама и привела. И, тем не менее – модно сказать – спасла… Да! «Браунинг» – если станут все тщательно расследовать, найдут гильзы… и пули в убитых… и сам пистолет. Местные-то ладно, не догадаются, а если это пришельцы из будущего? Люди Киреева… Опять домыслы. Да, гадать пока рано, и все же в Гадрумете следует быть весьма осторожным. А попасть туда, как выяснилось, необходимо. К тому же – больше месяца уже прошло с тех пор… может, уже и не ищут?
Однако сейчас, в данный момент, главнее другое – как до Гадрумета добраться? Лучше и быстрее всего – на попутном судне. Сойдет и рыбацкий челн, что тут плыть-то? Тем более сейчас, летом – время спокойное. Денег бы раздобыть – тогда и челнок нанять можно. А, в крайнем случае – просто угнать, уж с парусами-то Саша сумеет управиться. Значит, надо присматривать подходящую посудину уже сейчас, а уж затем, выбрав время, рвануть в Гадрумет.
Придя к такому выводу, молодой человек сразу же начал действовать – все чаще и чаще гулял по побережью, присматривался к рыбакам, даже завел шапочные знакомства, вот только еще не прояснил, где рыбаки прячут паруса и весла? Но и до этого оставалось не так уж и много.
Обычно Александр отправлялся на прогулку с утра – в полдень было б очень жарко, да и любой праздношатающийся человек вызвал бы подозрения – сиеста. И вот, в один из летних деньков, жарких и светлых, молодой человек возвращался с прогулки обратно в таверну – пора уже было что-то готовить на вечер. Солнце уже жарило, и на террасе, под деревьями, никого не было – еще не вечер – да и внутри не должно было еще никого быть, разве что так, кто-нибудь по пути зайдет воды выпить.
Однако… Однако на это раз в таверне было как-то шумно. Доносились чьи-то разъяренные крики, ругательства, звуки ударов… а вот, кажется, начали ломать мебель. И – странно – скандалили-то на втором этаже, а не в зале!
Удивленный Саша вошел в таверну…
Мимо неслышно прошмыгнула Фиорина… не сказав ни слова, словно бы ничего такого и не происходило.
– Эй, эй, что там такое происходит-то? Кого-то бьют?
– Э, это ты пришел, – из кухни выглянул явно обрадованный хозяин, Сильвестр. – Вот славно.
– Да что там такое-то?
– Фелиций приехал.
– Что еще за Фелиций?
– Летиции нашей муж, а мне – свояк, так выходит. Да я про него рассказывал, тот самый моряк.
– А, – наконец, вспомнил Саша. – Моряк, значит. И что он там делает? Супружницу жизни учит?
Наверху вновь послышались крики, перешедшие в истошный женский визг.
– И хорошо учит! – молодой человек ухмыльнулся. – Как бы только не прибил.
– Ее-то не жалко, как бы нас не прибил! – посмотрев наверх, опасливо признался хозяин. – Что-то он в этот раз разошелся.
– Что ж, – Александр пожал плечами. – Пойду, погляжу… тем более – мне и переодеться надо.
Переоделся он сразу же, как только поднялся, сменил пропитавшуюся потом тунику, после чего уже отправился в другое крыло, где жили девушки – Летиция и Фиорина.
– Ах ты, тварь! – сквозь распахнутые дверные створки доносилась громкая ругань. – Шестоперстка вонючая! Гнусная шняга! Гадина злоковарная! А ну, признавайся, кого без меня в постель затащила? Убью-у-у-у!!!
Бамм!!!
– А-а-а-а! – в соседней комнате – у Фиорины – заорали притихшие было детишки.
А ведь и вправду убьет, подумал Саша и заглянул в комнату.
– И совершенно незачем тут так орать! В соседних домах жителей перепугаете.
– Что?! – обернувшись, поинтересовался маленький кривоногий субъект с плоским лицом и кривоватым носом, вовсе никакой не атлет, упаси боже.
В правой руке субъект держал помятое медное блюдо, которым, по всей видимости, и учил жизни жену, в добропорядочности и нравственности которой у него, как ни крути, имелись все основания сомневаться. Левой же рукой морячок сжимал опрокинутой на софу супружнице горло, однако при виде Саши ослабил хватку.
– Это еще кто такой? Ага! Полюбовничек! Ах ты ж…
Оставив жену, моряк с неожиданным проворством подскочил к вошедшему, явно намереваясь ударить того по голове все тем же многострадальным блюдом. Александр, конечно же, не стал дожидаться подобного, а просто напросто заехал нахалу кулаком в нос.
Выронив блюдо на пол и захрипев, бедолага моряк отлетел к стенке и – уже по ней – сполз на пол, где и застыл, запрокинув голову и раскинув в стороны руки.
– Ай-ай! Фелиций, душа моя! – несчастная Летиция сразу же пришла в себя и, проворно припав к груди поверженного супруга, запричитала. – Фелиций! Фелиций! О, муж мой…
– Так кто это? – приподняв голову, строго спросил моряк. – Не любовник?
– Да нет же, говорю тебе, нет! Это просто наш новый повар.
– Ах, повар… – незадачливый супругу вдруг как-то неожиданно успокоился и даже ухмыльнулся. – Эй, повар! Может, пойдем, выпьем?
– А почему ж нет? – пожал плечами молодой человек. – Давай пошли в залу.
Через пару минут, они все втроем – Саша, Сильвестр и его свояк, морячок Фелиций – уже сидели во дворе у летней кухни и пили вино. Время от времени Александр важно удалялся, помешивал кипящие на плите яства, да давал ценные указания Фиорине с Летицией. Последняя то и дело подбегала к мужу, подливала вина, да и вообще выказывая ему всяческое почтение. Тем не менее морячок как-то нехорошо косился на повара, то ли вспомнил нанесенный наверху удар, то ли вдруг вновь начал испытывать муки ревности. Кстати, Саша давно уже заметил, что большинство здешних, карфагенских – и не только карфагенских – мужиков – страшные ревнивцы. Взять к примеру хоть краснодеревщика, что ли. Тоже еще тот типус. И дело тут вовсе не в их суперсексуальности – вовсе даже и наоборот, – а в том, что женщину – жену, любовницу, даже служанку – все здешние мужчины рассматривали как свою неотъемлемую собственность, причем – неодушевленную и не имеющую никаких прав. Отсюда и все скандалы. С точки зрения принятой в этом обществе морали возвратившийся из плаванья морячок поступил совершенно правильно: первым делом поскандалил и побил жену, потому как верить женам – смешить людей, это уж всем известно! А, поучив супружницу, немедленно успокоился, словно человек, выполнивший свой неотложный долг. Ну да – главное сделано, теперь можно и выпить.
Вот и пили…
Морячок опьянел быстро, Летиция с Сильвестром осторожно отнесли его наверх, спать, и снова спустились – пора уже было работать, в таверну потянулись клиенты.

На следующий день Александр вновь отправился на прогулку, прошелся по пристани, заглянул в торговую гавань. В тенечке, под платанами, у развалин старых пунических жертвенников, играли в бабки, только вместо коровьих костей использовали верблюжьи – те были крупнее. Молодой человек остановился посмотреть, судя по солнышку, время еще было.
Первым бросал какой-то растрепанный старик в длинной берберской накидке – джелаббе. Прицелился, размахнулся и-и-и… оп! Мимо!
– Эх ты, Традемон, раззява! – со смехом прокомментировал кто-то из собравшихся вокруг зевак.
Старик гневно обернулся, прищурился:
– Хотел бы я на тебя посмотреть, доживи только до моих лет!
– Да уж куда уж нам уж.
Саша обернулся – больно уж громко сказали, прямо чуть ли не слюной забрызгали ухо. Правда, стоящий позади человек – не такой, впрочем, и молодой – тут же и извинился за доставленное беспокойство.
– Это Традемон, старичище – мой дядюшка. Уж всем нам плешь проел этими своими играми. Последнюю тунику с себя проиграет!
– Э-э, парень! – шутливо погрозил кулаком подошедший старик. – Тунику не проиграю… а вот эту накидку – пожалуй! Все равно она уже старая.
– Эй, эй, старче, не вздумай! Ох и вздует же тебя тетушка Каримхат, да еще и мне достанется, за то что за тобой, старым, не уследил.
Стоявшие рядом зрители засмеялись, и Александр вдруг встретился взглядом с двумя дюжими парнями, маячившими чуть поодаль, у жертвенников-тофетов, точнее сказать – у развалин. Причем так получилось, что Саша посмотрел на парней неожиданно, так, мельком… и – пересекся взглядами. Глаза в глаза! А это было насквозь неправильно, вовсе не в местных традициях так вот – прямо в глаза – смотреть, в этом запросто могут заподозрить издевку и даже прямой вызов. В конце концов – неприлично просто!
Парни, похоже что, устыдились, отвели глаза… Моряки – судя по одежке: широкие штаны, короткие – без всяких застежек – куртки, Саша не помнил, как они назывались.
А зрители снова разорались, подбадривая очередного игрока – здоровенного нубийца:
– Давай, давай, парень! А ну-ка, брось.
Нубиец бросил. Попал – развалил пирамиду.
Старик Традемон, бедняга, разволновался, аж затрясся весь.
Александр не стал дальше смотреть, хоть и увлекательно было, но время уже поджимало. Поправил на голове широкополую – от солнца – войлочную шапку, да и зашагал себя ближе к таверне. Свернул меж развалин, срезая путь…
И тут же услышал сзади шаги. И голос:
– Эй, подожди-ка! Не торопись так.
– Это вы мне? – молодой человек обернулся, разглядывая… тех самых парней, моряков. – И что вам нужно?
– Ты зачем оскорбил нашего друга-нубийца?!
– Я?! Оскорбил? Интересно, когда же?
– А вот только что! Вот прямо сейчас.
Оглянувшись по сторонам, парни, сжав кулаки, ринулись в драку. Саша, в общем, не удивился, заводки были реальные, примерно как: Дядя, дай закурить. – Не курю! – Ах, ты, сволочь еще и не куришь?!
Одного молодой человек тут же сбил с ног подсечкой, со вторым же пришлось повозиться – амбал оказался тот еще. И, самое главное – стремительный, быстрый. Да и напарник его на земельке не залежался, живо вскочил… И это хорошо, Саша отступил меж колоннами полуразрушенного портика – так, чтоб нападавшие мешали друг другу – и, пропустив чувствительный удар в грудь, тут же ответил – ногой в подбородок.
Хрюкнув, один из врагов упал – все тот же незадачливый парень, только на этот раз быстро подняться он уже оказался не в силах. Зато его напарник-амбал попер напролом, явно собираясь перевести драку в ближний бой – обхватить, сдавить, придушить…
Н-на!!! Александр встретил его ударом в челюсть. Ах, ну до чего же хороший удар, смачный такой, хлесткий… Жаль только – не эффективный, здоровяк пер, словно взбесившийся паровоз… Оп! Уже ударил головой Саше в живот, обхватил руками… А вот тебе – по ушам! Удар болезненный, останавливающий… Не помогло? Ну, что же…
Изловчившись, молодой человек выхватил из-за пояса нож и, приставив лезвие к шее амбала, участливо осведомился:
– Ну? Тебя сразу прирезать или как? Убрал руки – живо!
– Да ладно, ладно… – парень нехотя попятился назад и обиженно ухмыльнулся. – С ножиком-то каждый может…
– Ты меня еще жизни поучи! Все, проваливайте, пока я добрый! – Александр с самым зловещим видом подбросил на руке нож. – Проткну ведь! Интересно, чем я Фелицию помешал? Вроде на супружницу его не засматривался…
– Супружница его сама та еще сучка! Глаз да глаз, – помотав головой, негромко заметил поднявшийся с земли тип. И тут же прикусил язык. – Ой! Откуда ты знаешь про Фелиция?
Саша лишь хмыкнул:
– Догадаться не трудно.
И в самом деле, не трудно – он ведь моряка просто так упомянул, и, надо же – сработало. Ах, Фелиций, Фелиций… непростой ты человек.
– Тебе лучше из этого города убраться, – неприязненно посоветовал здоровяк. – Пока мы только хотели намять тебе бока… но что будет дальше – кто знает? Ножичков и у нас на всяких чужаков хватит.
– Ладно, ладно, проваливайте, – молодой человек хмуро махнул рукой. – А над вашим советом я обещаю подумать.
– Вот-вот, подумай, – оглянувшись, прошипел амбал. – И чем скорее – тем лучше.

Вот же, черт! – подходя к таверне, рассуждал про себя Саша. – Все ж таки лучше б и в самом деле с этой шнягой Летицией переспать – не так обидно было б. А то… на ровном же месте! Ну, погоди, морячок! Ишь ты – ножичков у них хватит – шпана!
Рассеянно кивнув уже набившимся в таверну клиентам, Александр направился на летнюю кухню, где и провел время до глубокой ночи, постепенно наливаясь самой лютой злобой. А как тут не озлобиться? Ну, карфагеняне, ну, народ – это ж надо! Понятно, что чужаков никто и нигде не любит, но чтоб до такой степени! Лешку чуть не убили или не покалечили, теперь вот… еще…
– Фиорина, а Летиция где? Что это она нынче бездельничает?
– Дядюшка Сильвестр разрешил. В честь приезда Фелиция.
Вообще-то, правильно – как тут не разрешишь?
Ладно…
– А что за человек этот Фелиций?
– Да люди болтали разное…
Фиорина явно смутилась и побыстрее ушла от расспросов. Пожав плечами, Саша немного подумал. И прихватил с собой острый кухонный нож, размерами напоминавший римский меч-гладиус. С таким соседом – сгодится!
Взял светильник, они здесь все – глиняные, бронзовые, золотые даже – сильно напоминали заварочные чайники, только внутрь заливалось масло, а в носике находился фитиль, поднялся по шаткой лестнице…
Молодой человек ожидал любой пакости, типа пристроенной над косяком двери ночного горшка с экскрементами или еще чего-то такого подобного, но… то, что он увидел, точнее говоря – услышал, уже не лезло ни в какие рамки!
А услыхал он шипение!
Ишь ты – ну, подумаешь, распахнул створки двери ногой – что, нельзя уже? Это ж надо, в его же собственном жилище кто-то сидит, да еще и шипит этак злобно.
И тут же, прямо на пламя светильника, метнулась из комнаты быстрая тень… Только готовый ко всему Александр оказался куда быстрее – живо взмахнул ножом, без особого труда отрубив голову… средних размеров кобре!
Ну, а что тут рубить-то? Разделочным-то ножом? Змея – существо нежное, это вам не какой-нибудь там свиной окорок! Солидная такая змея…
Саша побледнел – а если б не те парни? Если б не нож?
Ла-адно… Сейчас разберемся!
Первой мыслью молодого человека было взять за хвост скользкое змеиное тело да отходить им коварного морячка, а заодно и его неверную шмару-супружницу! По большому-то счету – это ведь из-за нее все.
Саша, наверное, так бы и сделал… да что-то побрезговал, остыл.
Просто прошелся в соседнее крыло, да с ноги вышиб дверь супругов. Слышно даже было, как жалобно звякнул засов да, проснувшись, заплакали дети.
Не говоря ни слова, молодой человек прошел к ложу и, выдернув оттуда незадачливого Фелиция, выкинул в коридор… и уже до самой лестницы бил его смертным боем, не обращая никакого внимания на крики Летиции и плач детей. Даже хозяин, Сильвестр, и тот на шум выскочил… и его вечно беременная жена.
– Ну? – кубарем спустив морячка с лестницы вниз, в трапезную, Александр не торопясь спустился туда же и сам. Уселся за стол. – И чего ж ты, гад, от меня хочешь, а?
– Хочу, чтоб ты убрался отсюда! – набравшись храбрости, сварливо заявил морячок. – Подальше от моей жены.
– Что ж ты раньше не сказал, чудик? – молодой человек неожиданно расхохотался и подвинул к себе кувшин с вином. – Я ведь и сам собираюсь уехать, причем, на радость тебе – навсегда. Только вот не могу отыскать попутное судно.
– А куда тебе надобно? – усевшись на лавку, с надеждой вопросил избитый – вполне за дело – муж.
– В Гадрумет.
– Х-ха! – Фелиций презрительно скривился и сплюнул с разбитой губы кровь. – Всего-то и дел? Пойдешь завтра с утра в торговую гавань, спросишь Кадика, шкипера с корбиты «Игривая лань»…

Глава 14. Кросс по кривым улицам

…повесить
на радость воронам
на древе смерти.
«Беовульф»

Лето 533 года. Гадрумет 

Финикийцы, основавшие сей прекраснейший город еще раньше Карфагена, назвали его Хадр-мешт – «Жемчужина долины», и точно так же именовали его римляне, а вот вандальское «Гуннерихополис» не прижилось, несуразное какое-то название, длинное и не поймешь, какое – то ли германское, то ли греческое, к тому же местные жители – а они, естественно, составляли в этом городе подавляющее большинство – не очень-то жаловали алчных завоевателей и их жестоких королей – типа того же Гуннериха. Так и не стал Гадрумет Гуннерихополисом, как вандальская знать ни старалась.
У стоявшего на носу «Игривой лани» Саши было такое чувство, будто он возвращался домой. Во-он у той воротной башни он обычно покупал каштаны, а вот там, у цирка, любил иногда прогуляться, полюбоваться великолепными садами и гаванью. Тут же, недалеко – кажется, во-он под той красной крышей – таверна «Золотой гусь», с грузным чернявым хозяином-молчуном и очень неплохими комнатами на втором этаже.
Вспомнив таверну, молодой человек явственно представил перед собою Мириам – ее смуглую кожу, едва заметный золотистый пушок над верхней губой, сверкающие темно-шоколадные глаза… Страстные объятия, веселый смех и шепот: «Беги!». Почему она тогда его предупредила? Александр не знал. Мало ли что могло прийти в голову молоденькой женщине? Хотя не столь уж и молоденькой – около двадцати лет – по здешним меркам – возраст более чем солидный. Да и вообще, в эти времена замуж выходили рано, обычно лет в четырнадцать, в пятнадцать рожали первенца, затем – каждый год по ребенку, из которых большинство умирало еще во младенчестве – болезни, голод и все прелести темных веков. Мириам же этой участи избежала – и потому была глубоко несчастна. Может быть, именно поэтому, потому что Саша как-то сумел расположить девушку к себе, она и…
Мириам… Интересно, где она сейчас? Выполняет очередное задание своих таинственных хозяев? Знать бы наверняка – кто они? Или все гораздо проще – девчонку подослал кабатчик, так, на всякий случай? У него и спросить, у хозяина «Золотого гуся», вот, сегодня же и пойти…
Нет! Пожалуй, все же не стоит без предварительной разведки соваться волкам в пасть. А вот навестить Алексея – стоит. Он тут один, кому можно довериться, да и – в конце концов – денег занять, хотя бы на первое время. И искать, искать этот чертов «Мистраль» – «корабль-город».
«Игривая лань» – груженная мраморными плитами двухмачтовая корбита, судно менее вместительное, однако более быстрое, нежели скафа – вообще-то шла в Тапс, но по просьбе вполне за дело побитого Фелиция шкипер велел замедлить ход у Гадруметской бухты. В порт не заходили, боцман лишь махнул рукой, подзывая одну из многочисленных рыбацких лодок, хозяин которой – вислоусый мосластый мужик – согласился доставить пассажира на берег за небольшую плату.
– Только я тебя, господин, в самом начале причала высажу, – помогая Саше перебраться в челн, предупредил рыбак и тут же крикнул сидевшим на веслах подросткам – наверняка сыновьям: – Давай, ребята, поплыли!
Махнув рукой шкиперу и команде, Александр развалился на корме, с удовольствием наблюдая, как споро управляются веслами парни. Вот уж правду говорят, что нет ничего лучше, как смотреть на луну, на пламя костра да на чужую работу.
Парус не поднимали – ветер вовсе не был попутным, да еще и море разволновалось, для груженой корбиты – не очень заметно, а вот для рыбацкой лодки – так даже весьма. Как на американских горках – с вершины волны – у-у-ух – вниз, едва отдышались, опять – у-у-ух… И соленые брызги – в лицо, и шум волн, и ветер… Саше, как бывшему моряку, нравилось.

Поблагодарив рыбаков, молодой человек по камням поднялся на причал, пошел мимо пришвартованных судов, невольно любуясь быстрыми, с чуть наклонненными вперед мачтами, керкурами, пузатыми, огромными, словно доходные дома, скафами, двумя узкими и длинными военными сторожевиками – актуариями, с пережитками античных времен – таранами и поднятыми абордажными мостиками – воронами.
Так же, как и всегда, свесив ноги, ловили рыбу мальчишки, и так же терпеливо дожидались их улова многочисленные портовые коты самой разнообразной расцветки. Александр на ходу улыбнулся: во-он там, за тем складом, он когда-то ускользнул от облавы, а вот здесь, рядом, раздобыл лодку. Что за шайку тогда ловили стражники? Кажется, какого-то Хромого Волка… Хромого Лупуса – ну, так «Лупус» по-латыни и есть – Волк.
Саша вышел из гавани спокойно, никто к нему навязчиво не приставал, даже мелкие торговцы, да и стражники не обратили никакого внимания, даже не обернулись, да и к чему – таких, как Александр, здесь были тысячи. Молодой человек к этому времени уже загорел, и по внешнему виду ничем не отличался от внешних, тем более и одевался точно так же – две длинные туники, бежевый полотняный плащ, пояс, заплечный мешок, на ногах – кальцеи – высокие кожаные ботинки-сандалии.
Саша покинул Колонию Юлия, не простившись с Сильвестром, своим работодателем, а потому и не получил никакого расчета, однако денежки у молодого человека имелись, пусть и не очень много – все, чем смог поделиться морячок и его неверная супружница Летиция. Последняя даже всплакнула, прощаясь – естественно, не на глазах мужа – и даже сунула Александру золотой гребень и серебряное полированное зеркальце – на память. И то и другое было реализовано еще в карфагенском порту. Так что кое-какие средства имелись, да еще можно было занять у Алексея. Только его сначала найти… ну да, мастер мозаики – не столь уж и распространенная профессия, тем более новый Лешкин патрон – Лициний из Гадрумета – был очень даже известен.

Вечерело, белое жаркое солнце умерило свой дневной пыл, уныло склоняясь к закату. Бледное выцветшее небо, дышавшее зноем, поголубело, похорошело, и стало куда более прохладным на вид – сиеста закончилась, начиналось самое веселое время.
Свернув на узкую улицу, Александр покрутил головой: неплохо было бы где-нибудь перекусить да преклонить голову на ночь…
Ввух!!!
Слева, из распахнувшихся резко дверей, с воем вылетело пахнущее вином тело и, едва не сбив Сашу с ног, растянулось на мостовой… и тут же захрапело.
– Однако! – молодой человек покачал головой и посмотрел налево. – А сие достоянное заведение, верно, и есть то, что я ищу… Эй, парень! – Саша окликнул пробегавшего мимо подростка. – Это что тут – таверна?
– Да, таверна, – чуть задержавшись, пояснил юноша. – И постоялый двор. Называется – «У пса».
«У пса» – надо же! Как аспирин.
Усмехнувшись, Александр решительно свернул к дверям – двухстворчатым, как и положено по римской традиции.
Он нарочно, специально забрел в этот квартал, отнюдь не самый фешенебельный, а, скорее, даже наоборот – ну, не совсем уж трущобный, но что-то вроде того. На чистеньких и богатых улицах Сашу могли бы узнать – именно там он в свое время и ошивался, бездумно тратя выданные профессором Арно деньги – тогда ведь какое-то время казалось – а что их жалеть? Черт… ну, надо же так влипнуть! Промахнуться на десять лет…
Оп-па!!!
Молодой человек еле успел отскочить в сторону – из дверей прямо на улицу выплеснули помои.
– Э! – разозленно закричал Александр. – А в морду?
– Ой, господин! – разогнувшись, подняла глаза юная девица в каком-то невообразимом рубище. – Извини, я тебе не заметила.
– Не заметила, – передразнил Саша. – Ты что ж здесь – в служанках?
– В служанках, мой господин, – девица испуганно поклонилась. – Так.
– А где тут постоялый двор? «У пса» называется.
– Ах, господин, – служанка неожиданно обрадовалась. – Да вот же он, проходи, милости просим.
Освободив проход, девчонка снова поклонилась… смешная, большеглазая… с выбитым передним зубом.
– Ну, и кто тут пес? Хозяин твой, что ли?
– О, нет, господин – у хозяина собака когда-то была, очень верная, да подохла давно, а он уж так ее любил, так любил, эту свою собаку, вот и постоялый двор так назвал… Ты, проходи, проходи, господин, не думай – у нас тут очень даже уютно.
– Да я вижу, – обернувшись, Александр кивнул на храпящее посреди мостовой тело.
– А, это Мардиний, пьяница. Он вообще-то мирный, но иногда, если не допьет, то может затеять скандал… вот и выкинули.
– Ну, тогда правильно, наверное, сделали… Тебя как зовут-то, девица?
– Фекла я, господин.
– Ишь ты – Фекла! Ну, что стоишь, Фекла – веди!
– Идем, мой господин, идем, – снова затараторила девушка. – Вот увидишь, тебе здесь понравится.
– Не сомневаюсь, душа моя.
Хмыкнув, молодой человек спустился вслед за служанкой на три ступеньки вниз, в полутемную, но, в общем, вполне уютную, трапезную, с большим длинным столом посередине и четырьмя маленькими – по углам. Два небольших окна выходили на улицу, два других – напротив – во внутренний двор, туда же вела и распахнутая настежь дверь – судя по запаху, к кухне. В холодные времена окна забирались деревянными решетками со вставленными в них кусочками стекла или слюду – уж кому что было по карману, – нынче же эти решетки было сняты, из оконца тянул приятный сквозняк. К сводчатому потолку была подвешена люстра – тележное колесо с подвешенными на тонких цепочках подставками для светильников, из которых пока что горело два. Все тот же римский тип – «чайники» с фитилем, здесь вот – не медные, керамические, медные или там, бронзовые не для подобного класса заведений.
И все же было уютно, может быть, потому что кругом царил приятный полумрак и даже некая обволакивающая прохлада, да и посетители – с полдюжины человек – говорили промеж собою негромко, не шумели. Самого шумного – выбросили!
Присев за угловой столик, Александр улыбнулся – честно говоря, он ожидал худшего.
– Что угодно любезнейшему господину? – судя по всему, к столику подошел не слуга, а хозяин – невысокий коренастый крепыш лет сорока с умным вытянутым лицом, бритым подбородком и большими залысинами, делавшими кабатчика похожим на какого-нибудь философа. Две туники, золотая цепочка на шее – ну, точно – хозяин.
И все же молодой человек уточнил:
– Владелец харчевни – ты?
– Я, господин, – кабатчик с большим достоинством поклонился.
– Не найдется ли у тебя комнаты на пару дней?
– Можно и больше, чем на пару, – улыбнулся хозяин. – Мое имя – Теренций, позволь же узнать твое?
– Меня зовут Александр, я человек небогатый.
– Богатые у нас и не останавливаются, – усмехнулся Теренций. – И все же – это приличное место. Надолго к нам?
– Как повезет, – Саша пожал плечами – подходящую легенду он придумал еще на борту «Игривой Лани». – Я, видишь ли – торговый агент. Мой патрон, Аркадий Гальба из Гиппона – виноторговец.
– Из самого Гиппона? – изумился хозяин харчевни. – Ну, надо же! Но… не хочу тебя огорчать, уважаемый, однако у нас в достатке и своего вина.
– Каждое вино в чем-то разное, – с улыбкой заметил молодой человек. – У моего патрона – на самый изысканный вкус… но есть и очень дешевое.
– Да, но… дорога!
– У нас свои барки.
– Ну, если так… – кабатчик вдруг смутился. – Извини, господин, что заговорил с тобой о делах. Ты, верно, хочешь отдохнуть с дороги? Я пошлю служанку приготовить тебе комнату. Итак… осмелюсь предложить седло барашка с бобами и белым соусом, тушеных перепелов, мягкие хлебцы, сыр и кувшинчик хорошего вина. Разбавить морской водой или пресной?
– Лучше пресной.
Саша, конечно, с удовольствием выпил бы и неразбавленного, но это выдало бы в нем варвара, так что уж приходилось терпеть, подлаживаясь под местные вкусы.
И еда, и выпивка оказались вполне приличными, тем более за вполне умеренную цену. Откушав, молодой человек подозвал кабатчика, и тот проводил его наверх, показав на распахнутую наполовину створку дверей:
– Вот твои покои, любезнейший господин Александр. Располагайся, отдыхай… да… – трактирщик замялся, искоса посмотрев на гостя. – Осмелюсь предложить девушку… или красивого мальчика… но – за особую плату.
– Не теперь, – отмахнулся Саша.
Теренций поклонился:
– Ну, тогда – доброй ночи и приятных снов.
Молодой человек вошел в комнату… и едва не столкнулся с Феклой.
– А я тут все приготовила, чтоб тебе, господин, было удобней спать, – затараторила девушка. – И подушки приготовила, и тюфяк, и покрывало, а это ложе – оно, конечно, узковатое, но если пододвинуть к стене…
– Не надо к стене, – с сомнением покачал головой Александр. – Скажи-ка лучше, душа моя – клопов у вас здесь много?
Служанка шмыгнула носом:
– Да, что греха таить, есть, как не быть? Но не так уж и много, мой господин, гораздо меньше, чем у соседей.
– Ладно, – Саша прикинул, что утром, перед тем как уйти, нужно будет перетряхнуть всю одежду.
– А покрывало я только что вытрясла, – тут же сообщила Фекла. – И подушки выбила, и тюфяк, и…
– Вот спасибо, душа моя. На-ко, возьми, – молодой человек протянул девчонке маленькую медную монетку, имевшую здесь хождение еще с имперских времен.
– Ой, господи-и-ин! – обрадовалась Фекла. Прищурилась, заулыбалась. – А ты добрый!
– Так то и Господь велел, – Александр размашисто перекрестился на висевшее в углу распятие.
– Ну, хвала Святой Деве! – одобрительно усмехнулась девчонка. – Теперь, господин, вижу – ты наш, кафолик.
– А если б был арианином?
– Ой, – Фекла покачала головой. – Тогда б ты, верно, не был столь добр. Еретики – они злые. Может, тебе что-нибудь принести, господин?
– Пожалуй, кувшинчик вина, – задумчиво почесав затылок, согласился Саша. – Вкусное здесь у вас вино… Я ведь и сам – виноторговец.
Служанка убежала и тотчас же вернулась с кувшином вина, поставила на небольшой у окна столик, поклонилась, пожелала спокойной ночи. Молодой человек машинально отметил, что девушка к вечеру приоделась – чистенькая, крашенная дроком туника, красный поясок, белые – по моде – сандалии, стеклянные браслетики на руках, ожерелье из некрупных камней, как говорится – скромненько, но со вкусом. Интересно, это она ради гостя вот так старается или всегда так по вечерам ходит? А то рубище, верно, у девчонки вроде как роба – пол помыть, в трапезной прибраться, помои кому-нибудь под ноги выплеснуть.
За окнами стемнело, и Александр, захлопнув ставни, завалился на ложе, выкушав на сон грядущий пару стаканчиков неразбавленного – уж тут-то, одному, можно было и не стесняться – вина.
Заснул молодой человек быстро, словно бы провалился в какую-то черную яму… и так же быстро проснулся, аж вздрогнул. Было такое впечатление, будто кто-то ударил его копьем в плечо!
Клопы! Ну, конечно – клопы!
Саша хотел было зажечь светильник, да не нашел огнива, а сон тем не менее пропал, как и не было. Поворочавшись, незадачливый постоялец оделся и уже хотел было спуститься вниз, как вдруг услыхал за дверями снаружи какой-то шум… словно бы кто-то шел крадучись… а вот послышались чьи-то приглушенные голоса… скрипнула дверная створка.
Странно! А ведь Саша хорошо помнил, что запирался на ночь.
– Тут засовчик слабый… – донесся шепот. – Проходи, Марк. Тут и переждешь. Тсс… не разбуди господина.
– А если стражники заглянут и сюда?
– Не заглянут. Никогда не заглядывают. Тсс!!! Я пошла услужить гостям… Слышишь? Хозяин зовет уже.
Интересно, что это за ночные гости? – настороженно подумал Саша.
И этот тип – кто он? Кто-то его привел, скорее всего – Фекла. Ее любовник? Жених? Почему бы и нет? Но в таком случае зачем его прятать?
Молодой человек напряженно прислушившись и вдруг почувствовал, прямо-таки физически ощутил, как тот, что прятался сейчас в его комнате, у двери, тоже навострил уши.
Снизу, из трапезной доносились грубые голоса, а вот на лестнице раздались шаги – громкие, уверенные в себе шаги, как могут шагать только люди, облеченные, пусть и небольшой, но властью.
– Мы все же проверим все комнаты, Валиульф, – сказал кто-то на языке вандалов. – А не только опочивальню для бедных.
– Но десятник Инерих, кажется, хорошо знает хозяина.
– Знать не значит – доверять, Валиульф. К тому же, этот торговец вином из Гиппона кажется мне весьма подозрительным. Сам подумай – зачем тащиться с вином в такую даль? К тому ж, ты сам знаешь, есть приказ проверять всех приезжих и тщательно сверяться с описанием.
Александр сглотнул слюну – что это еще за описание такое?
А говорили, между прочим, уже у самой двери.
– Эта комната? Здесь?
– Подожди… сначала проверим опочивальню – там больше людей и куда легче спрятаться. А сюда заглянем на обратном пути, дружище Валиульф. Идем.
Едва шаги стихли, как тот, что прятался у дверей, дернулся, подбежал к окну…
– Напрасно стараешься, – поднимаясь с ложа, язвительно усмехнулся Александр. – Оконце слишком мало, чтоб сквозь него проскочить, если ты не какая-нибудь там кошка.
– Ты… – метнулась от окна тень. – Кто ты?
Голос звучал молодо. Точно – ухажер Феклы.
– Это уж, скорей, я должен спрашивать. Однако у нас совсем нет времени… Ты знаешь, где можно спрятаться?
– Тогда пошли. И не медля!
– Пошли, – тут же согласился незнакомец.
– Но… нам придется пройти через трапезную, другого пути нет! А там…
– Понятно – там могут быть стражники… И двое из них сейчас вернутся…
– Можем попасть меж двух огней.
– Можем. Поэтому делай, как я, и помни – наглость – второе счастье!
– Постой! Уж не собираешься ли ты…
– Именно так – собираюсь. Ну, все… пришли.
– Господи, помоги нам!
Заглянув через перила вниз, Александр видел сидевших в трапезной стражников – трех вандалов – в кольчугах, с копьями и мечами. И тотчас же сзади – из опочивальни – донеслись голоса и шум.
– Пора!
Усмехнувшись, Саша в три прыжка спустился с лестницы и, что есть мочи крича: «Пожар! Пожар! Спасайтесь!» – с разбегу вышиб ногой дверь и выскочил в уличную тьму, чувствуя, как бежит сзади незнакомец.
Всего-то и дел! Каких-то двадцать секунд…
Однако сзади уже слышались звуки погони: лязг оружия, ржанье коней, крики.
– Эй, эй, поспешим же! Они вон туда, вон в ту сторону побежали, к виа Латина!
– Далеко не убегут… Эй, други! Только не рубите сплеча – лучше захватить этих бродяг в плен!
Застучали копыта. Оранжевые сполохи факелов запрыгали по стенам домов и оградам.
– Туда, туда, налево, – Сашин напарник по бегству, похоже, неплохо ориентировался в этом квартале.
Они побежали по узкому переулку, такому, что едва не касались локтями стен. Под ногами что-то противно чавкало, и пахло, как в общественной уборной.
– Прямо, прямо… Вряд ли стражники знают этот проход… О, дьявол! Знают!
Едва беглецы выскочили на мощеную улочку, как тут же из-за угла выскочил всадник с факелом в левой руке. Тут же догнал, спрыгнул с лошади, выхватив меч:
– Ну, что, твари, попались?
Александр сразу же бросился воину под ноги, сшиб и проворно отпрыгнул в сторону… выбил не меч – факел. Подхватил, выбросил за чью-то высокую ограду… Темнота – хорошо. В черном небе лишь только звезды, а луны не видать – спряталась во-он за той крышей.
– Не уйдете, собаки!
Воин уже вскочил, жадно шаря мечом.
– На коня! – выкрикнул Александр, спрыгивая в седло. – Живо.
Напарник не заставил себя долго упрашивать, прыгнул следом, и Саша взял коня в шенкеля, бросил с места в карьер, погнал галопом. Позади, за оградою, весело занялось пламя.
Беглецы скакали недолго, бросив лошадь в конце широкой улицы – звенеть на всю округу подковами – это уж было слишком.
Да и погоня все ж настигала – все ближе слышались крики, жадно шарили по стенам дрожащие отблески факелов. Саша посмотрел вокруг… и вдруг улыбнулся:
– Спешиваемся.
– Что?!
– Я сказал – бросаем лошадь, живо!
Оба спрыгнули наземь, и молодой человек ударил коня по крупу:
– Давай, брат, скачи к своим.
– А мы? – взволнованно поинтересовался напарник. – А мы куда же?
– А куда бы ты хотел?
– Конечно, в гавань!
– Вот по той улице? – Саша насмешливо указал на оранжевые сполохи.
– Черт! Тогда – вон по той…
– Так ведь и там…
– Дьявол их разрази! Что же нам теперь – сдаться?
– Ну, почему сдаться? Давай, брат, делай, как я…

Вандальские всадники, появившиеся в этом месте буквально через минуту, на всем скаку пронеслись мимо, потом остановились невдалеке, на небольшой круглой площади, и озадаченно закружили.
– Да куда ж они делись-то, твари?
– Должно быть, побежали в гавань.
– Так там везде наши.
– Ну и хорошо – попадутся!
– Лучше б нам попались. Как твой жеребец, Валиульф?
– Ладно вам смеяться-то!
– В следующий раз не отдавай его в чужие руки.
– Так что будем делать? Поскачем в гавань?
– А не лучше ли обыскать все окрестные дома?
– Ага… а ты их хозяев разбудишь? Можно, конечно. Но это ж сколько времени, да и шума… Нет, парни, давайте-ка в гавань. Мы с Валиульфом – вдоль этой улицы, вы двое – по той, а вы – во-он тем краем.
Весь этот диалог был прекрасно слышен с пышной кроны платана, куда и взобрались хитрые беглецы незадолго до появления всадников.
– А ты, я смотрю, ушлый парень, – с уважением прошептал незваный ночной гость. – Завтра свечку за твое здоровье поставлю, кабы не ты…
Александр улыбнулся: слова благодарности были ему приятны.
– Ты – дружок Феклы, девушки с постоялого двора? – чуть помолчав, шепотом спросил молодой человек.
– Так, захожу иногда к ней. Мы в одной деревне росли. А Фекла – неплохая девчонка, хоть и смешная.
– Да, забавная. А что ж ты так испугался стражников?
– А ты?
– У меня были на то причины, – усмехнулся Александр.
Незнакомец тоже хохотнул:
– Вот и у меня – были. Даже лучше сказать – есть.
– Скоро рассвет, – Саша посмотрел в небо. – Выждем, когда станет людно, и спрыгнем.
– Да, спрыгнем… Хотел спросить, как твое имя?
– Можешь хвать меня Александр.
– А меня некоторые кличут Марком.
– А иные – как-то иначе?
– Еще зовут – Марк Обезьяна… Слышал, может быть?
– Нет, я ведь не здешний.
– И сразу же бросился бежать от ночных стражей? Послушай-ка, Александр, а ты чем намерен заняться, если не секрет?
– Пока не знаю, – молодой человек подавил смешок. – Чем-нибудь. Тем, что приносит звонкие монеты, я, знаешь ли, почему-то их очень люблю.
– Звонкие монеты все любят, – тихонько присвистнул Марк.
– Не свисти – денег не будет.
– Это почему еще?
– Примета такая.
– Надо же… Не знал. Так значит, у тебя каких-то определенных планов нет?
– Ха!!! – Саша постарался, чтобы это «ха» прозвучало как можно более язвительно. – Зачем мне тебе говорить о своих планах?
– Конечно, незачем, – покладисто согласился напарник по ночному кроссу. – Просто парень ты вроде бы неплохой, нам такие люди нужны.
– Кому это – нам?
– Так, в свое время узнаешь. Сегодня поговорю о тебе кое с кем. Если захочешь иметь дела с надежными людьми – приходи ближе к вечеру в «Гвоздь», это таверна на южной окраине, недалеко от церкви Хевронии. Бывал?
– Я же говорю, что не здешний.
– Ну, дорогу спросишь, найдешь. А если в «Гвозде» вдруг с недоверием встретят, скажи, что меня знаешь – Марк Обезьяна – запомнил?
– Запомнил. Точно не обещаю, но, может быть, приду.
– Тсс!!! Вон, рыбаки в гавань пошли…
– А вон – торговцы… плотники…
– Это каменщики. Ну что, слезаем?
– Давай.
Дождавшись, когда каменщики минуют платан, оба спрыгнули разом – переглянулись и, не удержавшись, захохотали.
Александр наконец-то смог разглядеть своего визави – юркого длиннорукого парня с некрасивым смуглым лицом и оттопыренными ушами. Забавный тип – действительно, чем-то на обезьяну похож.
– Ну, Александр, надеюсь, до встречи! – махнув рукой, новый знакомец тут же смешался с крикливой толпой идущих в гавань торговцев, причем сделал это столь ловко, что Саша не успел и глазом моргнуть.
Уж конечно же, умудренный недюжинным жизненным опытом молодой человек ни капельки не сомневался, что и Марк Обезьяна, и те «надежные люди», о которых этот парень упоминал, никакие не повстанцы, не бунтари, не борцы с режимом – боже упаси! Обычные мелкие шняги – воришки, мошенники, грабители, – каких много в любом городе, тем более – в портовом. Идти к ним на встречу в какой-то там «Гвоздь» Александр явно не собирался, поскольку совершенно подобным скользким типам не доверял, а в блатную романтику и дружбу не верил совершенно. Да и вообще – ни к чему все это было.
Отыскать дом мозаичных дел мастера Лициния – вот это другой разговор. Узнать, чем этот город дышит, кого ищут, что за облавы по ночам? Может быть, и некоторое время у Лициния пожить, под видом любимого дядюшки Лешки – вряд ли частные особняки подвергаются ночным обыскам, вряд ли. Еще больше озлобить имущее население – на это Гелимер не пойдет, не такой уж дурень.

– Хочешь заказать мозаику, господин? – хозяин подвернувшейся по пути москательной лавки задумчиво поднял глаза к потолку. – Так ты не туда заглянул.
– А, может, ты, уважаемый, сможешь подсказать мне какого-нибудь известного мастера? Некоего Лициния очень хвалят.
– Лициния? Ничего не могу сказать. Видишь ли, господин, я никогда не заказывал мозаик.
– Жаль…
– Ты спроси лучше в какой-нибудь церкви – думаю, там тебе точно скажут.
В церкви! Ну, конечно же – в церкви, уж где и спрашивать о подобного рода мастерах, как не там?
Выйдя из лавки, Александр как ни в чем не бывало справился у прохожего насчет ближайшей церкви – туда и зашагал, расслабленно и неспешно, словно это не за ним еще несколько часов назад гнались стражники с факелами. А о чем ему было беспокоиться? Внешним видом своим Саша ничуть не отличался от местных, туники ночью набросил, даже прихватил пояс с деньгами, вот только плащик оставил, так и черт с ним, и без него жарко, тем более, если что, всегда другой можно купить, денег хватит.
Так вот, не спеша, молодой человек вышел на просторную площадь, со всех сторон обрамленную величественными кипарисами и финиковыми пальмами, за которыми виднелись белоснежные портики базилик и – большая, под синим куполом с сияющим позолотой крестом, церковь. Хоть заутреня давно и закончилась, тем не менее в церкви оказалось немало народу – кто-то ставил свечки, молился, кто-то сидел на скамьях, созерцая великолепные настенные панно, и о чем-то думал.
– Какие великолепные мозаики! – присев на скамеечку, с искренним восхищением покачал головой Александр. – Это что же, греки делали? Или осталось от римлян?
– Ты, я вижу, издалека, господин? – охотно поддержал разговор прихожанин, судя по тунике и толстой золотой цепи на шее – отнюдь не из социальных низов.
– Да, издалека. А как ты заметил, любезнейший?
– Иначе б знал, что все это великолепие – наших мастеров работа!
– Да не может быть!
– То-то и оно, что может. Мастер Панфилион, мастер Аполлий, мастер Лициний… Да много у нас таких мастеров, не хуже, чем у греков.
– И что, многие и сейчас живы?
– Про всех на скажу, а мастер Лициний – точно жив, да и живет здесь неподалеку.

Дом мастера, выстроенный когда-то давно в типично римском стиле, выходил фасадом на неширокую улочку, ведущую к церкви. Первый этаж сдавался под мастерские и лавки – башмачник, цирюльник, зеленщик, еще кто-то. Собственно в дом вела массивная – как водится, двухстворчатая – дверь, обитая толстыми металлическими полосами на манер крепостных ворот. Хозяевам следовало звонить, потянув за толстую цепочку, что Саша и сделал, к удивлению своему, тотчас дождавшись ответа. Правда, дверь не открыли, спросили в небольшую щелочку, видать, сделанную специально для привратника – чтоб можно было бы видеть гостей.
– Кто? К кому? По какой надобности?
– Мне сказали, что здесь проживает уважаемый мастер Лициний.
– Да, это его дом. Только мастера сейчас нет – уехал с помощником в Тапс, за смальтой.
– Ах, вон оно что… С молодым помощником уехал?
– Да, с Алексием, недавно принятым. Я смотрю, господин, ты неплохо осведомлен обо всех наших делах, – заметил привратник. – Только вот почему-то я тебя первый раз вижу!
– Просто я – родной дядя вашего молодого помощника, Алексия, – доброжелательно улыбнулся молодой человек. – И когда же уважаемые мастера собирались вернуться?
– Не раньше чем через пару недель, господин. У них там еще заказ, в Тапсе. Очень хороший заказ.
– Ах, ну, раз заказ, – Александр разочарованно отвернулся. – Ладно, через пару недель загляну.
– Я передам хозяину, что ты приходил, господин.
Саша уже спускался к лавкам. Прошелся под тенистыми деревьями, уселся за стол уличной закусочной – такие во Франции называли гингетами.
– Что угодно, господин? – тут же подскочил служка.
Саша пожал плечами:
– Поесть. Тащи сыр, дичь или рыбу – что там у вас есть?
– Есть чудесная рыба.
– А обычной нет? Только чудесная? Ладно, ладно – шучу. Тащи свою рыбу и вино не забудь. Только морской водицей не разбавляй, умоляю!
Несмотря на ранний час, в закусочной уже имелся народ, как понял Александр – приехавшие на рынок управители из пригородных имений. Сидели под тенистыми ветвями, обсуждали свежие городские новости – сколько бродяг выловили этой ночью, скольких казнили, скольких отправили на пытку – и откуда только им были известны все эти сведения? Впрочем, слухи распространяются быстро. Масла в огонь подливал сам хозяин «гингета» – смуглый толстяк с усами, словно у таракана – главный источник сплетен:
– Слыхали, сегодня ночью полгорода чуть не сожгли? Едва ведь пожар потушили. Говорят – дело рук шайки Хромого Лупуса!
– Хромой Лупус? А что, разве его еще не поймали? Более того, я даже слыхал, будто Лупуса казнили на людной площади – палач отрубил ему сначала руки и ноги, а уж затем – голову.
– Лупуса-то казнили, – ухмыльнулся хозяин. – А людишки-то его на свободе остались. Бесчинствуют! И не только ночью. Правда, куда осторожнее стали.
– Да уж, куда ж им деваться? Словят и их. Главаря-то нету.
– Ох, не скажите, уважаемые – свято место пусто не бывает!
– Это поэтому у вас в Гадрумете теперь свободно ногой не ступить? На постоялом дворе мало того, что хозяин все подробно выспросил – кто мы, да откуда – как будто первый раз! – так еще и стражники примчались, всех нас осмотрели тщательно, допросили не раз. Главное – те самые стражи не раз к нашим господам на виллы наведывались, этак по-дружески, в гости…
– Да-а… дела.
– А иначе нельзя, господа! Разбойники-то совсем осатанели, ни Бога, ни дьявола не боятся. Сами слышали – весь город чуть не сожгли.
– Господи, господи. Страсти-то какие!
– Да ведь давно уже такие строгости. Всяк, кто приедет, обязан себя называть. Да еще и людей привести, послухов, кто бы подтвердил, что он – это он.
– А если не подтвердят?
– Ну, тогда не знаю…
– Сдается мне, этих самых послухов можно за небольшую сумму в достатке найти.
– Так-то оно так, а если все же дознаются? Говорят, особо подозрительных сам Года пытает – доверенный Гелимера-правителя раб!
– Сам Года?! А он что же, здесь?
– Пока здесь. А когда куда отправится – кто ж знает?
– И что же теперь – на каждом постоялом дворе так проверяют? – не удержавшись, спросил Александр.
– На постоялых дворах – обязательно! А по тавернам облавы проводят. И каждый приезжий чтоб имел грамоту, что в канцелярии стражников выдают!
– А если нет такой грамоты?
– Тогда доказывай каждый раз, что ты не верблюд!
– Неужто по улицам теперь спокойно не пройти?
– Да на улицах-то никто ничего не спросит. А вот на постоялом дворе, да еще в гостевых покоях – запросто.
Саша озабоченно вздохнул – ну, прямо какой-то полицейский режим получается. Этак скоро и прописку введут! Эх, черти, черти… делать нечего, придется податься к «Гвоздю»… а уж там – как бог даст.
Расплатившись с усатым трактирщиком, Александр сполоснул руки на углу в фонтане и, пригладив волосы, быстро зашагал к южным кварталам, где традиционно селилась самая классическая беднота.

Глава 15. Нож

Не меч, но двуострый нож…
«Беовульф»

Лето 533 года. Гадрумет 

Таверна «Гвоздь» располагалась на первом этаже дешевого доходного дома – серые угрюмые стены, дырки-оконца с малюсенькими ставнями, приставные лестницы на этажи, темные комнатенки-пеналы, в которых летом жарко и душно, зимою же – сыро и холодно. Спасались жаровнями, и частенько случались пожары, и тогда уж жителям верхних этажей приходилось несладко – или прыгай вниз или гори.
В том районе города традиционно селилась беднота – в доходных домах, теснивших умы и души еще более мерзко, чем это мог себе представить Достоевский, наверное, здания на Сенной показались бы обитателям здешних ночлежек раем! Ближе к окраинам темно-серые дома-ульи сменялись убогими хижинами и трущобами – развалинами бывших римских храмов, черными остовами сгоревших складов и конюшен. Канализации в этой части города не было, частенько не имелось и отхожих мест, народ отправлял естественные надобности где придется. Жуткое зловоние, болезни и ранние смерти являлись печальными спутниками здешних мест, где, на узеньких улочках копались в грязи рахитичные дети, а женщины к тридцати годам превращались в полных старух. Мужчины, впрочем, выглядели ничуть не лучше – кто без зубов, кто без волос, кто – весь покрытый какой-то жуткой коростою.
Чужаков здесь не жаловали (впрочем, как и везде) – и Саша ощущал спиной буравящие ненавидящие взгляды. Иногда за ним кто-то крался – тогда молодой человек останавливался, прислонясь спиною к стене, и красноречиво клал руку на рукоять засунутого за пояс ножа. Пока никто не попытался напасть – боялись, а, может быть, путник еще не так далеко забрел.
Церковь Хевронии он заметил еще издали – мощная римская базилика с высоким крестом, она, казалось, горделиво посматривала на все эти жуткие дома и домишки, и словно бы говорила – а ну-ка, суньтесь-ка!
На паперти было полно нищих, куда более безобразных и отталкивающих, нежели в иных местах: беззубых, кривых, косых, одноногих и вообще безногих, с коростою, колтуном, полным щевелящихся вшей, с кровавыми смердящими язвами, исходящим желто-зеленым гноем. И все гундосили, выставляя напоказ свои увечья, канючили, просили:
– Дай! Дай! Дай!
Кинув нищим медяхи, Александр выспросил дорогу к харчевне, показали – зашагал. Вместо вывески над темным входным провалом торчал большой ржавый гвоздь, верно, оттого возникло и название. Молодой человек постоял перед закрытой дверь – похоже, он явился сюда слишком рано, хоть солнце уже и клонилось к закату, – потом постучал кулаком в створку двери. Тут же, к удивлению непрошеного гостя, и распахнувшуюся.
– Куда? – нелюбезно осведомилась выглянувшая из утробы харчевни какая-то гнусная рожа – масленая, словно бы лоснящаяся от пота, гнилозубая, с плоским приплюснутым носом и маленькими поросячьими глазками.
– У вас тут, кажется, таверна? – усмехнулся молодой человек, уже в который раз пожалев, что заглянул в эти поганые места.
– Таверна, да, – неожиданно утвердительно кивнула рожа. – Но пока закрыта. – Хотя… Плосконосый обернулся, посмотрев куда-то вглубь заведения, и крикнул: – Эй, вы закончили? Да? Можешь входить, господин.
Угодливая улыбка. Поклон. Гостеприимно распахнутая дверь. Неожиданно аппетитные запахи – впрочем, это же все-таки таверна – не дерьмо же тут жрут! Хотя, судя по харям посетителей… Те еще гнусы!
Едва Александр вошел, все, словно по команде, обернулись к нему, буравя нехорошими взглядами, особенно неприятной показалась сидевшая за центральным столом троица: здоровенный угрюмый негр со шрамом через все лицо, смазливый молодой парень с томным порочным лицом и бархатными ресницами покорителя дамских сердец, и узкоглазый, с мощными руками, тип, сияюще-лысый.
Ох, как посмотрела на Сашу вся эта кодла! Мол, зачем же ты сюда пожаловал, дурачок? Прямо к волкам в пасть… ну, уж не обессудь.
– Вина подай! – нагло усевшись за свободный стол, Александр подозвал трактирщика щелчком пальцев. – Да смотри, самого лучшего.
Сверкнув серебром, по столу покатился денарий, хозяин «Гвоздя» тут же накрыл денежку потной ладонью и ухмыльнулся:
– Сделаю, как прикажешь, господин.
– Да, вот еще что, – словно бы вдруг что-то вспомнив, Саша махнул рукой. – Марк Обезьяна еще не приходил?
– Марк Обезьяна? – лучащееся неискренней приторною улыбкой лицо плосконосого вдруг озадаченно скривилось… и снова тонкие губы исказились ухмылкой, только на этот раз это была улыбка облегчения. – Так ты знаешь Обезьяну? Вот оно что. Он скоро будет, да. Так, ты сказал – вина, господин? Сейчас-сейчас, мигом.
Не успел Александр и глазом моргнуть, как трактирщик живо притащил вина, на вкус весьма недурного, и целое блюдо жаренной на вертеле рыбы – тоже вполне съедобной.
Выпив бокал, молодой человек закусил рыбой и вдруг почувствовал, что кто-то легонько прикоснулся к его поясу, сзади… Карманники – кто же еще-то?
Саша резко обернулся – нет, показалось, – а когда повернулся обратно, перед ним за столом уже сидел узкоглазый. То самый тип, из «троицы».
Пожав плечами, молодой человек снова подозвал хозяина:
– Еще одну кружку.
– Я тоже могу тебя угостить, – погладив рукой лысину, ухмыльнулся незнакомец.
– Что ж, будем знакомы.
– Это не ты ловко лазаешь по деревьям?
– По каким еще деревьям? – Александр нахмурился.
– Ладно, Обезьяна рассказывал… скажешь – не про тебя?
– Не знаю, что он вам там рассказывал. Но меня сюда позвал, сказал, что…
– Он скоро будет, наш Марк… А ты смелый парень, коли явился сюда.
– Ну, так звали ж!
– Ты не здешний?
– Нет, я из Гиппона.
– А чего оттуда сбежал?
– Так… имелись на то причины.
– Понятно… как и у всех нас. Ну, будем знакомы, я – Стефан, некоторые называют меня – Стефан Руки-Клещи, а вон за тем столом – мои хорошие друзья: Красавчик и Мба.
Посмотрев на негра и смазливца, Александр ухмыльнулся:
– Ну, Красавчик – это я понимаю, а почему – Мба? Просто имя такое?
– Вообще-то он – Мбанасанго, но это произнести язык сломаешь, потому – Мба… – Стефан снова провел ладонью по лысине, словно бы пригладил несуществующую шевелюру – весьма характерный жест. Усмехнулся, внимательно глядя на Сашу, и негромко спросил:
– А почему именно сюда, в Гадрумет?
– Уж какой корабль попался. Я сошел в Гадрумете, а мог бы и в Тапсе – без разницы. Вот в Колонии Юлия – не мог, слишком уж близко от моих родных мест.
– Поня-атно… – собеседник прищурился, хотя, казалось бы, куда уж было больше-то. – Значит, ты здесь один.
Саша сухо кивнул:
– Можно сказать и так.
– Славно, славно, – Стефан потер руки.
– Не понимаю – чего ж в этом славного-то?
– Ага!!! – узкоглазый вдруг встрепенулся и помахал кому-то рукою. – А вот и Марк!
Александр повернул голову, увидев стремительно вошедшего в зал Обезьяну – длиннорукого, смешного, с круглым большеротым лицом и оттопыренными ушами.
– А-а-а, вы уже разговариваете?! – кивнув всем, Обезьяна уселся за стол, и трактирщик тотчас же принес еще одну кружку – большую, глиняную, объемом примерно с литр.
– Сальве, Марк, – ухмыльнулся Стефан. – Приглашаешь на встречу людей, а сам где-то бродишь.
– Да замотался, – Обезьяна схватил кружку и принялся долго и жадно пить, острый кадык на его худой шее ходил ходуном, темно-красное неразбавленное вино стекало по подбородку, словно кровь из раны.
– Парень мой попался, – напившись, пояснил Марк. – Обглодыш, ты его знаешь, Стефан. Попался, черт, едва стражникам не отдали… пришлось выручать.
– И много заплатил?
– Да не очень. Так ведь Обглодыш и украсть-то почти ничего не успел! Ничего, уж я его проучил, впредь будет поосторожнее.
– Ну?! – выслушав Обезьяну, Стефан повернулся к Саше. – Полагаю, ты уже все понял – и кто мы такие, и чем занимаемся… И, раз уж сюда пришел – так хочешь быть с нами. Все правильно, однако пойми – полностью доверять мы тебе сможем не сразу, доверие надо еще заслужить.
– Мог бы не говорить, – молодой человек усмехнулся. – И без того ясно.
– Пока же с тобой все хорошо, – негромко продолжил узкоглазый. – И ночью ты себя повел правильно, и история твоя у меня никаких подозрений не вызывает. Может, ты, конечно, и врешь – да ведь как проверить? Не попрешься же ради этого к чертям на кулички – в Гиппон! Потому – ладно. Будем считать, что отныне ты – наш. Однако же не взыщи – проверки еще будут, а пока… пока, не обижайся, мы тебя к не особо важному делу приставим – помогать вот Марку. А, Обезьяна? Возьмешь к себе такого помощника?
– А чего ж не взять? – парень улыбнулся неожиданно очень обаятельно и открыто, словно бы посветлел весь – вот вам и Обезьяна!
– Ну, тогда так и порешим, – Стефан – похоже, он был в этой шайке за главного – обернулся и позвал своих: – Эй, парни, давайте сюда, есть что отпраздновать.
Саша тоже осмотрелся – странно, кроме челнов шайки, в таверне уже не было ни одного человека – и куда только делись все посетители, растворились, что ли? Как-то слишком уж незаметно ушли.
Уже вчетвером первым делом выпили за помин души бывшего вожака – недавно казненного Хромого Лупуса, затем поболтали – так, ни о чем – и, немного погодя, разошлись. Стефан Руки-Клещи с Красавчиком и чернокожим угрюмым Мба отправились по своим делам, Саша с Марком Обезьяной – по своим.
– Мы обычно на старом рынке работаем… ну, тот, что у гавани, – на ходу пояснял молодой бандит. – Новый – там другие люди есть, мы пока с ним не связываемся, тем более сейчас. Довольствуемся тем, что имеем. Но это – пока… Погоди. Вот подберем людей, накопим силы. Стефан не спрашивал, владеешь ли ты оружием?
– Нет.
– Погоди, еще спросит. Нам очень нужны бойцы. Чем ты сейчас и займешься.
– Это как? – Александр удивился. – С кем-то сражаться придется?
Марк покачал головой:
– Пока нет – только своих защищать. Сейчас придем, я тебя со всеми и познакомлю.
Они явно шли к гавани, впереди, в узких расщелинах улиц то и дело сверкало синевой море. Море… Шум волн, простор, белокрылые парусники и кружащие над ними чайки. Словно глоток свежего воздуха по сравнению со всем тем, что вокруг.
Пройдя – а даже можно сказать – протиснувшись – по узенькому проулку, новоявленные соратники оказались на заднем дворе какой-то харчевни, грязном, с покосившеюся оградою, и поросшем густыми колючими кустами – целыми зарослями.
– Все, пришли, – обернувшись, пояснил Марк и, взобравшись на валявшуюся за кустами плоскую каменную плиту, призывно свистнул три раза подряд. Потом немного подождал и снова свистнул, опять же – три раза. Условный сигнал.
Минут через пять через ограду, один за другим, сиганули трое подростков лет по двенадцати или даже меньше, чуть погодя к ним присоединился еще один – тот, правда, явился со двора, из харчевни.
– Ну, вот и они, – с видом гордящегося своими несокрушимыми легионами полководца – Цезаря, Антония или Красса – Обезьяна обвел мальчишек рукой. – Постарайся их хорошенько запомнить.
Да уж, постарайся, легко сказать! Саша лишь качнул головой и вздохнул – все эти криминальные детишки казались ему на одно лицо: все одинаково чумазые, оборванные, растрепанные, босые. И взгляд у всех похож – забито-хитровато-вороватый.
– Это – Волчонок, – Марк указал на тощего парнишку с коростою на коленках и тут же перешел к следующему, меньше всех ростом, но с большой головой. – А это – Мелкий Бес.
Мелкий Бес, надо же – ну и кличка!
– А вот эти двое – Обглодыш и Оборвыш, близнецы-братья. Запомнил?
– Сложно сказать, – честно признался Саша.
Обезьяна неожиданно расхохотался:
– Вообще-то, это неважно, куда важнее, чтобы они тебя запомнили. Парни! Этот человек отныне будет вашей защитой. Зовут его Александр. Есть вопросы?
– Мы завтра с самого утра работать пойдем?
Это спросил Обглодыш, а, может, Оборвыш, и Марк тут же окинул подростка нехорошим взглядом:
– Это ты к чему спросил?
– Да так просто, – парнишка замялся. – Просто мы с утра искупаться хотели.
– Ну, так искупайтесь, – махнул рукой Обезьяна. – И сразу же – на рынок! Мы с Александром тоже туда подойдем, встретимся, где обычно. Все! Пошли прочь!
Мальчишек, как ветром сдуло, лишь только колыхнулись кусты.
Саша заночевал в ту ночь в «Гвозде», и вообще, Обезьяна сказал, что тут, в этой таверне, пока и будет жить новый член шайки, пока не найдется что-нибудь получше. В «Гвозде»-то, честно сказать, было не ахти – ночевать вместе с какими-то проходимцами в общей опочивальне! Что ж, пусть пока так…

Работенка, предложенная Саше преступным сообществом на первое время, оказалась, в общем, несложной. Парни Обезьяны работали парами – Обглодыш с Оборвышем, и Волчонок – с Мелким Бесом. Тащили, что плохо лежит, правда, не с торговых рядов, а из котомок и кошелей покупателей, лучше всего – приезжих: арендаторов-крестьян, колонов, мелких приказчиков. Маячивший неподалеку Обезьяна принимал украденный «товар», в задачу же Александра входило обеспечивать парням отступление – прикрывать, в случае чего, причем не прямо, а как бы косвенно… Подножку деревенщине подставить, направить погоню в другую сторону – противно, конечно, но уж раз назвался груздем… Дня три потренировался, потом уж само собою пошло. Ситуацию просекал вмиг, сам же первым и кричал – «Держи вора!», облик же – по совету многоопытного в подобных делах Обезьяны, менял – то праздным зевакой прикинется, то – слугой из богатого дома, а то и монахом.
Впрочем, про свою основную задачу молодой человек тоже не забывал – упорно собирал все слухи о корабле-городе, точнее сказать – собирать пытался, поскольку никто ни на рынке, ни в таверне, ни о чем подобном не упоминал, даже когда Александр, словно бы невзначай, заводил разговор. Все впустую!
С другой стороны, ведь все эти суда – «Гейзерих», «Святая Анна» и «Целерус Вентус» – явно были связаны с кораблем-городом, с «Мистралем». И шли они – через Гадрумет – куда-то дальше, южнее. А что там было дальше? Острова Керкенна и – еще дальше – Джерба, будущее пиратское гнездо с древней синаногой Эль-Гриба. Острова Керкенна – здесь они назывались так же, как и поздней назовут арабы – Восточный и Западный – Шерги и Гарби, – и это было все, что помнил Саша, предполагая, что искать нужно где-то в той стороне.
Нечего было сидеть здесь, в Гадрумете, совершенно нечего – прикрывать юных воришек вовсе не казалось Саше важным и достойным делом, единственное, что держало его сейчас в городе, была необходимость встретиться с Алексеем… Хотя, в принципе – к чему? Занять денег… Так, может быть, легче просто-напросто забрать их у бандитов?
И потом – сразу же – податься на юг, к островам? Да, острова Керкенна или даже Джерба – очень неплохое местечко для того, чтобы какое-то время скрываться от слишком любопытных глаз. Нужно проверить! И, если все напрасно, тогда… Тогда искать где-то в другом месте… Где?
Вечерами Александр частенько захаживал в портовые таверны, болтал с моряками, исподволь расспрашивал рыбаков… Увы, пока что впустую. И все же молодой человек не терял надежды, чувствовал – не зря все, не зря!
И вот однажды…
Вот уж от кого не ожидал…
Как-то вечером Саша сидел на заднем дворе «Гвоздя» – кстати, очень уютном, – наслаждаясь терпким вином из запасов плосколицего трактирщика Иратты и одиночеством, которого, как неожиданно выяснилось, ему почему-то очень не хватало. Вот именно – одиночества! Не в том, конечно, смысле – ведь в главной своей сути Александр был сейчас настолько одинок, как никто другой… нет, не в этом дело. Просто достала уже вся эта скученность, эта жизнь на виду – от чего средневековые люди и вовсе никогда не страдали. А вот Саша… увы… Постоянный запах потных, давно не мытых тел, постоянно кто-то рядом, нигде не побыть одному, наедине с собой, не подумать – разве что вот здесь, на заднем дворе…
Можно было, конечно, снять дешевую комнатушку-пенал… но в этом не было сейчас никакого смысла, ведь молодой человек вовсе не собирался задерживаться в этом городе. Так, вызнать еще чуть-чуть, придумать, каким образом добраться до островов – осмотреть все подряд… Может быть – купить лодку? Какой-нибудь потрепанный рыбацкий челн?
И – что? Ну, обследует он потихонечку все попавшиеся на пути к югу острова… а вдруг? А вдруг все же – не там ищет? Мало ли, куда двинулись корабли с мясом и падшими женщинами, миновав Гадрумет? Могли вообще повернуть на север… Все это нужно было проверить, пусть даже не прочесывать острова, достаточно будет послушать разговоры в портовых тавернах. Что там, к югу, за города? А черт его знает… Значит, надо узнать, спросить, делать хоть что-нибудь, не сидеть сложа руки.
Саша отхлебнул вина… и вдруг услышал песню. Тягучую, но вовсе не мелодичную, странную – и без слов. Один мычащий мотив: ммм….мммыии-и… му-у-у-у…
И кто ее мог здесь петь?
Молодой человек с удивлением приподнялся, выглянул из-за кустов… и увидел чернокожего Мба, Мбанасанго. Африканец сидел прямо на прокаленной солнцем земле, вытянув ноги и прислонившись могучей спиной к глинобитной стене кухни. Запрокинув голову, мечтательно смотрел в небо – на еще светлую луну и первые звезды – и пел… точнее – мычал.
Надо же – вот, оказывается – музыкально одаренный товарищ!
– Сальве, Мба, – Саша прошел бы мимо – к чему болтать с лиходеем? Но…
В разрезе туники, на эбонитово-черной груди негра на тонкой суровой бечевке висел какой-то амулет… явно что-то напоминавший… напоминающий… что-то знакомое, можно даже сказать обычное, родное…
Блин, что же?
Александр живо вернулся назад и снова поздоровался:
– Сальве!
– Сальве, сальве, – нехотя отозвался Мба.
И тут Сашу словно током ударило: ну, господи-и-и-и… Зажигалка! Обыкновенная пластиковая зажигалка, желтенькая, с каким-то невзрачным рисунком. Именно эта вещь висела на шее чернокожего громилы в качестве амулета!
– В таверне сейчас так много народу, – улыбнулся молодой человек. – Не продохнуть. Не хочешь вина? У меня в кувшине осталось…
– Что ты делал здесь, во дворе?
– То же, что и ты – смотрел на небо. Так ты хочешь вина?
– Наливай, – подумав, согласился Мба. – В этой чертовой корчме и впрямь слишком шумно.
Не очень-то он нарывался на разговор, этот негр, все больше помалкивал, Александр прямо физически чувствовал исходившее от чернокожего недоверие. А потому пока предпочел не лезть впрямую с расспросами. Просто допили вино и разошлись, Саша – к себе в опочивальню, а куда ушел Мба – бог весть. Может быть, жил где-то неподалеку.

Нет, проследить за Мбанасанго Александр, конечно, не мог. Зато мог осторожненько о нем выспросить. Начал с Марка – с этим парнем, на правах «старого друга», можно было не церемониться. Уже буквально на следующий день Саша ближе к вечеру предложил «пойти куда-нибудь выпить».
– Только не в «Гвоздь», честно говоря – там уже надоело.
– И мне надоело, – согласно кивнул Обезьяна. – Только вот куда податься-то, чтоб не нарваться на стражу?
– А что, тебя ищут?
– Могут искать… Ладно, знаю я одно неплохое местечко. Подожди, сейчас улов глянем.
Это у него называлось – «глянуть улов» – тщательно пересчитать и рассортировать всю добычу: деньги отдать в общий котел Стефану, вещи – что-то продать тут же, на рынке, а кое-что – слишком приметное – скинуть и в других местах через знакомых барыг.
Четверка «рыбачков», если можно так выразиться, ближе к вечеру подтягивалась в «Гвоздь» для получения ценных указаний. Обезьяна был далеко не дурак и хорошо себе представлял, кто что раздобыл за день. Кого-то скупо хвалил, кого-то ругал, иногда даже бил сучковатой палкой – не очень больно, так, для назидания, потом всем раздавал мелкие денежки – пропорционально украденному. Как понял Саша, это вот курирование «младших товарищей» вовсе не являлось постоянным занятием для Марка Обезьяны – все члены шайки – и Мба, и Красавчик – занимались этим по очереди, да и нового члена шайки – Александра – натаскивали на то же. Скоро ему предстояло сменить Марка, и четверо юных воришек понимали это лучше, чем кто-либо другой – откровенно заискивали, боялись.
Их можно было использовать, можно…
Закончив очередную дележку, Саша и Обезьяна отправились выпивать в соседний квартал, не такой трущобный, но все же не фешенебельный, однако вполне приличный с виду. Чистенькие мощеные улочки, доброжелательные люди, ухоженные особнячки – все это напоминало осколок старой доброй империи… чем, в сущности, все здесь и являлось. И, если закрыть глаза и представить на миг, что нет никаких вандалов, а есть… гм-гм… скажем, Траян или Марк Аврелий, то…
Александр догадывался, что именно так и думало большинство жителей Гадрумета. Так они думали, мечтали, надеялись, и эти надежды на восстановление империи вовсе не были так уж беспочвенны… Византия!!! Пусть пал Западный Рим, но сохранился Восточный! И мало того, что сохранился – процветал, особенно сейчас – волею базилевса Юстиниана! И конечно же ромеи – как именовали себя византийцы – зарились на бывшую римскую Африку, только вот опасались могучего войска вандалов. Зря опасались! Ромейскому флоту стоило лишь появиться у берегов – и большинство городов тут же бы пало к ногам базилевса. Эх, вандалы, вандалы… за что боролись?
– Эй, о чем задумался, Александр?
– Так… о ромеях.
– Скорей бы они явились. Я бы первый сдался!
Ну, вот, и даже этот – туда же.
– Так где же твое «неплохое местечко»?
– Скоро придем. Во-он туда, под арку сворачивай.
Под аркой, с той стороны дома, во внутреннем дворике, располагалась открытая закусочная, где приятели и уселись под сенью раскидистого каштана, заказали вина и закусок. Здесь было спокойно, никаких пьяных воплей, драк, разборок, просто сидели себе люди, тихонько о чем-то своем разговаривали да лишь иногда окликали проходивших мимо знакомых.
– Действительно, хорошо здесь, – Саша осторожно начал беседу.
– Да, уютно, – охотно поддакнул Марк. – Знаешь, я частенько сюда прихожу один. Сижу, мечтаю. Ведь не всегда же я буду… ну тем, кем являюсь. Скоплю денег, куплю дом, заведу семью, может быть, открою какую-нибудь лавку. Вот в таком же вот тихом и уютном квартале, а не в той жуткой грязи…
– Твои напарники, думаю, тоже мечтают о чем-то подобном.
– О, нет, не все! Мба хочет вернуться в родные места, он ведь из Тапарура, Луцерн – мы его кличем Красавчиком – жениться на какой-нибудь очень богатой и влиятельной вдове, Стефан… вот уж о чем он мечтает, не знает никто. Наверное – сколотить, наконец, шайку, не хуже, чем когда-то была у Хромого Лупуса, ведь то, что у нас осталось – тьфу…
– А-а-а… так Мба не местный?
– Я же сказал – из Тапарура.
– А где это?
– Не знаю, – Обезьяна повел плечом. – Где-то на юге. Жуткая, верно, дыра – и чего его туда так тянет?
– Любого тянет на родину.
– Любого? А вот уж нет! – собеседник неожиданно разволновался, даже повысил голос и не скоро еще успокоился. – Ты знаешь, в какой дыре я родился и провел свое детство? О, это какой-то ужас, лучше и не вспоминать. Небольшой убогий городишко, где все друг друга знают и все друг другу завидуют. Где ничего ни от кого не спрячешь, но все друг перед другом выпендриваются – у кого больше коз, у кого ворота шире, ну все такое прочее. Время там течет медленно-медленно, будто бы его вообще нет, будто бы все застыло на века – одни и те же дома, одни и те же пальмы, одни и те же лица. Постылые, давно надоевшие лица… Господи – жизнь в таких местах – это медленная смерть. Лучше уж сразу!
Саша покачал головой даже с некоторым уважением, честно признаться, не ожидал услышать подобное. Улыбнулся:
– Ну, ты, Марк – философ.
– Ла-адно, – напарник отмахнулся. – Хоть ты не обзывайся, а? Кстати, ребята к тебе не подходили еще?
– Какие ребята? – не сразу понял Александр.
– Да наши – Мелкий Бес, Волчонок, близнецы. Хотят сделать тебе подарок.
– Подарок? – молодой человек удивленно захлопал глазами. – С чего бы?
– Даже просили меня поговорить с тобой, – тряхнув шевелюрой, вдруг улыбнулся Марк. – Знаешь, тут дело вот в чем. Я тебе говорил уже, что мы приглядываем за парнями по очереди… Так вот, следующая – если бы не было тебя – Красавчика, а его ребята не очень-то жалуют – слишком уж жесток.
– Жесток?
– Ну да, лупит их ни за что ни про что. Просто так – себя, родимого, потешить.
Александр усмехнулся:
– Пусть успокоятся – я их лупить не буду. Тем более – ни за что, ни про что.
– Да они уже поняли, что ты добрый… И Мба – добрый, а вот меня они где-то посередке считают.
– Мба – добрый?! Вот уж не подумал бы.
– Добрый, да. Парни его зовут – «дядюшка Мба».
– А по виду не скажешь!
– Не суди о людях по внешности, Александр. Страшный, как сам дьявол, Мба, на самом деле – добряк, каких мало, а вот тот же прекрасный, словно ангел, Красавчик-Луцерн… о, поистине, Сатана был бы доволен таким сыном!
– А Стефан? Он добрый или злой?
– Он никакой, – философски заметил Марк. – Не злой и не добрый… словно бы и вовсе не человек. Точнее, пытается быть таким… подражает Хромому Лупусу. Вот уж кого боялись! Хотя зря, просто так, он никого и пальцем не тронул. Зато тех, кого тронул… О, их было множество, и гибли они страшно.
– Так, значит, Мба…
– Вот уж о нем я мало что знаю, он ведь скрытный, угрюмый – даже не поговорит ни с кем, так вот, как сейчас мы с тобой, не поболтает за жизнь. Разве что с ребятами… Их он почему-то любит и всегда за них заступается.
– Интересно, – Саша разлил остатки вина. – Что же ребятишки дядюшку Мба за ними последить не упрашивают?
– Не его очередь. К тому же насчет негра у Стефана иные планы. Он ведь очень силен, наш Мба, и хорошо владеет кинжалом… Кстати, ты, я полагаю, тоже неплохо сражаешься?
– Допустим, неплохо. И что?
– Ничего. Просто… не говори об этом Стефану раньше времени. Ну. Если уж сам спросит – скажи, а не спросит, так и молчи – пусть он тебя спокойно назначит смотрящим за парнями, я своими делами займусь – есть уже наводки – а ты… ты пооботрешься пока, опыт получишь.
– Хорошо, – выпив, Саша поставил кружку на стол. – Не скажу, коли не спросит.
– Ну и славно, – улыбнулся Марк. – Вот и договорились.

На следующий день Александр уже «дежурил» на рынке один, приглядывая за деловито шаставшими меж посетителями пацанами. Противно было – до жути, хоть и пацанов этих, конечно, жалко.
Докатился молодой человек, и говорить нечего! Для полного счастья осталось теперь лишь в барыги податься – в скупщики краденого, лавку открыть – цветной металл принимать или что они тут принимают…
Стыдно!
– Александр!!! – к наклонившемуся над посудным рядком Саше – какая-то вещица понравилась – подбежал запыхавшийся Мелкий Бес, дернул за рукав туники.
Молодой человек поспешно отошел в сторону:
– Ну? Что случилось?
– Волчонка бьют! Пытался кошель порезать – не удалось. Скорей, Александр, скорее!
– Бьют, говоришь? – Саша невозмутимо повел плечами. – Странно было бы, если б не били – как говорится, издержки профессии – работа у вас такая. Ладно, пошли выручать. Где он есть-то?
– Да вон там, у книжной лавки!
– У книжной лавки? Ну, надо же. И выбрал же место, интеллигент хренов.
Слова «интеллигент хренов» молодой человек произнес по-русски, впрочем, Мелкий Бес его не слышал – бежал впереди, показывая дорогу.
У книжной лавки, как ей и положено, располагавшейся на первом этаже примыкавшего к рыночной площади дома, действительно уже собралась толпа человек с полдюжины или чуть больше.
– Дай, дай, Каллод, я ударю! Ух, хмырь… ворюга!
– Осторожней, не дайте ему убежать… Ишь, закрывается, подлюка! Н-наа!!!
– Руки ему отрубить за такие дела!
– Господа мои, может, все-таки позвать стражников?
Александр ухмыльнулся, вдруг вспомнив родное: картина маслом: Паниковский – и гусь! Или нет… Неудачная попытка ограбления гражданина Корейко, подпольного советского миллионера и великого комбинатора номер два. Жаль, нет с собой фуражки – изобразил бы милиционера…
Господа! Который тут вор?
Александр гаркнул настолько громко, что с соседнего платана с шумом поднялись птицы, а наливавшаяся нехорошими гнусностями толпа невольно расступилась, являя вовремя появившемуся спасителю сжавшегося в комочек Волчонка с разбитым в кровь лицом.
– Вот этот!
– А ну-ка, ну-ка, расступись, господа мои. Дайте глянуть!
Громкий уверенный голос, железный приказной тон – все это всегда действует магически. Простому обывателю почему-то всегда кажется, что говорить вот таким тоном – и так громко – может только облеченное немаленькой властью лицо, тот, кому позволено, кто право имеет!
– А ну-ка, поднимите его! Поставьте, говорю, на ноги. Так…
Наклонившись, Александр внимательно осмотрел мальчишку и махнул рукой:
– Кровь с него вытрите. Да попрошу побыстрей!
– Кровь? Зачем?
– Ну, не вести же мне его таким!
Кто-то тут же бросился вытирать парня, но кто-то – нашлись еще и такие – засомневался:
– И куда же ты его поведешь, любезнейший господин?
– Куда надо! – жестко пресек любопытных Саша. – А вы, любезные мои, тоже туда хотите? Что ж, извольте – идем!
– Нет-нет… У нас тут еще есть дела.
– Ах, дела… А воров ловить – это уже, выходит, не ваше дело? Не ваш гражданский долг?!
Быстро разогнав толпу, Александр живенько увел пострадавшего с рынка, по пути махнув рукой остальным: мол, хватит на сегодня, завязывайте – встретимся в условленном месте.
Вот уже остался позади шум толпы, смолкли азартные крики торговцев, молодой человек степенно шагал по левому краю улицы, позади него послушно тащился избитый воренок. Так и дошли до фонтана.
– Ну? – обернувшись, подмигнул пацану Саша. – Умывайся, господин гусекрад, да потом расскажешь, как там все вышло. Не мне расскажешь – всем, в целях обмена полезным опытом.
Парнишка быстро умылся, глаза его неожиданно оказались светлыми, цвета блеклого неба – видать, среди предков попадались германцы.
– Господин Александр, – едва чуть отошли, Волчонок забежал вперед. – Я ведь хотел… хотел для тебя – ну, в подарок. Мы долго думали – что, и я вот вдруг увидел. Великолепный такой кинжал, с резной ручкой – тебе б точно понравился.
– Кинжал он увидел, – молодой человек хмыкнул. – Он хоть у кого был, этот кинжал-то?
– У мужичаги одного, за поясом. Здоровый такой хмырь, плечистый, лицо неприятное, а глаза так и бегают.
– Ишь ты… у тебя, можно подумать, не бегают. Как он тебя заметил-то?
– Он-то не заметил, – парнишка вздохнул. – Но там, рядом, покупатели выходили из лавки… я в ту сторону и не смотрел – кто ж знал, что там вдруг люди появятся?
– А напарник твой, Бес Мелкий, чего рот разинул?
– Так он меня от хромоногого прикрывал.
– От какого еще хромоногого?
– Ну от того, у кого кинжал. Он на левую ногу прихрамывал… так, слегка.
– Ладно, – потом доскажешь, – Александр махнул рукой. – Не сказать, что так уж люблю рассказы о мелких жульничествах, но тебя послушаю, так и быть. Вы, вообще, все, я так полагаю – сироты?
– Не все, – Волчонок нервно дернул плечом. – У близнецов родители есть. В рабство их несколько раз продали.
– Как это – несколько раз? – удивился Саша.
– Заставляли от новых хозяев убегать… а потом опять продавали.
– Ишь ты… и где сейчас эти хитрованы?
– В тюрьме.
– А вот это – правильно! Нечего на детишках наживаться.
– Ой, господин…
– Что?
– Мы все тоже так считаем.
Они встретились, как всегда, за харчевней. Саша и его «подконтрольный элемент» – близнецы, Мелкий Бес, Волчонок.
Молодой человек даже чуть смутился – почему-то неловко себя чувствовал в роли новоявленного «принца воров». Закашлялся, махнул рукой:
– Давай, Волчонок, рассказывай.
– Подожди, господин…
Парни вдруг как-то хитровато переглянулись, потом Волчонок вышел вперед, улыбнулся – все так же хитро:
– Александр, а я все же кинжал тот – увел! Бесику перебросил. Хороший для тебя подарок – тут все мы согласны. Прими, не побрезгуй!
Тут и остальные трое живенько вскочили на ноги, поклонились в пояс, а Волчонок протянул Саше подарок… от которого молодой человек едва в осадок не выпал!
Нет, нож был как нож – неплохой, но и не супер, выковывали здесь клинки и получше… Но… ручка – наборная зэковская ручка из цветного плексигласа! И – мелкие вдавленные буквицы на лезвии – по-русски – «нерж. сталь»!!!
Не кинжал, а самая настоящая финка жигана!
– Эй, парни, – справившись с собой, тихо промолвил Саша. – Вы, конечно, не запомнили, откуда хозяин этого ножика взялся и куда потом пошел?

Глава 16. Принц воров

Но слишком мало
было соратников
вокруг…
«Беовульф»

Лето 533 года. Гадрумет 

Нож… Финка! Хромой! Точнее сказать – чуть прихрамывающий на левую ногу. Не про него ли говорил Нгоно? Подозреваемый в убийстве Кирпича… неизвестно, кто. И та курточка – «Паризьен электрик»… Господи, неужели люди Киреева пробрались в лабораторию доктора Арно?! Если так, то, может быть, это и объясняет промах длиной в десять лет? Вопросы, вопросы… знать бы еще и ответы – те, которые сейчас есть, лишь плод умозрительных рассуждений, без всяких конкретных фактов. Да. Могло быть и так… а могло и совсем иначе.
Надо искать хозяина ножа, другого выхода просто нет, иначе невозможно во всем разобраться, да и наверняка этот тип связан с головорезами «Мистраля». Ниточка! След! Ну, наконец-то.
Можно, можно найти – человек двадцать первого века в раннесредневековом городе уж как-нибудь да себя выдаст. При этом не стоит и забывать о зажигалке на шее Мба. Амулет – ишь ты.
В смысле розыска хозяина ножа Александр очень надеялся на ребят, хотя ни Мелкий Бес, ни Волчонок толком хромоногого не запомнили, но тем не менее четверка пронырливых мальчишек могла здорово помочь в этом деле. Тем более что Саша нынче выступал сам по себе – в роли «смотрящего» рынка, вернее – промышляющей там гоп-компании. Обглодыш, Оборвыш, Волчонок и Мелкий Бес. Хитрые, умные и ловкие парни, но по сути-то еще совсем дети. Двенадцать лет – подростки этого возраста уже способны на многое, даже – запросто – на убийство, однако за собой последить еще не в состоянии, если никто о них не заботится – пропадут. К стыду своему, Саша даже толком не знал, где парни ночевали, слышал, что в приюте для бедноты при какой-то церкви – об этом обмолвился Марк Обезьяна, так, вскользь. Подростки умели здорово воровать – приносили доход, а как-то о них заботиться – кому оно надо?

– Значит, так, – утром, собрав парней, Александр сразу же поставил задачу. – Братцы-близнецы – на рынок, а вы… – молодой человек вдруг улыбнулся и продолжал уже гораздо мягче: – А к вам, господа Волчонок и Мелкий Бес, у меня будет личная просьба… Догадываетесь, какая?
– Насчет того хромого?
– Дураками вас трудно назвать. Жаль, не заметили, куда тот направился.
– Да кабы знать! – мальчишки переглянулись. – Александр… а этот хромой – твой враг?
– Враг, – твердо заверил Саша. – Очень опасный и гнусный.
При этих словах его парни неожиданно развеселились.
– Не сомневайся, господин, – посмеявшись, серьезно заверил Волчонок. – Ради тебя мы его на дне моря сыщем.
– А мы за них поработаем! – хором отозвались близнецы. – Сделаем двойную норму.
– Можете особо-то не стараться, – молодой человек прикинул, сколько денег осталось у него в поясе. – Работайте, как всегда.
Остававшегося серебришка еще вполне можно было добавить, да и вообще, улаживать финансовые отношения со Стефаном Руки-Клещи сейчас было прямой обязанностью Александра, как «смотрящего» за всей юной командой.
Ох, как уважали его эти мальчишки! Саша даже удивлялся – с чего бы? Может быть, просто потому, что он – один из очень немногих – относился к ним по-человечески? Зря не обижал, и уж тем паче не бил, вообще никого из парней еще и пальцем не тронул, наоборот – защищал, шутил, болтал иногда просто так, за жизнь – подросткам это нравилось. Вообще, кроме Саши, у них в фаворе у них был Мба, которого парни тоже считали добрым. К Обезьяне юные гопники относились индиферрентно, как и он к ним, главаря банды, Стефана Руки-Клещи – до жути боялись, а Красавчика откровенно ненавидели. Было за что.
– Вот вам на еду, – пошарив в кошеле, молодой человек выдал Волчонку и Мелкому Бесу медяшки.
Мальчишки насмешливо переглянулись:
– Господи-и-ин Александр…
Саша взглянул на них, как мог, строго:
– Я понимаю, что украсть какую-нибудь лепешку или даже рыбину вместе с вертелом для вас труда не составит. Но! Не нужно привлекать к себе внимание, еще раз вам говорю – человек, которого вы будете искать, очень и очень опасен!
– Как акула? Или – как ядовитая змея?
– Акула и змея – мирные, никому не желающие зла, зверюшки… Тот тип – куда как опасней.
– Да ладно тебе, господин… Уж если сыщем, так он нас точно не заметит.
– Надеюсь. Ну, давайте, с богом! – Саша на полном серьезе перекрестил парней – от них сейчас очень много зависело.
– Александр, – несмело повернул голову Обглодыш… или Оборвыш, они ведь были похожи – близнецы все-таки. – Мы тоже хотим тебе помочь. Выполним до обеда норму, и…
– Вы его не видели. Как же будете искать?
– Так есть же примета – хромой!
– Нет, он не хромой, – уже уходя, обернулся Мелкий Бес, сверкнул золотисто-карими, какими-то солнечными глазами. – Он не хромал, а шел, как будто у него в левой ноге какая-то застарелая боль, ну, вроде как бы она ушла, но может в любой момент вернуться – и потому нужно идти осторожно… даже не знаю, как лучше сказать-то.
– А ты покажи! – неожиданно посоветовал кто-то из близнецов.
– Показать? – парнишка вдруг улыбнулся. – А вообще – да, смотрите…
Ой, что с ним стало! Как вдруг изменился мальчишка… расправил плечи, приклеил к устам презрительно-наглую, едва заметную улыбку этакого уверенного в собственной правоте хозяина жизни, для которого остальные люди – скот. Прищурил глаза и пошел, пошел, пошел… чуть заметно прихрамывая… нет, припадая… на левую ногу… а вот и совсем нормально зашагал… снова заковылял, сплюнул сквозь зубы…
Саша даже себя по коленками руками хлопнул: ну, жиган, вылитый уголовник! Ему б еще цыгарочку в уголке рта приклеить, кепчоночку на глаза да гитару с пошлым бантом рвануть сопливым перебором: эх, жизнь моя, житуха-а-а…
– Ну… ты это, настоящий актер!
– Его, Александр, многие хвалят. А старик Венедий сказал, что Фома зарывает свои таланты в землю.
– Кто-кто зарывает?
– Ну, Фома… Это у Мелкого Беса такое имя.
– А кстати… – Александр вдруг покраснел – давно такого стыда не испытывал, ну, надо же… даже не поинтересовался…
– Давно хотел ваши имена узнать, да все… все некогда спросить было.
– Я – Юлий, а братец мой – Тит, – шмыгнув носом, доложил Оборвыш-Обглодыш. – А Волчонка матушка его покойная нарекла Капитоном.
– Ишь ты – Капитон – «Упрямый», значит.
Саша еще хотел спросить про старика Венедия, да раздумал – и так уже задерживались, пора было идти. Кому – на рынок, а кому – по иным, куда более важным, делам.
Увы, в этот день Мелкий Бес и Волчонок – Фома и Капитон – пробегали зря.
– В «Золотом гусе» – это таверна близ торговой гавани – какого-то хромого видали, – скупо поведал Волчонок. – Но тех, кто его там видал, я сам не видал, они завтра объявятся.
– Мало ли на свете хромых, – близнецы переглянулись и хмыкнули.
Что ж – оно верно.
– Зато самого главного хромого нет – Хромого Лупуса, – неожиданно пошутил Мелкий Бес, и все засмеялись.
– Завтра я хочу Фому в ту таверну взять, – Капитон-Волчонок вновь стал серьезным. – Пусть покажет хромоногого… ну, как нам утром показывал.
– Хорошая мысль, – одобрительно кивнул Саша.
С легкой руки Александра «рыночная команда» теперь собиралась не на заднем дворе «Гвоздя», а на пустыре, у развалин старого портика, за которым – по косогору вниз – призывно синело море, куда уже не раз бегали купаться.
Молодой человек все чаще болтал с парнями просто так, вроде бы ни о чем – не тратя времени зря, нащупывал подходы к загадочно-угрюмому Мба, точнее сказать – к его зажигалке.
Вот и сейчас начал, упомянул будто бы невзначай столь уважаемого мальчишками негра. Мол, тот почему-то вечно один, никаких у него друзей, даже привязанностей нету…
– Почему же нету? – тут же возразил кто-то из близнецов. – Я его как-то видел на берегу, у старых ворот Юпитера. Ну, где играют в камни.
– В камни? – насторожился молодой человек. – Что за игра такая?
– Да простая… А хочешь, Александр, мы тебя научим? Вот прямо сейчас?
– Вот прямо сейчас… Что ж!
И в самом деле, игра оказалась простой, напоминая что-то среднее между «чижом», лаптой и керлингом, и требовала, кроме определенной ловкости рук и навыка, еще и кое-какого расчета. Какой камень выбить из круга первым, какой – вбросить вместо него, а, может быть, первым и вторым броском и вообще ничего не выбить, а просто набросать камней – сделать заграждение.
Первые три партии Саша проиграл ребятам всухую, а потом, мало-помалу, начал выигрывать, жаль, что быстро стемнело.
– Доберетесь? – спохватился молодой человек.
– Да мы тут рядом ночуем, в приюте у церкви Святого Валентина. Старик Венедий, конечно, будет ругаться, что нынче так поздно пришли. Ну, да ничего, он отходчивый, а мы с братом еще иногда и в церковном хоре поем, и Мелкий Бес с нами. А Волчонка в хор не берут – петь не умеет.
– Кто не умеет-то? Просто не люблю – и все.
– Венедий, я так понимаю – церковный староста, – прощаясь, уточнил Александр.
– Да, так. Его весь причт уважает… И вообще – старик хочет обитель основать где-то далеко, в горах, нас с собой звал… правда, как-то не очень уверенно.
– А вы б пошли?
– Да, наверное, пошли бы, – Волчонок неожиданно вздохнул за всех.
И тут же вскинул глаза:
– Не все ведь такие, как ты или Мба. Да и…
– Как веревочке ни виться… – уныло махнул рукой Мелкий Бес.
Вот вам и несмышленыши! Эти крученые пацаны прекрасно все понимали.

Старые ворота Юпитера, точнее говоря – то, что от них осталось, располагались невдалеке от моря, как бы ограждая от города небольшой песчаный пятачок, на котором и толпились игроки и зрители, и кто из них был азартней – бог весть! Все орали, волновались, размахивали руками… играли, конечно, не на пустой интерес – на деньги, на весьма приличные деньги, причем – практически все, среди зрителей какие-то ушлые люди умудрились организовать нечто вроде тотализатора и вовсю принимали ставки, так что, вписываясь в обстановку, Александр с ходу проиграл три денария, которых по большому счету было не жаль – молодой человек наконец-то заметил в толпе здоровенную фигуру Мба.
Тут же и подошел, на правах знакомого, пожаловался:
– Проигрался тут в пух и прах!
– А ты не делай сразу ставки, – с усмешкой посоветовал негр. – Сначала присмотрись. Человек – не лошадь, часто бывает, что и хорошие игроки кидают камни, как малые дети.
– Да уж, – согласно кивнул Александр. – Кто-то с женой поругался, кому-то с утра на любимую мозоль наступили – бывает.
Так вот, постепенно, и завязалась беседа. Правда, говорил больше Саша, Мба просто молча кивал или выражал свои эмоции междометиями. Впрочем, к концу игр разговорился и он. Даже заглянул с Сашей в случившуюся по пути корчму – выпили по кружке вина.
– Мне парни о тебе говорили, – утерев рот, неожиданно ухмыльнулся Мба… и ухмылка эта – благодаря тянувшемуся через все лицо шраму с непривычки казалась страшной.
– Какие парни?
– Наши. Волчонок, Мелкий Бес, близнецы. Ты их не обижай.
– Да уж, их обидишь! Странный у тебя амулет. Никогда таких не видел.
– Это – из моих родных мест. Встретил знакомого корабельщика – тот и подарил.
– А где твои родные места?
– Тапарур, есть такой городок на юге.
– Тапарур? – Саша пожал плечами. – Надо же – никогда не слышал.
– Там, рядом с нами – острова.
Саша понимал, что острова и примерно прикидывал – какие. Карту Туниса, при подготовке к своему вояжу, он вызубрил назубок. Правда – по большей части – северные районы, никак не юг.
Тапарур, Тапарур… Ну, вот вертится же на языке арабское название, да никак не ухватить, бывает. Ладно, потом.
Молодой человек сегодня «закосил» на рынок, но по этому поводу нисколько не переживал, справедливо полагая, что ребята его не выдадут, не подставят, да и вообще, со всем справятся сами. Вот только на обратном пути следовало заглянуть на пустырь – а то еще будут там ждать неведомо сколько.
Александр оказался прав – ждали. Парни играли в камни, и, судя по мокрым волосам, недавно купались.
Увидев Сашу, явно обрадовались, особенно – Волчонок с Мелким Бесом:
– Ай, господин! Хочешь, тебя обрадуем?
Молодой человек с надеждой затаил дыхание:
– Неужто нашли хромого?
– Нашли! Только он уже уехал.
– Как уехал? Куда? Хотя… – махнув рукой, Александр уселся на потрескавшиеся ступеньки бывшего портика. – Давайте-ка по порядку. И кто-нибудь один или по очереди.
Мальчишки тут же расспорились, затолкались:
– Я первый!
– Нет, я!
– Цыц! – погрозил кулаком Саша. – Волчонок, давай сначала ты.
– Так я и говорю, – парнишка сверкнул глазами. – Пришли мы в таверну, ну в эту, в «Золотой гусь», поначалу не заходили, сидели на улице, смотрели – там у них такая терраса… Потом прикинулись нищими циркачами: Мелкий Бес начал изображать разных там кухарок, торговцев, разносчиков – все смеялись, даже деньги кидали – мы их, кстати, принесли, вот…
– Ладно, с деньгами потом, продолжай дальше.
– Ну, вот, потом Мелкий Бес уже и изобразил этого хромого… Я в этот момент с шапкой по террасе ходил, собирал денежку… заодно смотрел на людей. Увидел – узнали хромого. Был он в этой таверне – и именно так ходил, как Фома показывал.
– Ну, ну, ну?
– Я одного выспросил, другого – мол, тот хромой – это дядюшка наш, и вот вроде б он куда-то запропастился, так тетка послала искать.
– И?
– И нашлись люди добрые, подсказали – мол, в порт дядюшка ваш ушел, еще на рассвете отправился в торговую гавань.
– Мы – бегом туда! – Мелкий Бес все же перебил говорящего. – В гавани морякам преставленье устроили, прямо на причале…
– «Белое солнце»! – выкрикнул Волчонок.
Александр моргнул:
– При чем солнце, интересно знать?
– Солнце – ни при чем, – улыбнулся Фома. – Это просто корабль так назывался, на котором твой хромой враг сегодня раненько утром и уплыл.
– Двухмачтовая корбита «Белое солнце», команда – две дюжины человек, шкипер – Мартирий из Тапарура, он же и владелец судна, – по-военному отчеканил Волчонок. – Корабль вышел из торговой гавани на рассвете, в первом часу дня, груз – посуда и выделанные верблюжьи шкуры, курс – город Тапарур.
– Тапарур… – тихо повторил молодой человек. – А ты молодец, Капитон! И ты, Фома. Все вы молодцы, помогли здорово – что уж тут скажешь?

Итак, Тапарур! Как две ракеты переносного зенитно-ракетного комплекса попадают в цель, так и тут – две ниточки неожиданно связались в узел. Тапарур! Бывшая римская крепость, небольшой городок… как же его, блин?
Вернувшись в «Гвоздь», Саша прихватил с собой светильник и кувшинчик вина, вышел на задний двор – как обычно частенько делал, никто и не удивлялся. Ну, устал человек за день, умаялся, не хочет никого видеть – бывает. Плосколицый трактирщик Иратта даже дал наказ слугам – никого на задний двор не пускать, не мешать господину Александру.
Итак…
Хлебнув винца, молодой человек палочкой изобразил на утоптанной земле карту побережья, так, как представлял, как запомнил. Подписал названия – Тапс, Сус – Гадрумет, Сфакс… напротив, в море – острова Керкенна, небольшие такие острова, Шерги и Гарби – Восточный и Западный, дальше, южнее, большой остров Джерба – будущее пиратское гнездо. Он, впрочем, и в нынешние времена многолюден – большое селение, древнейшая синагога Эль-Гриба, развитое сельское хозяйство – фиги-финики-маслины… Нет, не очень-то подходящ этот островок для отстоя «Мистраля». Слишком уж много людей. А вот Керкенны… Там малолюдно, спокойно, тихо. Вот с пресной водой проблема, кажется… или – нет никаких особых проблем? И город – напротив – Сфакс… Господи! Так ведь это и есть – Тапарур! Ну, наконец-то вспомнил.
Счастливый, как, наверное, никогда, Александр поднялся в опочивальню, наполненную смрадом людских тел, шуршащими в соломенных подстилках тараканами и клопами – всей этой нечисти молодой человек давно уже не замечал, привык, если можно было так выразиться.
Стараясь не шуметь, пробрался к своему ложу в самом углу, у оконца, распахнутого в бархатно-звездную ночь. Улегся, и долго не спал – просто лежал, улыбался. Да и как было не радоваться? Первый этап, самый трудный – пройден! След взят… осталось лишь его разработать. Итак, делать здесь больше нечего, в самое ближайшее время – в Тапарур! Если очень повезет – так даже завтра. Стать, наконец, самим собой, больше не притворяться, сбросить нелепую корону принца юных воров!
Жаль, конечно, не удалось повидаться с Алексием… впрочем, сколько можно ждать? Не так уж и важна эта встреча.
Немного жаль и мальчишек… впрочем, чего их жалеть? Ушлые, плоть от плоти этого мира – не пропадут.
Утром Александр неожиданно проспал, чего уже с ним давно не случалось. Расслабился от неожиданной и такой долгожданной удачи. Хотя, казалось бы, вроде – ниточка-то так себе, слабенький такой след. Но раньше ведь и этого не было! Так что имелся повод для радости, имелся… Спасибо парням.
– Эй, господин Александр, – поднялся в опочивальню трактирщик. – Там, внизу, собрались все уже. Ждут.
Все – это были Марк Обезьяна, Красавчик, Мба ну и, конечно, главарь – Стефан Руки-Клещи. Наверное, были в банде и еще людишки, окромя, так сказать, руководства и «молодежной бригады», да и скорее всего – были, просто Саша о них ничего не знал – посвящать в эти дела его пока не считали нужным. Однако что же произошло? К чему столь представительное собрание?
– А, явился, соня, – угрюмо хмыкнул Стефан. – Садись, садись, давно тебя дожидаемся.
– А что такое?
– Наконец-то появилось настоящее дело – вот что!
Сообщники засмеялись, и в их нервном смехе явно чувствовалось какое-то ожидание, боязное и вместе с тем радостное. Еще бы – «настоящее дело»!
– Из Тапса сегодня вернулся мозаичник Лициний, – глухо огорошил главарь. – Ну, тот, о котором я вам с месяц назад говорил, да он тогда уехал. Марк, мне сейчас некогда – расскажешь потом Александру подробности, если в них возникнет нужда.
– Славно, славно, – довольно потер руки Красавчик. – Этот мозаичник действительно так богат, как про него говорят?
– И даже еще богаче! Из Тапса он вернулся не с пустыми руками, – вскользь заметил Марк.
– Он прав, – Стефан Руки-Клещи ухмыльнулся. – Мы возьмем его сегодня же ночью. Проникнем в дом, убьем слуг… А самого старика придется пытать – черт его знает, где он там держит свои богатства?
– Может быть, лучше для начала втереться к нему в доверие? – осторожно предложил Александр. – Чтоб уж наверняка…
– Можно б и так, да времени нету! – озабоченно пояснил главарь. – Мефодий Клык давно на этого мозаичника зуб точит, запросто может нас опередить. А людей у Клыка больше.
– Ничего, – зловеще улыбнулся Красавчик. – Если умело пытать – все скажет. Только потом всех в доме надо прирезать – не оставлять же свидетелей?
– Правильно, – Стефан одобрительно кивнул. – Не оставлять.
Саша покачал головой:
– Тогда сегодня стоит явиться к этому старику под видом… скажем, торговцев, гадателей, нищих… хотя б осмотреть, если и не дом, так хотя бы двор и ворота.
– Верная мысль, – улыбнулся главарь шайки. – Вот вы с Красавчиком и осмотрите. А мы с Марком пока созовем верных людей.
– Может быть, лучше к старику мальчишек послать? – Красавчик недовольно покривил губы. – Чего нам-то ходить, мордами сверкать раньше времени?
– Нет, – неожиданно возразил Марк. – Парней нельзя, их уже по всему городу стражники ищут.
– Неужто из-за рыночных дел?
– Может, и так. Примелькались ведь уже – хватит.
– А я давно говорил – надо их Корнелию продать, да набрать уже других, эти и впрямь – примелькались, – осклабился Красавчик.
– Да, продать можно, – согласился Стефан, высморкавшись прямо на пол.
– Давно пора их сменить, да, – Марк Обезьяна равнодушно пожал плечами. – Так поговорить с Корнелием?
– Погоди, сначала главное дело закончим. Потом и о мальцах подумаем. Да, продать – было б неплохо.
– Предупреждаю – много Корнелий не даст.
– А нам и не надо много, с паршивой овцы хоть шерсти клочок! – неожиданно пошутил главарь.
Все засмеялись, один лишь Мба угрюмо сопел и еще не проронил ни слова.
– Ну что ж, за дело! – Стефан резко поднялся из-за стола. – Марк, пройдись по хижинам, предупреди наших.
– Сделаю.
– А вы, как и договорились – осмотрите двор. Мба! – главарь шайки обернулся уже от дверей. – Про тебя-то чуть не забыл.
– Я найду, чем заняться, – угрюмо ухмыльнулся негр.
Он так и остался сидеть за столом, угрюмо допивая вино и что-то мучительно соображая.
– Есть важный разговор, Мба, – когда все вышли, шепнул ему Александр и бросился догонять Обезьяну.
– Эй, эй, Марк, подожди-ка! Что там про наших парней?
– А, ты об этом, – парень замедлил шаг. – У одной моей знакомой кабатчицы есть знакомый стражник. Так вот, еще вчера ночью поступил приказ – искать двух мальчишек, циркачей или актеров.
– Но наши же не циркачи!
– Не циркачи… Зато скажи-ка вот, чьи это приметы? На вид двенадцати лет, один – светлоглазый, светловолосый, другой – тощий с большой головой?
– Да таких полно!
– Полно, да. Но, возможно, будут хватать всех… Тем более, – Обезьяна осмотрелся вокруг. – Красавчик частенько общается с Корнелием. Если не продадим парней, может ведь и специально выдать их стражникам – он такой, с него станется.
– Понятно.
Махнув рукой, Александр вернулся в таверну, уселся за стол и, посмотрев негру в глаза, сказал:
– Парней-то надобно выручать.
Мба тут же кивнул:
– Конечно.
– И я даже знаю как!
– И как?
– Уж, конечно, не продавать их Корнелию. Но из города убрать обязательно, согласен?
– Ну да.
– И поможешь им – ты. Мне сейчас некогда, а тебя они послушают. Поговори с Венедием, старостой причта в церкви…
– Я знаю Венедия, – Мба быстро поднялся из-за стола. – Думаю, он не откажет их взять с собой. Ребят предупрежу. Все. Встретимся ночью.
Как всегда, темнокожий гангстер был не очень-то многословен. Что ж – зато согласился помочь пацанам, спасибо и на том, не от стражников, так от продажи в рабство уберег.
Саша довольно улыбнулся и допил оставшееся в кружке вино – одно дело было, можно считать, сделано, оставалось второе – куда более сложное. Молодой человек задумчиво покачал головой – вот оно как все обернулось-то, оказывается, рано еще ему было покидать Гадрумет, рано! С пацанами решил – хорошо, но и Алексея с его хозяином-мозаичником бросать на верную смерть негоже!

Надо было что-то делать с Красавчиком, идти с ним в дом мозаичника Лициния Александр опасался – Лешка ведь обрадуется, бросится на шею… К чему ненужные сложности?
Красавчика нужно было чем-то отвлечь, а к Лицинию явиться одному, предупредить… И тем самым предать остальных? А кто такие эти бандиты? Друзья, что ли? Если кого и жаль, так это Мба, остальных же – нисколько.
Надо было что-то придумать, причем – срочно, до встречи с Красавчиком, – а он уже ждал, верно, где-то неподалеку от харчевни. Может, вообще, не ходить – пусть один сходит, а уж Саша – потом? Нет, слишком уж подозрительно – бандитов надо выдать стражникам, это очевидно, иначе рано или поздно мозаичника они достанут. Да, еще есть какой-то Мефодий Клык, тоже, вероятно, упырь, каких мало, не забыть и о нем. Не очень-то хочется, чтоб у Лешки были проблемы… раз уж есть возможность их заранее разрешить. Хм… Александр усмехнулся, соображая – а действительно ли имеется такая возможность? Таким вот вопросом не на шутку задался молодой человек: сам у себя спросил, и сам же себе ответил – ну, конечно, да! Вандальская городская стража – «вижиль» – аналог современной полиции, к обязанностям своим относилась более чем трепетно – все ж хоть какой-то аналог военного дела, а оно традиционно было в почете у всех варваров, тем более – у германцев. При всем при этом, вандалы всегда питали ответную нелюбовь к местному населению, особенно – ко всякого рода бунтовщикам и преступникам, Хромого Лупуса, вон, изловили да казнили, так что и у Стефана Руки-Клещи шансов на пощаду не было. Другое дело, что, насколько мог видеть и понимать Саша, работали стражники топорно, без всяких там подставных лиц, секретных осведомителей и всего такого прочего – да и местное население не очень-то в стукачи к завоевателям рвалось. Апартеид, так-то!
Красавчик… нужно было убрать Красавчика. Тьфу ты, черт, не хотелось бы – в буквальном смысле, хотя и, в крайнем случае, можно – финка-то жиганская при нем, при Саше. Неплохая штука, правда, гораздо хуже, чем германский меч – по качеству и рядом не стояли.
– Ну, наконец-то! – заметив напарника, Красавчик отвалил от дерева, к которому прислонялся, и деловито зашагал рядом с Александром.
– Рано идем, дружище Луцерн, – промолвил на ходу молодой человек, стараясь придать голосу побольше озабоченности. – Лучше б чуть выждать. Марк говорил – мозаичник этот набожный, наверняка после целого месяца отъезда пойдет к обедне в какую-нибудь церковь. Вот нам тогда и явиться – со слугами-то, в отсутствие-то хозяина, чай, больше чего-нибудь разглядели.
Красавчик повернул голову и усмехнулся:
– А ты умный.
– Был бы умный, жил бы в почестях! Женился бы на богатой женщине – возможность была, да и сейчас есть…
– Что-что? – сразу же насторожился Луцерн.
А Саша, не подавая виду, ковал железо, пока горячо, придумывая все в буквальном смысле слова на ходу:
– Вот, хочу с тобой посоветоваться, ты ведь у нас по женщинам специалист известный.
– Это так, – без всякой рисовки заметил напарник. Можно сказать, даже – скромно. – Так что спрашивай, о чем хотел, что смогу – посоветую, а как уж поступать – сам решай.
– Скорей, я даже не совета спрошу, скорей – прошу кое в чем помочь, не безвозмездно, конечно.
– Ну, давай, давай, рассказывай! – замедлив шаг, подзадорил Красавчик. – Что там у тебя за женщина, говоришь, она богата?
– Очень богата, и очень, очень красива! Вчера я случайно узнал, что она здесь, в Гадрумете!
– Вот как?
– Да. Она остановилась в таверне «Золотой Гусь», что рядом с гаванью, там…
– Знаю я «Гуся», говори дальше!
– Не ведаю, правда, там ли она сейчас, и видеться с ней не могу – ее старый муж приставил к несчастной своих верных клевретов.
– А-а-а! Так она замужем, как я погляжу! Интересное дело. И ты предлагаешь мне с ней встретиться?
– Нет-нет, – Саша тут же замахал руками. – Не нужно. Просто передай ей поклон через хозяина «Золотого Гуся», его зовут…
– Знаю я хозяина. Кому передать поклон-то?
– Мириам. Красавице Мириам от вечно влюбленного в нее Авдальда, сына Рутгора.
– От кого? – не понял Красавчик.
– Так звали ее бывшего любовника, Мириам все поймет.
– М-да-а… Как все запутано! Однако интересная у тебя возлюбленная – муж у нее, старый любовник, новый – ты… Ладно, ладно, не обижайся – все передам, больно уж меня заинтересовало твое дело. Так ты говоришь, она, та твоя Мириам, очень богата?
– А муж у нее – старый и больной.
– Ой, как славно-то! Ладно… – Темные глаза покорителя женских сердец вспыхнули, словно у кота при виде крынки со сметаной, ловелас явно сделал стойку… ох, вряд ли он намеревался так уж помочь простоватому Александру, скорее всего – хотел поискать в этой ситуации свой легко проглядываемый интерес. – Ты, если что… мало ли, задержусь я в корчме по твоему делу, так ты уж давай там, у мозаичника, без меня.
– Конечно, конечно, – со всей искренностью заверил молодой человек. – Только ты не очень поспешай, сейчас еще утро… немного выжди, а уж затем…
– Не учи ученого! – нетерпеливо возразил Луцерн. – Уж я-то знаю, как вести себя с женщинами.
Конечно, Александр рисковал, очень рисковал – Красавчик мог управиться с этим делом быстро и тотчас же явиться в дом мастера Лициния. С другой стороны, его могли сразу схватить, подвергнуть пыткам – при таких условиях вряд ли Красавчик стал бы скрывать напарника.
Может быть, это и все было очень плохо придумано, но изобрести что-нибудь получше абсолютно не было времени – приходилось импровизировать на ходу.

Волнуясь, Саша постучал в ворота дома мозаичника примерно через полчаса после того, как расстался с напарником. Снова, как и тогда, в первый раз, сначала пришлось пообщаться с привратником, только на этот раз хозяин оказался дома.
– Как о вас доложить, господин?
– Скажи – к племяннику, к Алексию – дядя.
– Дядюшка молодого Алексия пожаловал! – повернув голову, прокричал привратник кому-то.
Ответа Саше не было слышно, но только вот, чуть погодя, раздался обескураженный голос привратника:
– Молодой господин Алексий говорит, что у него нет никакого дядюшки!
– Да Александр я, Александр, скажи скорей, привратник!
Саша уже кричал, и его, наконец, услышали. Дверь медленно, словно бы нехотя, отворилась. Привратник – среднего роста молодец лет тридцати – поклонился:
– Прошу вас, идите за мной.
В просторной, богато отделанной позолотой прихожей с открытым бассейном – атриуме – визитера ожидали двое: высокий седой старик и светлоголовый юноша в короткой тунике и светлых сандалиях. Мастер Лициний и его ученик – Алексий.
– Лешка!
– Александр! Брат! Дядя Саша…
Друзья обнялись.
– Что-то я не очень пойму – брат или дядя? – хитро прищурился мастер. – Ладно, поднимемся-ка в трапезную, мои господа.
Через минуту все трое уже пили вино в ожидании небольшого ужина, точнее сказать – обеда, воспитанный в правилах традиционного гостеприимства Лициний вовсе не собирался отпускать гостя голодным.
– Может, поживете немного у нас, господин Александр?
– Некогда, – честно признался Саша. – Наверное, я принес вам не очень-то добрую весть. Но – кто предупрежден, тот вооружен – ведь так, кажется, говорится?
– Недобрую весть? О чем ты?
– Сперва спрошу, нет ли у тебя, любезнейший господин Лициний, хорошего знакомого из числа начальников городской стражи, которому можно было бы доверять?
– Есть такой, – мозаичник сухо кивнул. – Некто Теренций Цазон, первый помощник префекта.
– Цазон?!
– Да-да, именно он – родственник нашего правителя Гелимера. В первые же дни, как только приехал Алексий, мы делали господину Цазону панно на загородной вилле, это очень неплохой человек, хоть и варвар… – старик в этом месте запнулся. – Извините, если обидел кого. Именно там, на вилле Цазона, я и понял, что Алексия мне послал Бог! У этого парня золотые руки…
– Да ладно уж зря хвалить, – смущенно покраснел юноша.
– …умная голова и храброе сердце! Да-да, клянусь, это так.
– Кстати, я не забыл твою просьбу, дядюшка Александр, – Алексий быстро перевел разговор на другое. – Помнишь, ты просил выбить, где можно – орнаментом – некие буквицы…
– Так я их выбил. На фронтоне виллы Цазона! И еще – в атриуме.
– Вот славно! – молодой человек прикрыл глаза и чуть было не расхохотался, представив, как какой-нибудь археолог, раскопав виллу, очумело пялится на выложенные древней смальтой русские и французские слова. И арабские цифры. «Здесь был Саша. 533 год». Хорошо б еще привет доктору Арно передали!
– Что ты смеешься, дядюшка? Не веришь?
– Верю, верю, Алексий. С чего б мне не верить?
Мастер Лициний вдруг прищурил глаза:
– Осмелюсь напомнить, господин Александр…
– Ах да. Вам нужно срочно связаться с Цазоном. Сможете?
– Господин Теренций Цазон примет нас в любое время дня и ночи! Его слова. А слово варвара – крепко!
– Тогда немедленно идите к нему и скажите следующее…

Мба перехватил Сашу на пути к приюту. Кинул из-за кустов камень – спешащий молодой человек недовольно обернулся: кто это еще там шалит? И увидел манящую из ветвей черную руку.
– Красавчик – предатель, – шепотом поведал негр, едва только молодой человек оказался в его убежище. – Стражники только что схватили Стефана и Обезьяну. Прямо на моих глазах!
– Вот как? – Александр округлил глаза, он и в самом деле был удивлен, ведь в доме мозаичника Лициния просто-напросто должны были устроить засаду. И ждать.
А тут вдруг – арест.
Красавчик?
– Это еще не все, – нахмурился чернокожий здоровяк. – Стражники тщательно прочесали рынок, зашли и в приют – искали мальчишек, причем на рынке – еще с утра. Смекаешь, о чем я?
– Красавчик предполагал, что наши юные друзья, как всегда, будут ошиваться около торговых рядов? То есть он отправил туда стражей еще до нашей утренней встречи?
– Конечно.
– Наверняка у мозаичника нас ждала бы засада!
– Не обязательно, – Мба усмехнулся, внимательно оглядываясь вокруг, хотя здесь, за густыми зарослями жимолости и дрока на развалинах бывших римских терм, их вряд ли бы заметил хоть кто-нибудь. – Стражники думают, что они используют Красавчика, а Красавчик – что использует их. Обе стороны – правы.
Александр взглянул на собеседника с уважением, почему-то раньше он вовсе не считал этого жуткого с виду громилу (пусть и с добрым сердцем) способным к подобного рода обобщениям. Ишь ты – почти по Бабелю: никто не знал, где кончается Беня, а где начинается полиция. Как вот и здесь! Взаимовыгодное сотрудничество воров и охранки по принципу: ты – мне, я – тебе. Ну, Красавчик, Азеф доморощенный. Интересно, кто в роли начальника жандармов? Префект? Его первый помощник – Теренций Цазон? Или это на уровне сотников самодеятельность?
Ну, что гадать.
– Думаю, Красавчик хотел встать на место Стефана, – все так же тихо промолвил негр. – Кстати, с Хромым Лупусом тоже интересная вышла история. Непонятно, и как только исхитрились его схватить? Мне вот теперь – понятно.
– Не удивлюсь, если в самый ближайшие дни пойдет на казнь и Мефодий Клык.
– Очень может быть. Тогда Красавчик вообще станет в городе главным. Стражники… и преступники. Союз!
Саша пожал плечами:
– Почему бы и нет? Люди не очень-то любят варваров, и тем надо хоть на кого-то опереться. Почему бы не на Красавчика? Чем он хуже других?
– Ты так говоришь, будто одобряешь.
– Просто констатирую факт. Кстати, ты не сказал, что с парнями?
– Венедий отправил их сразу же, как я сказал. С другими своими людьми. Успел!
– Ну, слава богу, – молодой человек со всей искренностью перекрестился и, хитро прищурив глаза, спросил: – И что ты теперь собираешься делать?
– А ты? – угрюмо хмыкнул Мба.
– Уносить побыстрее ноги, – честно признался Александр. – Думаю, нас будут искать.
– Ха! Он думает!
– А потому предлагаю убраться… ты ведь, кажется, из Тапарура?
– Ну да.
– Мне туда нужно бы… кое-кого отыскать.
– Старого друга?
– Нет, скорее – врага. Поможешь?
– Помогу… только… – верзила на миг задумался. – Думаю, моих врагов там уже давно нет. Поедем! Сегодня же, сейчас же – пойдем в порт, отыщем попутный корабль…
– Эй, эй, эй! – негромко засмеялся Саша. – Не так быстро, друг. Именно в гавани нас сейчас и ждут. Я-то еще прошел бы, но ты слишком уж приметен, не обижайся. Наверняка люди префекта – или с кем там связан Красавчик – уже предупредили моряков.
– И что же теперь?
– Поплывем сами, на рыбачьей лодке!
– Сами?!!!
– Не переживай, я умею управляться с парусами. А погода сейчас благоприятная.
– Ну, раз так… – махнув рукой, негр весело оскалил зубы. – Осталось только раздобыть лодку.
– За этим дело не станет, – Саша тряхнул головой и распрямил плечи. – Значит, так – ты пока сиди здесь, жди…
– Но…
– Давно себя в зеркале видел? Хочешь, чтоб нас тут же схватили?
– Ладно, – грустно вздохнул здоровяк. – Уж, по крайней мере, до вечера придется подождать.
За себя молодой человек не очень-то опасался – давно уже слился с местными, стал – по крайней мере обликом – таким, как они – поди, узнай. Ну, разве что в «Гвозде» или на рынке могут устроить засаду, так Александр заходить туда вовсе не собирался – к чему?

Саша встретился с Лешкой у церкви Каллиста, совсем в противоположной стороне города, близ ипподрома, как раз в эту минуту полного – яблоку негде упасть – людей. Что и говорить – скачки: азарт, алчность, страсть.
Всю свою жизнь Александр не жаловал пустой азарт, жажду глупого выигрыша и халявы. Нет, в конкурсах он иногда участвовал – но только в тех, где многое зависело от тебя самого, где требовалось показать свое профессиональное мастерство, или там – приготовить лучшее блюдо, даже, скажем – послать куда-нибудь сделанные собственноручно снимки – как иногда поступала Катя… Катя… Как-то там она… дети…
Саша специально старался не думать о своей семье, оставшейся в далеком будущем на долгие десять лет… Потому что, если думать – как прожить все это время, ведь десять лет – не один год, и даже не три. Тем более – без всяких вестей… Без права переписки, так сказать.
Вот и сейчас – внезапно вспомнив о Катерине, о детях, помотал головой, словно бы отгоняя видение. И тут же подумал… постарался вновь подумать о том, о чем думал только что, до того, как зацепиться мыслью про свою семью. О лотереях он думал – вот о чем, о разного рода розыгрышах, призах. Ни Александр, ни Катя… ох, опять Катя… ладно… Оба они, как, наверное, и все по-настоящему состоявшиеся люди, никогда не стремились к глупому выигрышу, и уже тем более не завидовали выигрывшим крупные суммы «счастливчикам» – а чему завидовать-то? Ну, стал человек обладателем, скажем, миллиона… пусть даже – миллиарда – и что? Он эти деньги не заработал, не добыл своим горбом, они на него просто свалились, как могли свалиться на любого, даже совсем уж пропащего идиота – и за что же, спрашивается, тогда себя уважать? А не за что.
Так вот, усмехаясь, молодой человек обошел уютно пристроившихся на углу по дороге на новый рынок колпачников – наперсточников, если так кому-то понятнее. Принцип игры-лохотрона не менялся тысячелетиями, как тысячелетиями же не переводились и дурачки. Людская сущность по большому-то счету во все времена одинакова, и процент падких на откровенный обман идиотов, скажем, в России начала двадцать первого века ничуть не меньше, чем здесь – в веке шестом.
– Кручу-у-у, верчу-у-у, обмануть не хочу-у-у! – завидев Сашу, заголосили «колпачники», но, заглянув молодому человеку в глаза, разочарованно отстали, тут же набросившись на другую жертву – ибо в склонных к халяве дураках здесь недостатка не было.

– Александр! Эгей, дядюшка! – на паперти у церкви Святого Каллиста уже махал рукой Алексей.
Александр улыбнулся, тоже махнул и, подойдя ближе, негромко спросил:
– Ну, как?
– Все сделали, как ты велел. Господин Цазон пришлет ночью воинов.
– Думаю, они теперь вряд ли понадобятся, хотя… пусть пришлет. Пусть держат засаду каждую ночь!
– Да, мы так и сказали.
– Мефодий Клык, – тихо произнес Саша. – Слыхал про такого? Впрочем, откуда тебе слыхать.
– А кто это?
– Злодей известный. Точит зубы на денежки твоего мастера.
– На денежки мастера Лициния? – удивленно округлив глаза, расхохотался юноша. – Так у него же нет почти ничего. Больших денег уж точно – нет, хотя на жизнь – да, хватает. Все излишки мастер Лициний отдает церкви – он очень набожный человек.
– Ну, надо же, – Александр покачал головой. – Я этого не знал. И, похоже, никто в городе не знает.
– Мастер Лициний вовсе не стремится к подобной славе, считает, что все суета сует и добрые дела надо творить незаметно.
– Зря!
– Да почему ж зря-то? – возмущенно воскликнул Алексей. – По мне – так он совершенно правильно поступает, все бы иные так!
– Правильно, да, – Саша задумчиво покусал губы. – Никто с этим не спорит, но…
– Но?
– Для вашего же спокойствия попрошу тебя, юный друг мой, сделать так, чтоб о благотворительности твоего мастера узнали бы… ну, не все, конечно, но… чтобы те, кому очень нужно, смогли бы легко проверить его финансовые дела.
– А-а-а, – подросток наморщил лоб. – Вот ты к чему, Александр. Понял – не дурак.
– Точно понял?
– Ну, дядя Саша! Конечно же, постараюсь, сделаю. Чтоб не приваживать ничьих алчных взглядов.
– Обо мне у господина Цазона не спрашивали?
– Нет. А что, должны были?
– Могут спросить. Скажешь – да, заходил, заглядывал с оказией, но, уладив свои дела, отплыл на ближайшем судне обратно в Гиппон.
– Запомнил, – юноша улыбнулся, кивнул. – Так ты и в самом деле уедешь?
– Уеду, увы.
– Жаль! Даже не погостил.
Молодой человек потрепал парня по плечу:
– Ну, уж извини, брат, в следующий раз как-нибудь. Прощай…
Друзья обнялись, и Саша быстро зашагал прочь… на углу оглянулся: Алексей все еще стоял на паперти и смотрел ему вслед. Вот помахал рукою.
Молодой человек тоже махнул, прошептал:
– Прощай, братец… Дай-то бог, чтоб жизнь твоя сложилась удачно.

На обратном пути Александр купил припасов и два бурдюка для пресной воды, которые наполнил тут же, из фонтана. Мба терпеливо дожидался напарника на прежнем месте – в зарослях на развалинах терм. Увидев, обрадовался, словно бы не очень-то надеялся на его возвращение.
– Что? – опустив бурдюки наземь, усмехнулся Саша. – Уже и не ждал?
Негр хмыкнул:
– Ну, почему же? До темноты б подождал – куда деваться? А дальше уж видно было. Да, я уже прикинул, где можно раздобыть лодку – на взморье, у южных ворот, есть старая рыбацкая пристань…
Туда они и явились, уже ближе к ночи, когда небо над головою стремительно синело, а над крышами одна за другой загорались желтые звезды.
– Парус может быть и на дне лодки, вместе с мачтой, – спускаясь к воде, шепотом пояснил Мба. – А вот весла рыбаки обычно уносят с собой. Понимаешь, почему-то считают, что тот, кто умеет управляться с парусами, вряд ли польстится на их утлые челноки.
– Правильно считают, – Александр растянул губы в невидимую в темноте улыбку. – Уж конечно, умеющий управиться с парусами человек всегда сможет заработать себе на жизнь, зачем ему красть какие-то там рыбацкие лодки? Мы ведь тоже не будем ничего красть.
– Как это так? – шепотом изумился верзила.
– А так, – молодой человек хлопнул себя по приятно звякнувшему поясу. – Нечего обирать бедняков, мы заплатим за лодку.
– Ну, как знаешь, – Мба махнул рукой, указывая на смутно маячившую в ночи лодку. – Вот эта вроде ничего.
– Ага, можно подумать, ты хоть что-нибудь видишь. Ладно, сталкиваем…
– Подожди, перерублю веревку…
– Парус хоть там точно есть?
– Да есть. И мачта.
Столкнув челн на волну, беглецы какое-то время толкали его по мелководью и, лишь когда воды стало уже по шею, перевалились через борт. Споро поставили мачту, закрепили, вздернули парус… И лодку едва не перевернул налетевший неведомо откуда порыв ветра!
– Да ты не полностью рассупонивай, – заругался Саша. – Покуда достаточно будет и половины паруса, а как рассветет – поглядим, поймаем ветер.
Да, солнечный рассвет принес с собой ветер, теплый и соленый… но, увы, отнюдь не попутный. Приходилось то и дело идти в бейдевинд, лавировать, менять галсы, насколько это позволяли убогий небольшой парус и мачта, больше напоминавшая засохший кусок саксаула. Александр, честно говоря, утомился, и был весьма рад, когда после полудня сменился ветер. Ну, не совсем стал попутным, но все-таки, уже кое-что…
– Давай-ка перекусим, дружище Мба! – довольно закричал Саша. – Скоро будем на твоей родине, теперь уж – скоро. Эх, жаль, не захватили вина.

Глава 17. Черная жемчужина

Промысел Божий
искони правил
делами смертных, —
и ныне так же!
«Беовульф»

Лето 533 года. Тапарур 

Большей дыры Александр не видел уже давно, настолько убогим показался ему город, именно город, не какая-нибудь деревня – развалины римской крепости, давно отработавший свое маяк, как видно, брошенный за ненадобностью, убогие какие-то скособоченные домишки и непролазная грязь, точнее говоря – серая пыль, в которую ноги проваливались если и не по колено, то уж по щиколотку всяко. Римляне когда-то держали здесь небольшой флот, охраняя идущие из Александрии зерновозы от лихих пиратских набегов, новым же, вандальским, властителям хлеба вполне хватало и своего, а потому и город сделался ненужным, ныне тихо доживая свой век. Так же, как и его жители, немногим более тысячи человек, из которых три четверти составляли местные, давно романизировавшиеся, ливийцы и четверть – вандалы, потомки получивших еще от короля Гейзериха наделы вовсе не знатных родов.
Вандалы владели землей, остальное население либо на них работало в качестве колонов или арендаторов, либо ловило рыбу, либо занималось промыслами и ремеслами. Один такой промысел – жемчуг и губки – иногда привлекали охочих людей и из иных краев, так что чужакам тут не удивлялись. Что касается стражи – то, похоже, ее в этом Богом забытом городке и вовсе не было – за ненадобностью. Вандалы и так, традиционно, все были воинами, а в случае чего собиралось и городское ополчение… если его, конечно, смогли бы быстро собрать.
Никто здесь приезжих не регистрировал, порта как такового не было, лишь в гавани, у причалов, покачивалось на волнах полтора десятка судов, в большинстве своем принадлежавших местным ловцам жемчуга – слава богу, в эти времена раковины жемчужницы еще водились в этих водах, впрочем, этого богатства становилось все меньше и меньше.
Туда вот, к этим судам, и направились беглецы, немного отдохнув после утомительного, надо сказать, вояжа. Вечерело, и корабли, как видно, совсем недавно вернулись с промысла – прямо на причалах работники и матросы раскладывали для просушки губки, вот понесли большие корзины с раковинами, а вот – потащили на просушку сети – хозяйство здесь вели комплексное, одно другому не мешало: губки, жемчуг, рыба… да – еще осьминоги и прочая хрень.
Саша поначалу переживал за своего напарника – уж больно тот был приметным, вполне могли бы узнать, и это опасение молодой человек высказал еще в лодке, на что спутник его неожиданно рассмеялся, показав ослепительно-белые зубы, а, немного похохотав, пояснил, что чернокожие для белых – все на одно лицо, а шрам он получил позднее, уже после того, как покинул эти места.
Да, это был город, в котором время текло так медленно, что казалось, что здесь вообще не было никакого времени. В крупных портах – Карфагене, Гиппоне, Гадрумете, Тапсе – кипела жизнь, в сельской местности хотя бы происходили какие-то сезонные изменения, типа сбора урожая и всего такого прочего, здесь же никогда не происходило ничего нового, все, как и всегда: рутина, убожество, скука.
Александр знавал подобные места и в России – но там хоть выручал Интернет… у кого он был… здесь же – увы. Хотя, конечно, с другой стороны – все зависело от самих жителей: хотите скучать – скучайте. Опять же, имел право на существование и совершенно иной взгляд – местные жители считали свой город не скучным, а спокойным, что было немало по нынешним, вовсе далеким даже от намека на спокойствие, временам.
Молодой человек предполагал, что «Хромоногий» – пока он называл неизвестного лиходея именно так – явно должен был привлечь внимание местных жителей, причем – всех, если только он, как вот сейчас беглецы, не подался сразу же к ловцам жемчуга и губок. Тогда, конечно, горожане тоже бы посудачили о чудаках, но… эта новость быстро бы и приелась – ну, подумаешь, явились еще одни искатели удачи – ничего необычного, все, как испокон веков, как и всегда – рутина и скука.
Все так, но ведь Хромоногий явно к этим корабельщикам не пошел! А ведь куда-то делся? Уплыл на острова Керкенна? Очень может быть, и даже скорее всего. Но тем не менее здесь, в Тапаруре, этого типа должны были видеть и запомнить, причем – довольно хорошо, ведь древние люди были очень наблюдательны – от этого частенько зависела жизнь. А раз так, раз неуловимого Хромого запомнили – можно было о нем хоть что-то узнать, не столь уж это было и трудно.
– Уважаемые, где нам отыскать хозяина? – подойдя к первому попавшемуся суденышку, зычно выкрикнул Мба.
Никто из работников и глазом не моргнул, не оторвался от работы, видать, тут такое было не принято. Зато с кормы судна оглянулся коренастый, голый по пояс тип, до чрезвычайности смуглый. Ухмыльнулся, с ног до головы внимательно оглядывая незнакомцев:
– Что, хотите попытать счастья?
– Хотим.
– Умеете нырять?
– Никогда в жизни не пробовали, – невозмутимо пошутил Саша и, увидев, как лицо собеседника изумленно вытянулось, улыбнулся. – Да нет, приходилось, конечно, и нырять. И кое-что иное делать – к примеру, с парусом управляться – запросто!
– С парусом? – коренастый недоверчиво прищурился и показал пальцем на мачту. – А ну-ка, скажи, что будет, если потянуть за этот конец?
– Повернется рей, – усмехнулся молодой человек. – Если ветер попутный или чуть сбоку – так вместе с парусом. И тут кормщику нужно будет поспешать – вовремя повернуть рулевое весло, иначе есть большой риск опрокинуться.
– Ишь ты! – воскликнул моряк таким тоном, каким председатель захудалого, позабытого всеми колхоза приветствовал приехавшего по распределению зоотехника или агронома. – Так ты что ж, корабельщик?
Саша пожал плечами:
– Можно сказать и так. С судном справиться сумею, не сомневайся. Но… хотелось бы все же понырять – говорят, это куда прибыльней.
– Прибыльней, да, – согласно кивнул собеседник. – Но далеко не всегда, нужна удача. Тем более ныряльщиков у нас сейчас предостаточно, а вот опытных матросов… с этим хуже. Давайте в матросы, а?
– Так ведь тогда особенно-то не заработаем! А хотелось бы, за тем сюда и явились.
– Ну… решим все вопросы как-нибудь, не сомневайтесь. Причем, имейте в виду – матросы здесь нужны только мне, а ныряльщики… они сейчас вообще никому не нужны, уже давно набрали. Хотите – устраивайтесь на мой корабль, нет – извините. Уж придется тогда вам уезжать не солоно хлебавши. Хотите так?
Беглецы переглянулись:
– Да нет, не хотим. А ты, что ли, и есть владелец этого судна?
– Да, – моряк приосанился. – Я самый и есть – Домиций Марон, прошу любить и жаловать. В городке меня еще зовут – Домиций Якорь.
– А почему – Якорь? – зачем-то переспросил Мба.
– Да ни почему – кличка такая.
– Ну, что ж… мы согласны. Только хотелось бы уточнить жалованье.
– Не обижу! Но и очень уж много не дам – от добычи зависит. Ладно, ладно, парни, – вы уж точно не прогадали, клянусь Святой Девой. Завтра с рассветом отправляемся, прошу быть на корабле.
– Будем, – Александр кивнул за двоих. – Только как бы нам узнать насчет жилья.
– Работники обычно живут там, – корабельщик показал на приемистый, крытый пальмовыми листьями барак здесь же, на берегу. – В город обычно никто не ходит, не до того – работа тяжелая, да и люди заработать хотят, а сезон месяца через два закончится – начнутся осенние шторма.
– И все же хотелось бы чего-то более приличного, – упрямо заявил Александр. – И, конечно, недорогого.
– Ладно, коли уж так хотите, – Домиций Якорь неожиданно рассмеялся. – Есть тут один постоялый двор, хозяина зовут Мариний, это мой родственник, попросту говоря – тесть. Редкостный гад, я вам скажу, но дело свое знает и дорого не возьмет. Отыскать просто – пройдете старые ворота, затем – второй поворот налево. Первый – там церковь будет, а второй – как раз постоялый двор.

Там и расположились, отыскали сразу – трудно было бы не отыскать постоялый двор в этакой-то сонной дыре! Глинобитная хижина с соломенной крышей, выстроенная крайне бестолково, однако с обширным двором, занятым многочисленными хозяйственными постройками – какими-то навесами, сарайчиками, кухней. Рядом с оградой, но отнюдь не впритык, располагался вполне уютный с виду домик – беленый, со ставнями… как почему-то подумал Александр, именно в нем и проживало семейство Домиция Марона – немного отдельно от тестя.
– Хозяин, эй, хозяин! – с порога закричал Мба, едва только гости вошли в неожиданно просторную залу.
На крик его никто долго не появлялся, ни хозяин, ни слуги, если здесь таковые имелись, хотя и должны были, но, судя по царившему в зале бардаку… грязному, давно не метенному полу, опрокинутым кружкам, остаткам пищи на длинном столе…
– Ну? – неожиданно откликнулись откуда-то сверху. – Кто тут орет почем зря?
Беглецы дружно вскинули головы, заметив слева от себя длинную лестницу и на ней, у самых стропил, крепкого седенького старичка с чрезвычайно длинным носом – похоже, это и был хозяин корчмы.
– Нам бы господина Мариния.
– Ну, я Мариний. А что? Не видите – крышу крою.
– Нам бы насчет ночлега перетолковать. И чего-нибудь перекусить бы.
– Насчет ночлега? А-а-а… Так вы, верно, к зятьку моему, Домицию, матросами нанялись? – тут же догадался старик. – Ишь, прощелыга, нашел-таки…
Судя по всему, владелец постоялого дворе не пылал особой любови к зятю.
– Ладно, пусть уж радуется – повезло. Вы откуда взялись-то, парни? Из Тапса?
– Почему из Тапса? – удивился Александр. – Что, в бывшей проконсульской Африке городов больше нет?
– Мы из Большого Лептиса, – неожиданно выдал Мба. – Там, где Триполитанский вал.
– Ишь ты, из Лептиса! – спустившись вниз, ухмыльнулся Мариний. – Далековато забрались, ребята! Что, совсем уж в вашем Лептисе плохо?
– Да кому как.
– Ясно. Ну, что… спать будете на сеновале – там не так жарко, да и клопов-тараканов-блох нет, а насчет еды… Служанка у меня на три дня отпросилась, родичей навестить, так что уж не взыщите – сыр, оливки, вино – это все есть, а уж какие-нибудь изыски…
– Да не нужно нам никаких изысков, отец. Тащи уж, что есть.
– Два денария, – тут же заявил старик. – За десять дней, за ночлег и пищу. Думаю – цена приемлемая.
– Хорошо, – Саша махнул рукой. – Согласны.
– Тогда половину оплаты попрошу вперед!
Выцыганив таким образом серебряшку, хозяин постоялого двора на некоторое время исчез, но вскоре вернулся с кувшином и тремя глиняными кружками – ну, а как же, себя тоже не забыл, да и какие тут еще развлечения, кроме как поболтать с приезжими? Пока у них есть время болтать.
– Хорошее у тебя вино, – еще не разобрав толком вкуса, похвалил молодой человек, просто так – для налаживания отношений.
– Только кислое, – испортил всю игру несколько прямодушный Мба.
– Да как же кислое? – сразу же запротестовал старик. – Это вы еще не распробовали… А ну-ка, еще по кружке.
Пока стемнело, три больших кувшинчика выкушали, даже у Саши перед глазами поплыло, не говоря уже о Маринии. Мба давно уже отправился во двор на сеновал – спать, а его напарник и старик все сидели.
– Сейчас лето, самая пора, да и страда, сады-огороды-поля пропалывать-поливать надо, да и рыба, и губки, и жемчуг… Потому и не заходит почти никто – скучно. Иное дело – осенью, сам скоро увидишь, Александр: на ярмарку многие съедутся, шесть сотен человек!
– Неужели шесть сотен?
– Ну, пусть – две, – Мариний покладисто кивнул. – Для наших мест и этого – много.
– А вообще, я смотрю, много у вас здесь приезжих.
– В сезон – да, много. Но все – как вы – за жемчугом, за губками и всем прочим – по городу зря не шастают, сил нет.
– Я слыхал, у вас и торговые люди имеются, именитые купцы-корабельщики… Вот, как Мартирий-шкипер. «Белое солнце» ведь его судно?
– А, вон ты о ком, – негромко засмеялся старик. – О Мартирии. Вчера только отсюда отплыл. Обратно в Гадрумет, за товаром.
– Так он что же так вот туда-обратно и шастает?
– Пока сезон – да. Погоди, вот начнутся осенние шторма – Мартирия и его морячков из моего заведения палкой не выгонишь.
– И что же, шкипер в этот раз даже и не заглянул на стаканчик?
– Ну, почему же не заглянул, – обиделся Мариний. – Заглянул, а как же! Ненадолго, правда – торопился. Не один заглянул, с попутчиком.
– С попутчиком? – подлив старику вина, ту же насторожился Саша.
– Такой, сразу видно, не нашего роду – варвар или полукровка, кожа светловатая, такая вот, как и у тебя. Ты ведь тоже полукровка, верно?
– А у тебя, отец, взгляд приметливый!
– А ты думал? Э, парень, поживи-ка с мое. Да еще с таким чертом – зятем. Эвон, в прошлое еще лето говорю ему…
– Ты пей, пей, отец… Так, говоришь – полукровка. Надо же!
– Суровый такой мужчина, осанистый, длиннорукий… лицо такое… будто из кирпича высечено. Да! Прихрамывал на правую ногу!
– На правую? – вот здесь Александр удивился. – А, может, на левую?
Мариний снова обиделся:
– Да что я, пьян что ли, был, думаешь – правое с левым перепутаю? Точно – на правую ногу хром был!
– И сильно хромал?
– Ой, парень, сильно.
– А про что говорил?
– Экий ты любопытный… Да ни про что не говорил, там Мартирий все больше болтал, хвастался, да и ушли они быстро. Два кувшина выпили – и ушли. А мы, вишь… уже четвертый пошел… О, Мартирий, я тебе скажу – моряк, не то что зятек мой. «Якорем» его знаешь почему прозвали? Потому что пусть уж лучше дома, в гавани, сидит, зацепившись за дно, а не… А! Потом мальчик с корабля прибежал, спросил, у кого можно змеиного яду купить? Я его к старому Янусу, травнику, и отправил, ну, мальчишку этого…
– Яд змеиный? А зачем ему яд змеиный?
– А я почем знаю – зачем? Вот через неделю вернутся обратно – сам у них и спросишь, коли так любопытен.
Хозяин постоялого двора вроде бы хотел еще что-то сказать, добавить… но вдруг резко упал лицом в стол и тут же заливисто захрапел.
Уложив старика на лавку, Александр тоже отправился спать, ни о чем уже больше не думая и все мысли свои оставив на завтра.
А назавтра думать было и вовсе некогда – едва рассвело, небольшое суденышко Домиция Марона подняло на единственной мачте широкий прямоугольный парус, с каким, верно, ходили еще в Древнем Египте, и, пользуясь попутным ветром, вышло в открытое море, где ветер тут же сменился, задув кораблю в скулу.
Хозяин корабля велел тут же опустить парус и мачту, всем раздали лежащие вдоль бортов весла… погребли, что на высокой волне было делом изматывающим, трудным, а ведь ловцам жемчуга еще предстояло нырять.
Через некоторое время Домиций поставил Сашу на рулевое весло, велев править на едва видневшуюся впереди зеленоватую дымку, вскоре оказавшуюся островом, разглядеть который, увы, не удалось – шкипер тут же замахал руками:
– Сворачивай, сворачивай! Левый борт – навались! Правый – суши весла!
Суденышко резко ушло вправо, к югу, и, немного погодя, остановилось на какой-то обширной отмели, где уже виднелось с полдюжины таких же убогих корабликов.
– Ишь ты, поспели уже, – велев бросить якоря, неприязненно усмехнулся Домиций. – С вечера, что ли, вышли, дьяволы?
Здесь вот, на этой отмели, и начали нырять – так себе, с переменной удачей. Ни Мба, ни Саше никто выступить в роли ныряльщиков покуда не предлагал, а сами парни не напрашивались, поскольку бригада ловцов на них и так косилась – лишние рты, понятно.
Где-то на горизонте, за отмелью, угрюмой серовато-желтою полосою тянулся плоский берег, кое-где прерываемый беспорядочными нагромождениями скал. Без особого успеха постояв на одном месте, суденышко переместилось мористее… потом – опять ближе к берегу. Подобные же маневры совершали и все остальные кораблики, и Саша был рад этому – хоть какое-то развлечение. Мба внимательно присматривался к ныряльщикам, а Александр – к кораблю, который, кстати, имел и название, вполне сообразное назначению – «Черная жемчужина».
– А почему – черная? – улучив момент, спросил Саша.
– А ни почему, просто название, – скрестив руки на загорелой груди, ухмыльнулся хозяин судна.
Кстати, при более внимательном рассмотрении, «Черная жемчужина» оказалась не таким уж и плохим судном, конечно, в своем классе, а класс этот еще с римских времен именовался актуариями, означавшими юркие беспалубные суда, в большинстве своем – весельные, однако, предназначенные для морских плаваний и необязательно – только в виду берегов и благоприятной погоде. Длиной метров десять-двенадцать и три с половиною – шириной, «Черная жемчужина» имела крепкий, тщательно проконопаченный и укрепленный шпангоутами корпус, наполовину покрытый палубой, к тому же на корме располагалась не очень вместительная, но каюта, предназначавшаяся для шкипера или капитана – обе эти обязанности исполнял господин Домиций «Якорь» Марон.
В общем, очень неплохое судно, вот только все впечатление портили мачта и парус. Совершенно невообразимое убожество! Мачта – за каким-то хреном – съемная, а значит – о ее прочности нечего было и говорить, а уж парус – это вообще нечто! И к чему, спрашивается, таскать за собой этот кусок полотна, годный для использования лишь при попутном ветре, да и то – лишь при малом волнении, при крупном – из-за слишком большой парусности – существовала немаленькая опасность перевернуться. Вообще, все парусное вооружение, весь такелаж судна казался Александру чрезвычайно неэргономичным, неэкономичным и устаревшим, короче говоря – никуда не годным, о чем он и заявил хозяину на обратном пути.
– У тебя хороший корабль, господин Марон, но он стал бы еще лучше, если кое-что – не так уж и много – усовершенствовать. Нет, конечно, надо менять мачту – эта просто не выдержит ни марселя, ни брамселя, одни кливера… А вот гафель! Да, гафельный парус – выдержит!
– О чем ты говоришь, парень? Я не понимаю ни слова.
– О том, что, если установить на мачте косой парус – не нужны будут и весла. А если – впоследствии – поставить крепкую мачту, ты сможешь плыть, где угодно и когда угодно.
Домиций хмыкнул:
– И зачем это все мне?
– Так… просто ты бы смог забраться подальше, легко обойдя всех своих конкурентов. И даже – скажу тебе – перевозить грузы в сезон штормов! Но это, конечно, при наличии умелой команды – парней вроде нас с Мба! Представляешь, господин Домиций, что это такое – когда никто в море выйти не может, а ты – запросто? Для начала, конечно, можно будет попробовать просто заменить парус… завтра, кажется, воскресенье? Я понимаю, что в воскресенье работать грех… но… думаю, Господь простит.
– Ну, ты уж наговоришь… Лучше следи за курсом!
И все же было видно, Домиций задумался, и слова новоявленного матроса плотно засели в его голове.
И в воскресенье, когда часть ныряльщиков, посетив церковь, отсыпалась, а часть все же подалась на постоялый двор немного попьянствовать, Саша и Мба шуршали на палубе «Черной жемчужины», словно веники. Вытащив на берег старый парус, раскроили его на несколько частей, вырубили из длинного рея гафели – удерживающие парус палки, крепящиеся к мачте, а парус – уже к ним. Удобно было – вполне могли и один-два человека управиться… Да, еще, как смогли, поменяли такелаж.
– Ты смотри, – удивлялся темнокожий громила. – Я и не думал, что ты на такое способен. Вот так умелец!
– Каждый из нас на что-то способен, только мало кто знает – на что?
А потом, ближе к ночи, умаявшись, приятели так и заночевали на палубе, потягивая принесенное Домицием вино. Мба тут же и уснул, а Саша глядел на отражавшиеся в спокойной воде звезды, слушал доносившиеся с берега песни и думал.
Тот ли это Хромец?! По описанию вроде бы он. Но старик Мариний уверяет, что чужак хромал на правую ногу, причем – сильно. Ошибиться кабатчик не мог, вообще, местные в таких делах никогда не ошибались, приметливые были люди – увидят раз человека, так и через год могут вспомнить, тем более – право-лево не путали.
Так и Волчонок с Мелким Бесом – гавроши рыночные – ошибиться никак не могли! А они утверждали, что владелец финки хромал вовсе не на правую, а на левую ногу, и даже не хромал – а просто прихрамывал эдак слегка. И кому верить, спрашивается?
Нет, нет, не мог никто ничего перепутать. Тогда… неужели же все – зря?!
Зря! Зря! Зря! Чертова дыра…
Змеиный яд этот еще…
Яд!!!
Ну, конечно!!!
Саша весь свой сон растерял, как только додумался. Петр Иваныч, родной дядюшка Катерины, супружницы, тоже ведь змеиный яд покупал – от артроза! А уж артроз – болячка нехорошая и почти что неизлечимая, так, едва-едва залечивается, и главное ведь, непонятно от чего обострение наступает. Ходишь себе ходишь нормально, вдруг – раз – пальцы на ноге опухли, да так, что невозможно ступить. И – как в зеркале – то на одной ноге опухнут, то – на другой… Вот оно в чем дело-то! Артроз! Тот тип уголовный – метатель ножика – артрозом страдал – точно! Тогда все понятно становится – сегодня у него одна нога болит – вылечил, прошла – завтра – другая. Вот он и про змеиный яд вспомнил – мальчишку погнал. Да и Киреев ведь не дурак – хромого инвалида на важное дело посылать. Он и не посылал инвалида, убийца тогда и не хромал, а в Париже вот расхворался – запросто! И здесь – запросто – от морской сырости. Поплыл на кораблике – пожалуйста – не одна нога, так другая, не левая, так правая… Артроз! Артроз, значит! Точнее даже сказать – остеоартроз – именно так называлась дядюшкина болячка.
Значит, он, Александр, на верном пути! На верном.
Но если «Белое солнце» ушло обратно в Гадрумет, то куда делся Хромой? Не уплыл же с ними! И в городке этом сонном не спрятался – здесь просто негде, каждый человек на виду, особенно – чужак.
Острова! Острова Керкенна – Шерги и Гарби – Восточный и Западный, именно там, похоже, и стоит искать. Однако каким же образом Хромоногий до них добрался? Пусть не так уж далеко – километров двадцать от Тапарура-Сфакса, а все же вплавь – никак. Нужна лодка. И лодку эту злодей отыскал здесь – либо купил, либо украл, скорее всего – последнее. С другой стороны, если у человека нет навыка навигации и умения обращаться с парусами, переть двадцать километров на веслах в открытом море – затея почти безнадежная, ветром да морскими течениями черт-те куда отнести может, это для двадцать первого века два десятка верст – плевое дело, и то при наличии моторной лодки, а еще лучше – катера.

Назавтра с утра, перед уходом на промысел, Александр расспросил местных рыбаков – они швартовались тут же. Мол, видел недавно в море чей-то бесхозный челн… толком-то его и не рассмотрел, но видно, что рыбацкий.
– Верно, это лодка Шариба, – тут же переглянулись рыбаки. – Он тут подрядился кого-то куда-то отвезти… и до сих пор еще не вернулся. А где ты видел этот челнок, парень?
– Там, – молодой человек неопределенно махнул рукой. – Близ островов…
– Близ островов? Островов смерти? – рыбаки явно заволновались. – Так вон оно что… теперь понятно, почему Шариб не вернулся – видать, демоны забрали его себе!
– А что за демоны? – попытался уточнить Александр, но конкретного ответа не получил – так, одни общие туманные фразы – мол, те, кто плавали к островам, никогда оттуда не возвращались.
Почему – о том ходили одни лишь домыслы, опять же, ничего конкретного, местные рыбаки всерьез считали, что с некоторых пор на островах разверзлось преддверье Ада! С проплывавшие мимо судов слышали доносящийся с островов грохот, а по ночам иногда были видны какие-то отблески – то черти подбрасывали дровишек, жаря на сковородках грешников.
– И ведь не так давно началась там вся эта чертовщина, наверное, с начала лета. Раньше ходили на острова – и ничего, возвращались живы-здоровы, и никаких чертей там не было.
– А что, никаких селений разве там нет?
– Да есть одно. Бывшая римская крепость, а ныне – одни развалины. Но люди там жили, немного, правда, но сюда, в Тапарур, приплывали частенько… опять же – с лета не видели их, упаси, Господи!
– И что же, с тех пор никто никогда селенье это не навещал?
– Говорим же – кто туда хаживал, не возвращались.
Больше ничего из рыбаков вытащить не удалось, как молодой человек ни старался, да и времени не было – с борта «Черной жемчужины» уже призывно махал рукою Домиций.
По команде Саши подняли косые паруса на носу – кливера, и судно отвалило от причала без всякой помощи весел. Затем вздернули и основной парус, поймали ветер – конечно же, вовсе не попутный, пришлось идти галсами, но все же двигались ходко, легко обойдя по пути всех конкурентов, по старинке вспенивающих воду веслами.
– Ага! – радовался Домиций Марон. – Вот вам!
Саша, довольно улыбаясь, стоял на корме, управляясь с рулевым веслом и время от времени подавая команды Мба потянуть ту или иную «веревочку».
– Ай, хорошо идем, – от души смеялся хозяин судна. – Теперь уж точно будем на отмели раньше всех. Намного раньше!
Особенно радовались ловцы жемчуга и губок – им теперь не нужно было грести, а затем, толком не отдохнув, нырять в воду. О, эти вечно озабоченные и угрюмые парни теперь не на шутку зауважали Сашу и радостно скалили зубы.
А «Черная жемчужина», казалось, летела над волнами, вспенивая острым носом белые соленые брызги. Эх, еще бы заменить мачту…
Но и так… живенько подошли к отмели, бросили якоря. И где, спрашивается, были сейчас соперники? Тащились далеко позади, что и понятно – на веслах, да на высокой волне, узла три-четыре в час, больше никак, «Черная жемчужина» же, по сути, теперь – гафельная шхуна, легко делала узлов десять, а то и больше. Ну, десять-то – точно.
– Думаю, многие теперь захотят поставить на свои корабли такие же паруса, – отправив под воду первую партию ныряльщиков, озабоченно пробормотал Домиций. – Посмотрят, переймут – это у нас живо.
– Дело не только в парусах, – Александр усмехнулся, – И снасти соответствующие нужны и, главное – умение, сноровка.
Молодой человек с любопытством свесился через фальшборт, глядя сквозь прозрачную до нереальности воду на проплывающих мимо серебристых рыбок, на прочую флору-фауну, на коричневые тела ныряльщиков.
Мба, кстати, тоже нырнул, Саша же принялся чинить снасти – заново перемотал канатом кормовое весло, прикидывая, а можно ли устроить на кораблишке штурвал. Выходило, что можно. Навесить на корму руль, протянуть штурвальные тросы… Впрочем, и без того вполне можно было бы навестить так манящие к себе Сашу острова. Острова смерти! Там, там – разгадка!
Да, конечно, все подступы, все удобные к высадке с моря места охраняются, иначе и быть не могло. Местное – с островов – население пришельцы либо схватили и продали через своих агентов в рабство, либо… либо просто убили. С другой стороны, если хорошо подумать, кто они такие-то, эти пришельцы? Обычные бандиты, а большинство даже просто – гопники, никакой не спецназ. Так что вряд ли они столь уж бдительно тащат службу, вряд ли…
Другой вопрос – как на острова смерти добраться? Ответ, в общем-то, был ясен сразу – конечно же, на «Черной жемчужине», на чем же еще-то? Риск, конечно, существует, но ведь на рожон-то переть не нужно, близко к островам не подходить, вообще, не становиться на якорь – это уж слишком, на месте охранников Александр обязательно дал бы пулеметную очередь по подозрительному судну, либо вообще – шуранул бы ракетой, какой-нибудь там «Иглой» или «Стрелою», ежели, конечно, у пришельцев-гопников таковые имеются. Да ведь что-то подобное наверняка есть – «Мистраль» все-таки корабль-город!
А вот вертолетов у них нет ни единого – был бы, давно б себя проявил. Одно стрелковое вооружение – этого, верно, в достатке – тяжелые пулеметы, пушки, торпеды, ракеты – вполне могут быть и самонаводящиеся.
Итак, острова… Местные рыбаки их наверняка хорошо знают, раньше ведь ходили туда частенько. Да вот, того же Мариния сегодня вечером и спросить, наверняка к этому времени все у него в корчме будут – завтра же праздник, день святого Августина… удобное время! Немного жаль Домиция – может ведь и потерять свое судно, ну да и черт с ним, с Домицием, больше-то все равно тут ничего не придумать – только на «Черной жемчужине» до островов можно добраться, лучшего и искать нечего. Вот только хорошо бы еще подумать, как перед хозяином судна обставиться…
Молодой человек неожиданно улыбнулся и, повернувшись к Домицию Марону, спросил:
– А что, местные жители по большим праздника паломничество не совершают? Скажем, в какой-нибудь монастырь или на остров.
– К столпам святого Антония обычно ходят, кто пешком, кто на корабле или лодке, тут недалеко… Постой, постой! – все же этот корабельщик был сообразительным малым, сразу смекнул, что к чему.
– Может, сплаваешь завтра к столпам? – Домиций так и предложил, без всяких обиняков. – Свозишь паломников, завтра праздник – народ щедрый будет, на дорогу скупиться не станут. Туда – сюда – за день управишься, даже и не очень поспешая.
– Ты с нами пойдешь?
– Нет, нет, – морячок замахал руками. – Сплаваете и без меня, все равно к вечеру обернетесь.
– Тогда мне, кроме Мба, нужен помощник, а лучше – двое, – твердо заявил Александр. – Толковые моряки, умеющие обращаться с парусами…
– Да-а, моряки… – задумался Домиций. – Найдешь моряков завтра, как же! Хотя… – он вдруг просиял и даже всплеснул в ладоши. – Есть у меня на примете парочка толковых парней. Между прочим – трезвенники!
– Трезвенники?! – удивленно переспросил Саша. – Моряки – и трезвенники? А такое что, бывает?
– Бывает, бывает, – хозяин «Жемчужины» засмеялся. – У нас, в Тапаруре, много чего бывает. И не спрашивай – почему. Нипочему – просто бывает, и точка!

Еще засветло на причале уже собрался народ – мужчины, женщины, дети – услыхав про Тапс, люди собрались семьями, развлечения в городке были так редки, а тут… такой случай! Побывать в почитаемом месте, помолиться, да еще – в большой праздник, не так-то уж и часто случается подобная удача.
Приодевшиеся по случаю святого дня люди оживленно переговаривались, шутили, смеялись. Всего набралось человек двадцать – больше просто не помещалось на судне, даже в отсутствии гребцов. Веселее и довольнее всех выглядел маячивший в начале причала Домиций, уже немало наварившийся на этом вояже. Рядом с ним стояли двое подростков в коротких туниках, парни смеялись и о чем-то болтали. Тоже, видать, паломники.
– Ну? – нервно теребя бородку, Александр подошел к своему патрону. – И где твои моряки? Что-то они не очень торопятся, а ведь бы уж и отчалить, солнышко-то уже встало!
– Моряки? – Домиций хмыкнул. – Да вот же они – Манлий и Деций. Парни умелые, опытные, тем более – путь к столпам очень хорошо знают.
– Что-что?! – молодой человек с возмущением оглядел подростков. – Так это, значит, и есть твои трезвенники?
– Они самые! Парни знающие, не сомневайся.
Ага, как же… Лет пятнадцать на вид – маловаты еще для знающих-то! Однако черт с ним – других-то все равно нет.
Сплюнув, Саша махнул рукой:
– Ладно, моряки. Пошли!
Ребята, впрочем, и в самом деле оказались сообразительными – пока один – смешно постриженный «под горшок» Манлий – под чутким руководством Александра управлялся с парусами, второй – юркий кудрявый Деций – живенько отвязал канат от причального барабана, заменявшего кнехт, и, тут же запрыгнув на борт, оттолкнулся от пирса ногою.
– Плывем, господин! – весело обернулся Манлий. – Плывем!
Саша все же пока не очень доверял подросткам, лишь только когда вышли из гавани – начал парней учить…
– Тянете этот канат – парус поднимается… нет-нет, не надо лезть на мачту… Как только носовые паруса поймают ветер – тяните здесь, а здесь – закрепите… надеюсь, узлы-то вы вязать умеете.
– Умеем, господин! А это что за палки? К ним крепится парус? Он похож на акатий, да… С ним можно идти почти против ветра, мы это умеем. Ой, как здорово! Только надо не забывать одновременно поворачивать рулевое весло.
– Молодцы, молодцы, парни, – довольно кивал молодой человек.
Судно шло ходко, за кормой весело пенились волны. Помолясь, пассажиры вразнобой затянули псалмы…
– Нам нужно сейчас сменить курс, господин, – подбежав, доложил Манлий. – Иначе ветер снесет нас к островам смерти.
– Через них и пойдем, – усмехнулся Саша и, заметив вспыхнувший в глазах юноши ужас, добавил: – Нет, нет, близко подходить не будем… Просто есть там у меня одно дело – обет.
– Ах, обет… Тогда понятно.
– Тебе эти острова знакомы?
– Еще бы!
– Иди на корму в каюту – найдешь уголь, нарисуй.
– Оба острова нарисовать, господин?
– Да, рисуй оба.

Александр экипировался тщательно: велел парням надуть два больших бурдюка, в третий сложил одежду и нож – нет, не финку, не хотелось, в случае чего, сразу же вызвать подозрения – просто купленный на местном рынке кинжал.
Когда веселье на палубе вдруг резко утихло, молодой человек понял – впереди показались острова, точнее говоря – остров Восточный, там, где когда-то стояла римская крепость.
– Господа, выйдя на палубу, громко объявил Саша. – Дальше поплывете без меня, мне же настало время выполнить когда-то данный обет. Та-ам, во-он на той косе, погиб мой старый друг, Августин. Да-да, его звали так же, как и святого, которого мы все сегодня чтим.
– Господин, – ты и вправду собрался на этот остров?
– Только лишь на косу. На обратном пути меня заберете.
– Удачи тебе, господин!
– И вам удачи. Помолитесь за меня святому столпнику!
Поудобней пристроив бурдюки, Александр прыгнул в воду.

Глава 18. Острова смерти

То было горем,
великой скорбью…
«Беовульф»

Август 533 года. Вандальское море 

Саша все правильно рассчитал – вряд ли хоть кто-то заметит в море пловца. Лодку – да, но не человека. Даже и всматриваться никто не будет, кому оно надо-то? Гопникам, что ли?
Мысленно вспоминая нарисованную Манлием схему, молодой человек, чуть-чуть не доплыв до косы, повернул к каменистому берегу – там узкая полоска пляжа, там камни, пальмы, кусты. Там сразу же можно укрыться, спрятаться. А вот если идти по косе, большая вероятность, что могут заметить.
Интересно, где у них тут может быть пост? Наверняка во-он там, за скалами, на вершине бывшего римского маяка. Выбравшись на берег без всяких проблем, Александр укрылся за пальмами и всмотрелся уже внимательнее – похоже, на маяке что-то блеснуло. Бинокль?
Со стороны моря вдруг послышался плеск… И тут же кто-то позвал:
– Александр! Где ты?
Мба!
Ну, этого черта еще не хватало.
Саша раздраженно выглянул из зарослей:
– Зачем ты поплыл за мной?
– Просто, – чернокожий громила повел плечом. – Просто подумал – на «Жемчужине» ведь обойдутся и без меня, парни – моряки умелые, да и среди паломников есть рыбаки, если что – помогут. Вдвоем все ж веселее, чем одному, так ведь?
– Ладно, – Саша махнул рукой – что уж теперь было делать, не прогонять же. – Пошли, глянем осторожненько, что тут да как. Только помни – здесь может быть очень опасно!
Негр лишь усмехнулся – состроил жуткую из-за шрама гримасу. Уж об опасности Саша мог бы и не говорить.
– Остров охраняют, – одеваясь, тихо произнес молодой человек. – Думаю, стражники могут быть на маяке.
– Там – обязательно, – согласно кивнул Мба. – И еще – на другой стороне острова и, может быть, в селеньи. Если оно еще есть, это селенье.
– А вот это неплохо бы проверить – все равно мимо идти, не по скалам же пробираться.
Александр предполагал, что «Мистраль», если, конечно, он еще здесь, отстаивается на Западном острове, в какой-нибудь безлюдной бухте, этот же островок – Восточный – первый, куда могут пристать какие-нибудь незваные гости, так сказать – форпост. Естественно, на одиноких пловцов здесь не рассчитывают, следят за торговыми судами да рыбачьими лодками – их-то здесь проходит множество.
– Здесь должна быть дорога, – вспомнив нарисованный Манлием чертеж, задумчиво произнес Саша. – Ведет от селения – ну, где маяк – на ту сторону острова, к небольшой бухточке. Оттуда переправляются на другой островок – Западный.
Чернокожий гигант вдруг рассмеялся, даже расхохотался бы, но вовремя закрыл себе рот ладонью.
– Послушай, Александр, ты кому все это рассказываешь? Я же – местный, из Тапарура! Правда, жил там лишь в детстве, но эти острова хорошо помню. Иногда хозяин – а я, увы, был рабом – посылал нас ловить рыбу, даже и осенью – так мы иногда укрывались здесь от внезапно налетавших штормов. И маяк этот я прекрасно помню – он и тогда уже лежал в развалинах.
Саша покачал головой – а ведь и вправду! Что ж ему раньше-то не пришло в голову расспросить Мба? Или просто некогда было?
– А твой бывший хозяин, он…
– Его нет в Тапаруре, я проверял. Даже его наследников не осталось – уехали в Сус. Как и многие.
– Удел всех маленьких городков, – молодой человек усмехнулся. – Те, у кого есть деньги, рано или поздно уезжают. Ну, что? Пойдем в селение, глянем. Туда, вообще, можно незаметно пройти?
– Да. Я покажу – как.
И все ж таки здорово, что Мба оказался рядом, хоть Александр и не собирался никого впутывать в свои дела! Местный, да еще и силен, и ловок. И – что самое главное – на него можно положиться, не подведет. Да и, что говорить – вдвоем-то, действительно, куда веселее и легче.

Пройдя пальмовой рощицей, они обогнули селение – скорее, небольшой городок, конечно, поменьше Тапарура – с севера, и, перебравшись через остатки крепостной стены, оказались на неширокой улочке… сразу же наткнувшись на полуистлевшие, исходившие зловонием трупы, вокруг которых целыми тучами жужжали крупные зеленые мухи.
Как уж убили этих несчастных – пулей ли, мечом ли, копьем – сейчас уже было не установить.
– С начала лета лежат, – принюхавшись, прошептал Мба. – Или уж по меньшей мере – с середины. Вон, уж, расползлись все. Господи… даже не похоронил никто.
Негр быстро перекрестился, а следом за ним и Саша:
– Может, некому было похоронить.
Действительно – некому! В первом же доме, куда заглянули приятели, тоже оказались разлагавшиеся тела… и в следующем… и в том, что напротив.
Молодые мужчины, старики, женщины, дети… Многие лежали в постелях. Будто вот, ничего плохого не подозревая, улеглись спать… а наутро уже не проснулись. Что ж тут такое произошло-то? Эпидемия?
– Не стоит больше никуда заходить, – выйдя на свежий воздух, поспешно произнес Александр. – Еще поймаем заразу…
– Какая-то жуткая болезнь… – Мба испуганно перекрестился. – Вот в чем дело, значит. А говорили – демоны. Хотя – это ведь демоны и могли наслать болезнь!
– А ведь ты, парень, прав! – вздрогнул Саша. – Конечно же – демоны. Запросто могли отравить… Откуда здесь берут воду?
– Из колодца, – тихо ответил негр. – Он здесь один-единственный, в крепости.
– Понятно, – молодой человек покачал головой.
Скорее всего – запустили в воду какой-нибудь вирус… или, скорее, просто яд, не очень быстро действующий – чтоб наверняка… всех. Ну, а тех, кто почему-то выжил – просто пристрелили. Произвели, так сказать – зачистку. Надо проверить маяк!
– Да. Только я пойду один, – неожиданно заявил Мба. – Ты очень хороший моряк, дружище, и неплохой боец, но совсем не умеешь незаметно передвигаться и, уж извини, мало что вокруг замечаешь. Вот и меня не заметил, когда я плыл. Даже – когда вышел на берег. Так что – уж извини, нас с тобой живо заметят.
– Да ла-адно, – Александр уязвленно махнул рукой, в глубине души понимая, что его напарник на все сто процентов прав.
– Ты оставайся на этой площади, – Мба указал вперед. – А я проберусь к маяку. Можешь смотреть на меня вон с того дома. Если, конечно, увидишь.
Саша пожал плечами, глядя, как его спутник, прижавшись к старой ограде, пробирается к маяку… а вот уже и никого больше не видел, хотя и успел подняться на второй этаж указанного негром дома. Увы, тоже несвободного от мертвецов.
Странно… что же, пришельцы не боятся эпидемии? А чего бояться, они ведь не собирались здесь жить. Просто временное укрытие, база – на том, на Западном, острове. А здесь… здесь просто зачистили людей, чтобы меньше любопытных шлялось. Какие еще-то причины всех убивать? Да никаких. Просто прихлопнули местное население, словно надоедливых мух, и, скорее всего, без всяких эмоций – ничего личного, только ради дела. Наверное, и за людей-то их не считали, так… дикари…
Саша неожиданно ощутил злость, хотя вроде бы уже должен был ко всему привыкнуть, а вот нет, оказывается, не привык. Слишком уж тут все было запредельно – целый городок мертвецов… мертвый город.
Сволочи!
Еще разобраться, кто тут дикари?
Чу! Внизу вдруг послышался какой-то шорох. Что, кто-то все-таки выжил и затаился? Или – просто бродячий пес?
– Александр…
Ах, это же Мба уже вернулся. Быстро!
– На маяке нет никого, но совсем недавно были. И еще я видел всадника верхом на половине телеги! – напарник казался взволнованным. – Странного всадника.
– Что за всадник? – насторожился молодой человек. – И как это понять – верхом на половине телеги?
– А именно так и понимать – верхом на половине телеги он и ехал, без всякой лошади! И очень быстро. Прочь из города – в сторону бухты.
– Той, что на западе?
– Да.
На половине телеги… Господи, да это ж велосипед!
Черт! Почему часовой покинул свой пост? Не значит ли это, что… что все здесь очень скоро закончится, точнее сказать, только начнется, и «Мистраль», наконец, отправится в свой зловещий поход?!

Они поднялись на маяк по узенькой винтовой лестнице, сложенной из серого кирпича, оказавшись на небольшой площадке, в центре которой когда-то в римские времена в сумерках и в ненастье зажигали костер, предупреждая проходившие мимо суда об опасности.
Хорошее было местечко – подойдя ближе к полуразрушенному ограждению, Александр посмотрел вниз. Вроде бы не так уж и высоко, а дух все равно захватило, особенно при взгляде на бескрайнюю морскую гладь. Что же касается города, то отсюда, с маяка, он казался маленьким, каким, впрочем, на самом деле и был. От давно разрушившихся ворот выходила дорога. Ничем не вымощенная, обычная грунтовка, она петляла меж зарослями кустарников и рощицами финиковых пальм, скрываясь меж невысоких холмов где-то на западе. Саше вдруг на миг показалось, будто там, между деревьями, вдруг что-то блеснуло… Велосипед? Солнце отразилось в спицах? Очень может быть, хотя отсюда не очень-то и видно. Эй, если б бинокль! Да, это маяк – во всех отношениях удобное место.
Молодой человек посмотрел под ноги и наклонился – что-то привлекло его внимание, поначалу просто каким-то едва уловимым и почему-то таким знакомым запахом… Господи! Ну, конечно – окурки! Вот один, а вон там, рядом – другой. Сигареты с фильтром…
Мба тоже полюбопытствовал, понюхал и скривился:
– Сера! Как есть – сера. Так пахнет в аду! Это там ты ищешь своих врагов?
– Почти, – усмехнулся Саша. – Только это вовсе не черти, а обычные люди. Правда, хорошо владеющие разными дьявольскими штуками, типа вот, как ты сказал – половины телеги.
– Корабль-город – тоже принадлежит им? – помолчав, негромко спросил негр.
– Вот именно. Его-то мы и ищем.
– А когда найдем?
– Уничтожим! – твердо заверил молодой человек. – Правда, пока еще не знаю – как?
– В этом можешь рассчитывать на меня, друг! – Мба взволнованно пригладил свою курчавую шевелюру. – Уж вдвоем-то мы что-нибудь да придумаем, никакой корабль-город не устоит!
– Да уж, – громко расхохотался молодой человек. – Я надеюсь.
– Сказал бы ты мне о нем раньше, – посетовал чернокожий напарник. – Мы б уже давно были здесь.
– Не мог я тебе ничего раньше сказать, уж извини, – Александр развел руками и улыбнулся. – Сам еще точно не знал – верной ли дорогой иду?
– И куда мы теперь? На Западный остров? Там есть одна очень неплохая бухта.

Туда они и отправились, прямо по грунтовке, по следу велосипедных шин, четко отпечатавшемуся в коричневато-желтой дорожной пыли. Кто-то приказал часовому оставить пост… вероятно – по рации, как же еще-то? Тот сел на велосипед, забросил через плечо автомат, или что там у него с собой было, да и покатил себе к бухточке, где наверняка была оставлена лодка.
Наверное, этого парня еще можно было нагнать… только, наверное, не очень-то нужно – он ведь вооружен, и, если почует неладное, непременно начнет стрельбу, да еще, не дай бог, сообщит по рации своим.
– Странная змея, – указав на велосипедный след, подозрительно прищурился Мба. – Ползет, не извиваясь, прямо. Вот уж не думал, что здесь такие водятся… Или – это змея совсем-совсем другая?
– Да, да, – молодой человек кивнул с усмешкою. – Это очень и очень опасная змея, ты прав, дружище! Да все они там – змеи.
Показалось вдруг – какой-то отдаленный звук… мортор, что ли… увы, ветер дул к бухте.
Часового они так и не догнали, но оставленный им след привел четко к западной бухте, ну, а там, на мокром песке пляжа, все читалось, как будто в реальности, не нужно и следопытом особым быть: вот здесь неизвестный с велосипеда слез, повел с собой к лодке – вон они, следы-то! Ага…
Саша наклонился к воде, увидев радужные разводы – бензин или машинное масло. Да и тот звук, что недавно слышался – это точно был звук лодочного мотора.
Соседний остров – Западный – был отсюда хорошо виден, и пальмы, и зеленая трава на лугах, и белый песочек пляжа. Райское место… только вот здесь вдруг обосновались дьяволы!
Приятели переправились на Западный остров вплавь, и Саша, честно говоря, утомился, хоть и опять использовал бурдюки, не поленившись за ними сходить к месту высадки. Плыли долго, тщательно осматривались – уж здесь-то нужно было соблюдать особую осторожность. Выбравшись на берег, пловцы быстро скрылись в кустах.
– Я бы выставил стражу во-он на том дереве! – показал рукой Мба. – Сбегаю, посмотрю?
– Давай, только осторожно.
А ничего другого Александр сейчас и не мог сказать своему спутнику – этот чернокожий громила оказался неожиданно проворным и ловким, что ж, он ведь местный, человек этой эпохи, тем более – родившийся и выросший здесь, среди дикой природы.
И все же, и все же… Саша сейчас чувствовал себя в полном соответствии с поговоркой «ждать да догонять – хуже нету». Вот уж и впрямь верно сказано.
И ждал… стиснув губы, ждал… каждую секунду опасаясь услышать рвущую тишину автоматную очередь, или даже одиночный выстрел.
Чу! Что-то промелькнуло как раз у той пальмы! Что-то темное… Господи – Мба! Стоит, машет рукой.
Не раздумывая, молодой человек рванул напрямик, через колючие заросли и россыпи острых серых камней…
И увидел…
Да – здесь они тоже были. Часовые… или часовой. Но здесь уж все по-взрослому, не как там, на башне. Турель! Турель для тяжелого пулемета! Что ж они ее не забрали… или – еще вернутся? Вот – там, чуть вдалеке, за пальмовой рощицей – вдруг послышался какой-то странный шум… голоса…
– Прячемся, Мба!
Оба юркнули в густую траву и застыли.
В тишине, прерываемой лишь звоном цикад, снова послышались голоса, точнее сказать – голос. Такай приказной, безапелляционный… механический… Но почему-то никто сюда не шел!
А голос звучал – отрывисто и громко.
Господи… Саша вдруг улыбнулся – это же мегафон! Голос-то был явно усилен электроникой и звучал сквозь динамики – хрипло.
На корабле – на «Мистрале» – командовали к отплытию?
Александр навострил уши… увы, слов было не разобрать. Вот снова донесся звук… такой характерный и хорошо знакомый каждому моряку – на судне выбирали якоря.
Что ж, если они уходят…
– Пошли осторожненько, – поднявшись, молодой человек махнул рукой. – Посмотрим.
Миновав рощу финиковых пальм, приятели, согнувшись, пробрались кустарниками… и уперлись глазами в море, светлое, синее-синее, безбрежное…
– О, боже… Вот он! – Мба размашисто перекрестился и свистнул – непонятно, то ли он ужаса, то ли от удивления. Еще бы… его можно было понять.
Повернувшись квадратной кормой к берегу, бухту медленно покидал даже издали казавшийся огромным корабль-город! «Мистраль»!
Светло-серый, несуразно большой корпус, такого же цвета рахитичные, сдвинутые к борту, надстройки с куполом ненужной здесь космической связи. Да, уж, что и говорить… Длиной вертолетоносец был метров двести, и шириной около тридцати, слава богу, на палубе не было видно вертолетов, зато – как Саша и предполагал – в изобилии имелись пушки, тяжелые пулеметы, ракетные установки. И это не считая головорезов! Сколько Киреев смог набрать? И экипаж… откуда он взял экипаж – полторы сотни человек, никак не меньше. Впрочем, не имей сто друзей, а имей сто рублей! С киреевскими-то деньгами экипаж набрать – не проблема. Как и «диких гусей» – наемников.
– Гляди-ка! – чернокожий громила неожиданно снова обрел дар речи. – У нашего дьявола-то, оказывается, есть поклонники. Вон, смотри!
Рядом с «Мистралем», чуть поотстав, слева, плыли еще три судна – и это были местные корабли, насколько мог рассмотреть Александр – крутобокие пузатые скафы. Одна – с четырьмя мачтами, две другие – с тремя…
– Тот кораблик, что позади всех – «Быстрый ветер», – почему-то шепотом прокомментировал Мба. – Остальных я не знаю, но «Ветер» узнаю точно. Частенько он ошивался в торговой гавани Гадрумета… я и шкипера знаю – сволочуга та еще, за медяху мать родную продаст.
– Что, настолько алчный?
– Не то слово! – напарник вдруг стукнул Сашу по плечу. – Не унывай, друг! Если «Быстрый ветер» выходит в море рядом с кораблем-городом, то уж мы точно попадем на это дьявольское судно! Рано или поздно – но попадем. Куда намерен идти «Быстрый ветер» – никогда ни для кого не секрет – матросы там большие любители поболтать и выпить. Нет, не в Тапаруре… а в Тапсе мы все о них узнаем.
– Тви бы слова да Богу в уши, дружище Мба! – Александр в сердцах сплюнул – ну, надо же так! Ну, казалось, еще вот-вот и…
И что?
Вот он, «Мистраль» – уходит.
Обидно до слез, однако в данный ничего не поделаешь – близок локоть да не укусишь.

Ближе к вечеру, уже никого не таясь, друзья покинули остров на отысканной в бухте лодчонке, утлой и захлестываемой даже небольшими волнами, однако вполне пригодной для того, чтобы добраться до «Черной жемчужины», паруса которой уже поднимались из синевы моря.
– Эй, эгей! Эй! – привстав, замахал руками Мба.
На судне их явно заметили, тут же сменив галс.
– Молодцы, ребята! – молодой человек не удержался от похвалы. – На лету все схватывают. Ах, как идут! Красиво!
Минут через десять утлая лодчонка уже билась бортом о борт «Черной жемчужины».
– Ой, вот и вы!!! – шумно радовались пассажиры. – А мы и не чаяли вновь увидать вас живыми.
– Мы же сказали – к вечеру управимся, – усмехнулся чернокожий.
Кто-то протянул руку… детская такая рука… худенькая…
Саша вскинул глаза… И не поверил увиденному!
– Господи! Волчонок! Ты-то хоть здесь откуда взялся?
– Ой… господин Александр!!! Вот так встреча! А мы… нас отправили за мукой… из обители Святого Антония Столпника.
– Вас отправили…
– Ну, да… Эй, Мелкий…
Александр усмехнулся – Мелкий Бес давно уже обнимался с Мба.

Глава 19. Гром с ясного неба

Но стал последним
тот бой победный…
«Беовульф»

Сентябрь 533 года. Вандальское море 

Приятели покинули Тапарур по-английски, почти ни с кем не прощаясь. Просто уселись в нанятую Волчонком и Мелким Бесом лодку – этим парням ведь нужно было вернуться в свой монастырь, да не с пустыми руками, а с двумя мешками муки, корзиной фиников и всем таким прочим, по мелочи.
Конечно, после разговора с Сашей, бывшие рыночные гавроши наняли бы «Черную жемчужину»… увы! Выданных настоятелем средств едва хватило лишь на рыбачий челн. Зато его команду составили многоопытные Манлий и Деций, парнишки-то приходились друг другу двоюродными братцами, а челн принадлежал отцу Манлия… С ним и договорились, наняли лодку до Тапса и даже дали задаток – все деньги, что еще оставались. Чем расплачиваться с ребятами в конце пути – это уже был другой вопрос, впрочем, «кидать» парней никто не собирался. Мба обещал что-нибудь придумать.
Погода благоприятствовала плаванью, было уже не столь знойно, как летом, а море оставалось прежним – теплым, синим и ласковым, да и ветер оказался почти что попутным, так что до монастыря Святого Антония добрались быстро. А там помогли гаврошам выгрузить и дотащить до обители мешки, встретились и поболтали с близнецами Оглодышем и Оборвышем – Титом и Юлием – парни были рады. Радовались и Александр, и Мба, и даже ощущали некоторую гордость, ведь если б не они – гнить бы сейчас этим мальчишкам в самом гнусном рабстве.
Плотно пообедав в обители – только еще строящейся, приятели простились с монахами и парнями, и вновь сели в лодку. Манлий с Децием налегли на весла, а отплыв от берега, вздернули на мачту парус, сразу же наполнившийся береговым ветром, теплым, пахнущим пряными травами и терпким запахом пальм.
Гавроши – Обглодыш, Оборвыш, Волчонок и Мелкий Бес (говоря «гражданскими» именами – Тит, Юлий, Капитон и Фома) – долго еще стояли на песчаном пляже по колено в воде: желали удачного пути, молились на счастье путникам и махали руками.
– Славные парни, – сентиментальный громила едва не уронил слезу. – Вот, справим наше дело, а потом, кто знает, может, и вернусь в эту обитель. Буду спокойно жить, молиться…
– Спокойно жить? – усмехнулся Саша. – С нашими-то рыночными чертенятами? Боюсь, не получится.
– Все забываю спросить… А у тебя, Александр, есть дети?
– Есть… двое… – молодой человек задумчиво посмотрел вдаль. – И жена есть. Но все они – далеко-далеко… так далеко, что и не расскажешь.
– И ты… хочешь к ним вернуться?
– Ну, конечно же! – неожиданно рассмеялся Александр. – Конечно же, вернусь… вот только доделаю дело!

На ночь пристали к берегу, вытащив на песок лодку. Развели костер, перекусили, после чего снова столкнули челн в воду, и, немного отплыв, бросили якорь. Так, для безопасности, и спали, а утром, еще засветло, поспешно подняли парус, уловив еле заметный мистраль. Не корабль – ветер.
Где-то около одиннадцати (по римскому «летнему» времени – в пятом часу дня) челн Манлия уверенно пришвартовался к причалу в торговой гавани Тапса, города не столь большого, как соседний Гадрумет, но не менее красивого. Амфитеатр, термы, сверкающие белизною колонн портики, приемистые базилики-храмы – обычный римский город, здесь, в провинции Африка, все было римским, завоеватели вандалы ничего своего не построили, а только лишь разрушали.
Попросив парней и Сашу немного обождать, Мба куда-то ушел, но минут через десять явился, выдав юным рыбакам… сверкающий солнцем золотой – солид! Самый настоящий, с портретом базилевса и ангелом.
– Надеюсь, этого вам хватит?
– О, господин Мба! – изумленно-радостно переглянулись подростки. – Да за такую сумму мы раз десять согласны возить вас туда-обратно!
Негр ухмыльнулся:
– Ну, раз мы в расчете, тогда – счастливого пути! Пошли, Александр, я тут кое-что вызнал…
– Ну уж нет, – оживленно переглянулись кузены. – Теперь уж мы торопиться не будем – посмотрим, что за Тапс? Сейчас денежку разменяем… и накупим гостинцев!
– Смотрите, чтоб здесь вас не облапошили, а то ведь деревенских за пять римский милий видно!
– А почему – за пять?
– Да нипочему! Может – и за десять.
– Во! – гулко расхохотался громила. – Смотрю, нахватался ты от нашего Домиция разных слов. Что так смотришь, дружище? Верно, думаешь – где я взял солид? Нет, никого не ограбил… просто попросил – так, по-христиански. Видишь во-он ту таверну, у самых ворот?
– Под красной крышей?
– Ну да. Там нас должны бы уже ждать… Прибавим-ка шагу!

Войдя в полутемное, пропахшее вином и застарелой рвотой нутро таверны, друзья уселись за стол, к которому тут же подскочил какой-то плюгавый человечишко, небольшого росточка, лысенький, в затрапезной тунике:
– Кариск вот-вот явится, дружище Мба! Угостить тебя и твоего друга вином?
– Угости, – хмуро кивнул чернокожий. – Как раз неплохо бы выпить.
Плюгавец обернулся и махнул кому-то рукой, и тотчас же подскочивший служка с поклоном поставил на стол высокий кувшин и кружки.
– Вот, пейте на здоровье, друзья!
Вино оказалось так себе, кислое, из самых дешевых, да и плюгавый никак не производил впечатление такого уж доброхота, непонятный был тип, мутный.
– А-а-а, вот и дружище Кариск!
Александр и Мба одновременно повернули головы, увидев только что вошедшего в таверну юркого чернобородого мужичка в летнем светлом плаще-лацерне и в широкополой войлочной шапке.
– Сказали, что ты здесь, Черный! – усаживаясь, вместо приветствия буркнул Кариск. – Не чаял, не чаял свидеться, думал, давно тебя заковали в гребцы или отправили на какую-нибудь каменоломню. Что? Хочешь предложить какое-нибудь дело? Предупреждаю – верных людей почти нет. Кого схватили, кто погиб, а кто-то предпочел просто спокойно жить, пусть даже и бедно.
– Мне нужен «Быстрый ветер».
– А-а-а, та скафа? У тебя дела с Амфидеем-кормщиком? Не спрашиваю, какие… Меньше знаешь, хе-хе, лучше спишь. Мне так вот не очень-то нравится Амфидей – уж больно хитрый, и все сам себе на уме.
– Так где мне его найти?
– А нигде! – Кариск громко захохотал. – В море!
– Ага… – разочарованно протянул Мба. – Значит, вот так…
– Ладно, ладно, не переживай, – тряхнув бородой, тут же утешил собеседник. – Явится твой Амфидей сюда, в Тапс, со дня на день. Он, видишь ли, заказал надежные дубовые бочки… много заказал.
– Бочки?
– Ну да. И бочки, и амфоры. Наверное, этот прощелыга намеревается оптом купить у кого-то самое дешевое вино. Или даже уже купил, только вот у кого – извини, не ведаю.
– Да и черт с ним, с его вином. Так, говоришь, «Быстрый ветер» очень скоро здесь будет?
– Да, скоро. Может быть – уже даже сегодня, Амфидей всегда в делах поспешает. Да и как тут не поспешать? А вдруг кто выгодный товар перехватит? Ухом пошевелить нельзя, ушлых купчишек хватает, ты и сам знаешь, не у нас, так рядом, в Гадрумете. Кстати, я слыхал, там ты и ошивался?
– То мои дела, – угрюмо кивнув, негр поднялся на ноги. – Пошли, Александр. Нам еще много чего здесь нужно сделать.
Последняя фраза была явно сказана для Кариска и плюгавого…
Честно говоря, друзьям делать было в Тапсе абсолютно нечего, все, что нужно, они уже узнали. Об одном теперь надобно было подумать – как попасть на «Быстрый ветер»? Попасть, а затем попытаться проникнуть на «Мистраль». Или пока хотя бы приблизиться.

Кормщик Амфидей не заставил себя долго ждать – «Быстрый ветер» объявился в гавани Тапса уже к вечеру. Воспользовавшись услугами буксировщиков-лодочников, вместительное судно ловко притерлось бортом к причалу. Бросили концы…
– Эй, на борту! – принайтовав канат, громко выкрикнул Александр. – Не нужны ли кормщику опытные матросы?
– Это ты, что ли, опытный?
– Я и мой напарник… во-он тот, чернокожий.
– Опытные моряки всегда нужны… только смотря за какую плату!
– О плате договоримся – лишнего не запросим всяко.
– А что вы умеете делать?
– Все!
– Что ж… я скажу хозяину. Подождите.
Кормщик – высокий смуглый мужчина лет сорока с бритым подбородком и небольшими усами, уже тронутыми сединой – подошел к двум приятелям лично. Спустился по сходням, поправив на ходу плащ, обернулся к вахтенному, кивая на Александра и Мба:
– Эти?
– Да, господин, они. Говорят, что моряки.
– Умеете обращаться с парусами, парни?
– Конечно, умеем, господин.
– Тогда вперед, на палубу – помогите нашим.
– А-а-а…
– Денарий в неделю, больше не дам! Плюс мой прокорм. Ну? Что стоите? Вы работать нанялись или бездельничать?
Да уж, кормщик Амфидей и впрямь не любил тянуть кота за хвост, все дела свои решал стремительно и быстро.
Не успели друзья опомниться, как уже сматывали на реи паруса, а затем – тут же принялись драить палубу под руководством вооруженного нехиленькой плеткою боцмана.
– Быстрей, быстрей! Шевелитесь, кому говорю? Ухх…
Плетка со свистом ударила по спине какого-то нерадивого парня, и град гнусных ругательств обрушился на его голову.
Впрочем, с палубой управились быстро, после чего все тот же боцман – бритый наголо великан – выстроил всех свободных от вахты матросов вдоль левого борта, ухмыльнулся, сунул за пояс плеть и громко объявил:
– Сейчас все идем на виа Лаппиа, это недалеко. Забираем в бондарной мастерской бочки, наполняем водой, катим – осторожненько катим, кретины! – на судно. На гулящих девок не засматриваться, в таверны не заходить – работы много. Управитесь к вечеру – будут вам и таверны, и девки! Все, вперед и с песней!
Песен, правда, не пели, но до мастерской дошли быстро и, взяв бочки, покатили прямо по мостовой к фонтану. Заполнили, забили пробками – снова покатили, только уже – на корабль. И так – ровно двенадцать раз. К вечеру да, управились, только Александр чувствовал себя настолько разбитым, что даже представить себе не мог, что кто-то из команды сейчас возжелает вина и девок… Однако возжелали!
Многие явились к утру, Саша и Мба их не видели, потому как давно уже спали, расстелив прямо на палубу выданную боцманом кошму.
И еще засветло всех поднял на ноги мерзкий вой боцманской дудки. Вот уж поистине жуткое орудие – вувузела рядом не стояла!
Судно вышло из гавани на буксирных лодках, после чего на мачты вздернули паруса, и «Быстрый ветер», вспенивая носом волны, ходко поплыл на восток – навстречу рассветному солнышку.
Тут-то и вскрылась неожиданная «доброта» кормщика, взявшего в матросы, по сути – непонятно кого. Людей на корабле явно не хватало, и это еще – мягко сказано, приходилось делать все – лазить на мачты, драить палубу, ворочать тяжелое рулевое весло…
Впрочем, Амфидей новыми матросами оказался вполне доволен.

– На «Быстром ветре» что, постоянный недостаток в матросах? – как-то вечером, улучив момент, спросил Александр какого-то молодого моряка, мостившегося спать рядом, под мачтой.
Парень в ответ прищурился:
– Да нет, еще недавно была команда как команда, но… многие оказались слишком уж разговорчивыми… Хозяин вас еще не предупреждал, чтоб не болтали о том, что увидите?
– Не предупреждал.
– Значит, забыл. Подождите, еще скажет.
Интересно, как же тут поступали с болтунами? Хотя догадаться нетрудно…
Кроме пресной воды в бочках и амфорах, корабельные трюмы были заполнены мукой, овощами и фруктами, и свежим мясом, из чего Саша и заключил, что цель плаванья не так уж и далека.
«Мистраль»! Где он тут мог отстаиваться?
Молодой человек неплохо представлял себе здешние места, да и его познаний в навигации вполне хватало, чтобы определить примерный курс судна. Да и определять тут было особо нечего – как шли ровненько на восток, так и шли… Мальта! Да, Мальта… Или – Пелагские острова, они как раз по пути, уже рядом. Лампионе, Лампедуза, Линоза. Не острова – по сути, вулканические выступы, а самый мелкий – Лампионе – так и вообще одиноко торчащая из моря скала. Кстати, на этих островках как раз с пресной водой проблемы…

Утром опять началась большая приборка, хотя особой к ней необходимости не было, просто кормщик Амфидей – он же и хозяин «Быстрого ветра», как умный человек понимал – у хорошего командира матрос или солдат всегда занят работой. Чтобы не лезли в башку разные глупые мысли. Вот и сейчас…
Набрав в шайку забортной водицы, Александр окатил палубу и вдруг услыхал крик.
– Паруса! – орал с мачты впередсмотрящий. – Чужие паруса по левому борту!
Амфидей, пристально посмотрев в море, явно озадачился. Впрочем, как и всегда, думал он недолго, тут же приказав сменить галс.
Судно сделало резкий поворот, на мачтах ее подняли все паруса до единого – похоже, кормщик собирался оторваться от подозрительных судов – а их маячило у горизонта достаточно много.
И эти непонятные корабли – нагоняли!
Ну, еще бы, если паруса скафы, не успев наполниться ветром, тут же бессильно поникли. На море наступил штиль.
А вот чужих кораблей он, похоже что, не касался, они как шли, так и шли, многие даже спустили паруса и убрали мачты – чтоб не мешали идти. Лихо работали весла, и вот уже стали видны хищные обводы византийских дромонов: высокие борта, таран, сотня гребцов – эти стремительные военные суда могли нагнать страху.
А тут их было – Александр прищурил глаза: один, второй, третий… дюжина… двадцать! Два десятка военных судов – целый флот!
А, может, это корабли короля Гелимера?
– Ромеи! – однозначно пробурчал Амфидей. – Нам от них не уйти.
– Так что ж, господин, – почтительно склонил голову боцман. – Мы будем драться?
– Драться? – кормщик неожиданно рассмеялся. – О, нет, и без того найдется, кому сражаться за нас. Эти дромоны уже, должно быть, кем надо, замечены… мы же не зря увели их за собой! Жаль, ветер утих… ладно. Будем сдаваться! Препятствий ромейским воинам не чинить, делать все, что прикажут.
– Но, господин…
– Я сказал! – Амфидей гневно прищурился. – А вы – исполняйте.
Повернувшись, кормщик посмотрел куда-то вперед и мстительно усмехнулся. Кажется, там что-то чернело, какой-то небольшой островок… Лампионе?

А подлетевшие, словно на крыльях, дромоны уже окружили скафу, словно волки нагулявшую жирок косулю. Нарисованные на их острых носах глаза, казалось, так же плотоядно поглядывали, совсем по-волчьи; круглые красные щиты, висевшие вдоль бортов, сверкали на солнце умбонами, и так же сияли чешуйчатые брони воинов и их шлемы.
– Однако у них войско! – покачал головой Мба. – Неудивительно, что кормщик решил сдаться.
И вот уже на окруженное судно, по перекинутым на подошедший ближе дромон сходням, поднялись ромеи – в синих и алых плащах, в сверкающих на солнце доспехах, наследники Великой Римской империи, создавшие свою собственную, оказавшуюся ничуть не хуже!
Хозяин, второй кормщик и боцман униженно кланялись, выстроившаяся у борта команда хмуро взирала на происходящее.
– Меня зовут Амфидей, господин друнгарий, – угодливо улыбнулся хозяин «Быстрого ветра», – а это – мой корабль…
– Был – твой! – нехорошо прищурился высокий, в украшенном разноцветными перьями шлеме, воин, сухопарый, с седой бородой.
– Я – легат Анисим Лука, властью, вверенной мне великим базилевсом, объявляю этот корабль собственностью империи! Ибо вы – еретики вандалы и наши враги.
– Мы вовсе не еретики…
– Хватит разговоров! – легат обернулся к воинам. – Хозяина, кормщиков, боцмана – запереть в трюме, матросы – пусть останутся эти, не гнать же сюда своих?
Ромеи льстиво захохотали.
– А вы! – друнгарий – так у византийцев именовали командующего флотом – строго взглянул на моряков. – Будете подчиняться моим людям, и не дай вам бог ослушаться!
И вот – словно бы по заказу – подул ветер, сначала малюсенький, еле заметный, так, едва-едва, потом – чуть сильнее, и вот уже захлопали на мачтах серые полотняные паруса, такие же – только белые – вскинулись и на мачтах дромонов.
Ромейский флот и захваченное им судно двинулись… в ту же самую сторону, куда и шел «Быстрый ветер» – к Пелагским островам!
На двадцать шесть корабельщиков друнгарий оставил с десяток же воинов.
– Умеешь сражаться? – получив приказ поднять дополнительные паруса, негромко спросил Александра молодой матрос, тот самый, что давеча рассказывал о болтунах.
Саша молча кивнул.
– А твой друг? Хотя… судя по его виду – я зря спрашиваю, – моряк усмехнулся и тотчас же посоветовал: – Выберите себе воина… хотя бы – во-он того, с красными перьями на шлеме. Когда все начнется, просто скиньте его в воду.
– А что должно начаться, друг? – изумленно переспросил молодой человек. – Поднимать восстание в этих условиях – не безумие ли? Десять дромонов! На каждом – по сотне воинов, и всего – тысяча! Целое войско, а нас – всего чуть больше двух дюжин!
– И все же – мы победим, – молодой моряк. – Наши… гм… наши хозяева и друзья помогут нам. Сам увидишь, что будет. Предупреждаю – только не паникуй. Вместе со своим дружком – кстати, ему об этом шепни – просто выкиньте этого павлина за борт, чего б необычного не случилось.
– Но что может случиться?
– Скоро увидите. И – будьте готовы.
Остальные матросы, как уже успел заметить Александр, нисколечко не волновались, поглядывая на своих новых хозяев, словно на временщиков, чья печальная участь уже давно кем-то предрешена.
Интересно, и что должно случиться? «Мистраль» вдруг объявится и даст залп? Кстати, это вполне может быть, и…
Саша, конечно, чего-то подобного и ждал… но в первые секунды явно растерялся – да и было с чего!
В ясном, без всяких облачков и туч, небе вдруг прогремел гром… что-то завыло, и ту же раздались взрывы… один, второй… десять!
Бабах! Бабах!! Бабах!!!
Десять дромонов – десять взрывов! Тучи поднятых брызг, летящих в небо досок вперемешку с красными кусками человеческих тел… Секунды – и вместо грозных боевых кораблей – ни-че-го!!! Одни плавающие обломки…
– Эй, не стойте дурнями, парни!
Первым опомнился Мба… просто подошел к опешившему от неописуемого ужаса воину – тому самому, с красными перьями на шлеме – и одним ударом увесистого кулака отправил того за борт.
А их трюмов уже вызволяли кормщика и всех его подручных.
– Каждому – по пять золотых монет! – немедленно распорядился хозяин судна. – Боцман, выдать немедленно!
Вот тебе и скупердяй! Теперь понятно, почему матросы безоговорочно держали его сторону, хотя, казалось бы, какая им разница, кому служить?
Пять византийских солидов – абсолютно конвертируемой валюты этого мира – сумма более чем солидная! На нее можно было спокойно купить пару коров, красивую невольницу или даже снять небольшой домик.
– Держите, парни! – деловито отсчитывающий монеты боцман теперь почему-то не казался таким уж садистом.
– Похоже, мы вовремя появились на этом кораблике! – получив свою долю монет, ухмыльнулся Мба. – Однако вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь!
Саша лишь улыбался – он уже все понял! Ракетный залп! Самонаводящиеся ракеты, выпущенные с невидимого «Мистраля», сделали свое дело, полностью – в секунды – уничтожив ромейский флот – десять грозных дромонов и более тысячи воинов, не считая матросов и гребцов!
Самонаводящиеся ракеты… Не с магнитным и не с тепловым наведением – все это уже вчерашний день, нет. Просто в боеголовку закладывается специальная программа – чип, – в которую вбит силуэт вражеских кораблей – цели. Скажем – авианосец, снятый с разных ракурсов – и тогда умная ракета не поведется на какие-нибудь там крейсера. Так и здесь – хищные обводы дромона сильно отличаются от пузатых бортов торговой скафы. Именно так – силуэты дромонов были забиты в программу. Тот, кто владел «Мистралем» – Киреев? – готовился воевать всерьез, и у Византии просто не было никаких шансов! Самая могущественная империя этого мира совсем скоро должна была кануть в Лету. И что же появится вместо нее? Какое-нибудь неофашистское государство с господином Киреевым в роли диктатора или царя?
Или… или Кирею все равно, кто будет диктатором – может ведь и усадить на ромейский трон своего верного союзника – Гелимера. Марионетку, которой будет легко управлять. Главная цель господина депутата вовсе не эта… Шантаж!!! Почему бы и нет-то? Угроза уничтожить планету заставит раскошелиться многих. И не просто раскошелиться – денег у господина Киреева и так куры не клюют – о, нет – поделиться властью! Да, похоже, именно об этом и мечтает проворовавшийся миллионер-депутат. И не просто мечтает, а очень активно действует. Вот, как, например, сейчас.

Глава 20. Первый парень на деревне

Да будут примером
они для воинов!
«Беовульф»

Сентябрь 533 года. Вандальское море 

Он уже был хорошо виден – «Мистраль», стоявший на рейде около острова Лампедуза. «Быстрый ветер», медленно войдя в небольшую бухточку – явно маловатую для вертолетоносца, – бросил якорь почти у самого берега, обрывистого и скалистого – глубина позволяла.
Александр облокотился на борт – все работы по кораблю уже были сделаны, впрочем, кормщик явно смог бы выдумать и что-то еще.
– Мы все-таки его нагнали, – кивнув на «корабль-город», тихо сказал Мба. – А ты сомневался!
– Да не сомневался я…
Молодой человек задумчиво смотрел на огромное судно, прикидывая – с чего теперь начать? Для начала нужно было, конечно, на него проникнуть, придумать – как?
Чернокожий громила улыбался – все ж таки он выполнил все, что обещал, и Саша был ему благодарен, хотя мог бы справиться с поисками и сам – просто угнал бы «Черную жемчужину»…
Кроме «Быстрого ветра», в бухте стояли еще два корабля – все те же самые «Гейзерих» и «Святая Анна», судя по всему, эта троица использовалась хозяевами «Мистраля» в качестве вспомогательных судов. Воду вот привезти, мясо, женщин.
– На берег никому не сходить! – пройдясь по палубе, грозно предупредил всех боцман. – По крайней мере – до вечера, а уж там посмотрим.
Эти его слова обнадежили многих, а потому и время до вечера – хоть вроде и немного его оставалось – сразу начало тянуться медленно-медленно, словно запряженная ленивыми волами телега по каменистой дороге.
Капитан – именно так, наверное, лучше было именовать кормщика Амфидея – выйдя на корму, придирчиво осмотрел палубу и, верно, уже собирался отдать приказ о большой приборке, как вдруг увидел плывущую к кораблю шлюпку – небольшую моторку, явно спущенную с «Мистраля».
– Шкипер Амфидей? – заглушив мотор у кормы «Быстрого ветра», громко спросили с лодки, причем по-латыни, что естественно, ни русского, ни английского кормщик, конечно, не понял бы.
– Погрузка сейчас – поторопитесь!
Кивнув, капитан поклонился и, дождавшись, когда моторка, лихим разворотом подняв волну, уплыла прочь, отдал приказ сниматься с якоря.
Матросы – в том числе и Саша с Мба – опрометью бросились к воротам, поднимая только что брошенные якоря. Паруса не поднимали – лавировали на веслах, по старой римской традиции всегда хранившихся в трюме. Так, на всякий случай – вдруг да пригодятся? И вот, пригодились же!
Честно сказать, Александр ощутил необыкновенное волнение, когда высоченный борт «Мистраля», закрыв солнце, навис над палубой скафы. Никогда еще молодой человек не был столь близко от своей цели! Ну, вот она – достаточно протянуть руку.
Наверху загремели лебедки, спуская вниз закрепленные на крюках платформы, на которые матросы Амфидея тут же принялись загружать бочки. Работали быстро – упарились, хоть, казалось бы, и не далеко было таскать. В ходе погрузки Саша краем глаза следил за моряками скафы – никто не выказывал даже намека на удивление, ну, еще бы, не в первый уже раз видали «Мистраль», привыкли.
Разгрузившись, «Быстрый ветер» вновь отошел к берегу, бросив якорь между «Гейзерихом» и «Святой Анной». Ухмыльнувшись, боцман махнул рукой, разрешив всем отдыхать. Естественно, кроме вахтенных… и – неожиданно – кроме Саши с Мба. Боцман вдруг поманил их за собою…
– Что такое случилось? – недобро поинтересовался Саша. – Мы что-то сделали не так?
– Если б вы хоть что-то сделали не так, поверьте – вас бы уж здесь не было, – ухмыльнулся бритый наголо здоровяк. И тут же успокоил: – С вами хочет поговорить наш хозяин, парни.
Капитан ждал их в своей каюте с распахнутыми настежь ставнями, сквозь которые доносился шум волн.
– А, пришли… – отправив боцмана, он велел парням закрыть за собой дверь и пригласил подойти ближе к столику, стоявшему напротив широкого, покрытого узорчатой тканью ложа.
На столике стояли две небольшие шкатулки эбенового дерева с инкрустацией из перламутра.
– Откройте ту, что от вас слева, – развалившись на ложе в позе собравшегося побеждать римского патриция, махнул рукой капитан.
Мба наклонился, открыл… в шкатулке сверкнуло дождем серебро!
– Здесь две дюжины денариев… Они ваши! – Амфидей неожиданно улыбнулся. – Что встали? Берите, берите! Рад, что не ошибся в вас.
Изумленно переглянувшись, приятели ссыпали монетки в пояса.
– Советую отдать все на хранение боцману, это честнейший человек. А, как сойдете на берег в каком-нибудь веселом порту, он вам все ваши сокровища выдаст.
Да, действительно, почти все матросы так и поступали – хранили свои сбережения у боцмана, некоего аналога корабельного сейфа.
– Теперь откройте другую, – махнул рукой капитан.
На этот раз крышку распахнул Александр… и едва смог сдержать удивление, увидев лежащий в ящичке пистолет! Обычный такой «ПМ» – пистолет Макарова – не столь уж и редкий – вся милиция-полиция РФ им вооружена, да еще военные.
Но вот чтоб кормщик… в шестом веке от Рождества Христова…
– Дай сюда эту… вещь, – протянув руку, ухмыльнулся хозяин скафы. – Подарок моих хороших друзей.
Взяв в правую руку оружие, он поставил у окна старый светильник… снял пистолет с предохранителя! Прицелился…
Бабах!!!
Ох, как громко прозвучал выстрел! Искореженный светильник улетел через распахнутое окно в море, а Мба испуганно присел.
– Видели? – хвастливо обернулся Амфидий. – Так знайте же, это – ваша смерть! Будете болтать о том, что видели и еще увидите – она настигнет вас неотвратимо, где бы вы ни были. Понимаете, о чем я?
– Мы вовсе не из болтунов, господин, – скупо отозвался Александр.
– Будете мне верно служить – будете иметь серебро и золото, если же нет… Увы… Все. Свободны!
Разом поклонившись, приятели покинули капитанскую каюту и спустились с кормы на палубу – отдыхать. Вечерело, оранжевое солнце, протянув через всю бухточку черные тени скал, медленно садилось в море. Над синими волнами, над мачтами судов и светло-серыми надстройками «Мистраля», крича, кружили белые чайки.
Интересно, где капитан спрятал пистолет во время столкновения с ромеями? Наверняка имеется какой-нибудь тайник… Саша задумчиво усмехнулся. Амфидий не дурак, вовсе не дурак, и, судя по пистолету – имеет вполне дружеские контакты с кем-то из пришельцев. Что, несомненно, можно будет использовать.
Нужно будет использовать!
– Ого, гляди-ка!
Всмотревшись в море, Мба вдруг удивленно свистнул.
– Еще корабли! Да сколько много-то!
Молодой человек так же удивленно качнул головой – и в самом деле, внезапно появившихся из-за горизонта кораблей оказалось великое множество, один за другим, вставали из моря полосатые серо-красно-белые – паруса, а вот уже стали видны и взметнувшиеся над мачтами синие стяги…
– Двадцать и два, двадцать и три… – шепотом считал Мба. – Три десятка… четыре… Господи, да сколько же их всего? И откуда они взялись?
– Думаю, это флот Гелимера, – Александр внимательно всмотрелся в суда, большей частью – римского типа актуарии, очень похожие на византийские дромоны – те же весла, те же мачты, те же квадратные паруса, тараны…
Только на корме каждого корабля – какие-то огромные лебединые головы и рыбьи хвосты – такое впечатление, что картонные или из фанеры. Диковато раскрашенные, нелепые, они казались совершенно неуместными, чуждыми стремительным и хищным обводам боевых судов вандалов.
Даже Мба изумился, когда разглядел:
– И зачем им эти головы и хвосты? Обычай такой?
– Да, наверное, обычай.
Саша спрятал улыбку – он-то сам давно догадался, к чему весь этот казавшийся таким нелепым анутраж. Не для людей, нет – для самонаводящихся ракет, в боеголовки которых были вбиты силуэты дромонов, очень похожих на вандальские боевые суда! В общем-то, все боевые корабли древности и раннего Средневековья чем-то похожи – низкосидящие, узкие, беспалубные. С веслами и одной – в крайнем случае двумя – мачтами.
Умно придумано – все эти хвосты и лебединые головы – как система знаков – «я свой». Кстати, силуэты «круглых» торговых судов в ракетные чипы не вбиты – Амфидей прекрасно знал, что «Быстрому ветру» в случае ракетной атаки ничего не грозит. Просветили!
Между тем вандальский флот вальяжно втягивался в бухту… те корабли, которые поместились – трофейные дромоны, актуарии и что-то типа драккаров, явно варварской, германской постройки. На самом большом судне, на верхушке мачты золотом сверкала корона.
– Слава Гелимеру-рэксу! – выбежав на корму, визгливо воскликнул Амфидий.
Саша ухмыльнулся – значит, угадал, и впрямь – это флот Гелимера. Видать, управились с Сардинией и теперь плывут сюда… хм, на эти дурацкие островки, что ли? Или их цель – нечто иное?
– Слава великому правителю Гелимеру!
Ой, тут уж подхватили все! И на «Гейзерихе»:
– Слава Гелимеру-рэксу!
И на «Святой Анне»:
– Слава! Слава! Слава!
И даже на «Мистрале». Уж там-то со всеми почестями, по громкой связи:
– Любезные друзья приветствуют великого короля Гелимера!
«Любезные друзья» – надо же.
Вандальские корабли – те, кому хватило места – причалили к самому берегу, с них уже выбегали воины, смеялись, разбивали шатры.
Праздник. Всем было ясно – сегодня будет праздник.
Капитан «Быстрого ветра» лично отпустил всех на берег! О, сколько тут было радости…
– Слава великому Гелимеру!
На многочисленных кострах жарили мясо и рыбу, тут же, рядом, откупоривали огромные амфоры с вином. Все довольно орали:
– Слава правителю Гелимеру, слава!
Да, пиар был хоть куда! Кроме факелов и костров, берег осветил ударивший с «Мистраля» прожектор… яркий, как само солнце.
Начался пир… Неизвестно откуда появились разбитные девицы… кто-то шепнул, что они с «Гейзериха», значит, именно на этом судне разместился плавучий публичный лом – лупанарий.
– Слава Гелимеру-рэксу! Воистину – слава!
На песчаном пляже, ярко освещенном прожектором, началась воинская потеха – сначала на палках, а потом уже на мечах – до первой крови.
Александр с завистью следил за поединками – уж что-что, а оружным боем он владел очень даже неплохо.
Выделялся там один варвар, высокий и сильный молодой парень с кудлатой копною волос, казавшихся в свете прожектора желтыми. Короткая – до середины бедра – туника, узкие штаны, обмотки, перевязанные позолоченными ремнями… Богато расшитый плащ вандал давно уже бросил в траву.
– Хэй, хэй! Аммата! – жутко кричали зрители. – Покажи всем этим свиньям, как надобно биться.
– Аммата… – прошептал стоявший рядом с Сашей боцман. – Племянник самого Гелимера! Правда, говорят, правитель не очень-то доверяет ему.
– Я бы тоже такому не доверял, – молодой человек хохотнул. – Видно сразу – зазнайка. Хотя бьется прилично.
Кто-то из вандалов, из тех, кто занял лучшие места впереди, обернулся с нехорошим прищуром…
– Ну?! – выбив меч из рук очередного соперника, громко вскричал Аммата. – Есть еще желающие изведать позор пораженья?
– Я, если ты позволишь, – растолкав варваров, выпрыгнул на пляж Александр.
Оставшиеся позади Мба и боцман успели лишь изумленно хмыкнуть. Однако, молодой человек знал, что делал. Если этот Аммата – родственник короля, то… то такой шанс никак нельзя было упускать. Никак нельзя… А заслужить уважение варваров можно было только одним способом: показав им, что он, Саша, ничуть не хуже, а даже лучше, этакий первый парень на деревне, достойный всяческого уважения боец! Именно так – боец, книжное учение большинство вандалов и в грош не ставили.
– Кто ты? – Аммата изумленно разглядывал вышедшего вперед соперника. – Простой матрос?
Александр усмехнулся:
– Не только матрос, но и воин.
Они уже забыли латынь, говоря на вандальском наречии.
– Что-то я не вижу при тебе меча!
– Не переживай, ради схватки с тобой я спрошу его у кого-нибудь… – молодой человек обернулся. – Эй, друзья!
– Не надо, не спрашивай, – громко расхохотался воин. – У меня два меча, один я дам тебе… Эй, слуги!
Подбежавший парнишка тотчас же принес меч в украшенных золотом ножнах на богато расшитой перевязи и с поклоном протянул всю амуницию своему хозяину.
– Не мне, – Аммата нетерпеливо дернул губой. – Ему отдай… Как тебя зовут, соперник?
– Александр, сын Рутбольда.
– О! Так ты из наших!
– Да, мой отец был из асдингов.
– Ладно, хватит болтать, этот меч зовется «Пожирателем мяса»! Начнем… И помни, ты сам вызвался.
– Начнем! – Саша взмахнул клинком, примериваясь.
И сразу же почувствовал – это очень хороший меч, из тех, что вполне достоин носить собственное имя. Светлый металл, узорная ковка, удобная, прямо по руке, рукоять… очень, очень хорош!
Молодой человек улыбнулся – ну наконец-то достойное оружие! Взамен… гм-гм… утерянного. Да уж, тот, Хродберг, был не хуже.
– Чему ты радуешься, матрос?
– Это добрый меч!
– Иных не держим… Начали!
Сжав зубы, Аммата бросился в атаку первым, что было, быть может, несколько самонадеянно с его стороны – ибо разве можно вот так рисковать, с наскока, совершенно не зная соперника? Впрочем, похоже, молодого наглеца это ничуточки не смущало – он привык побеждать и, похоже, давно уже не ведал достойных соперников.
Удар… Еще один… еще… Целая серия – градом. Звон сталкивающихся в сече клинков. Искры. Искаженные в боевой страсти лица…
Снова атака…
Приноравливаясь к мечу, Саша едва успевал отбиваться… Зрители разочарованно засвистели, казалось, они ожидали от него большего.
Удар… Искры… Мечи скрестились, заскрежетали со злобой и ненавистью… Ввух!!!
Александр, наконец, перешел в контратаку, нащупывая слабое место в обороне врага. Как и положено, он смотрел сейчас как бы сквозь врага, предугадывая любое его движенье…
Удар! Удар! Удар!
Черт возьми! А этот парень, Аммата, однако, отличался воинским благородством – вот ведь, мог же сейчас подставить соперника под свет прожектора, чтоб бил прямо в глаза… ан нет, не отошел, не подставил – все по-честному…
И снова град ударов обрушился на Александра, похоже, молодой вандал находил себя только лишь в нападении, мало думая о защите. А надо было думать!
Вот снова варвар взмахнул мечом…
Саша упал на колено… резкий выпад…
Главное сейчас было – не поразить врага насмерть, вовремя отдернуть клинок… да и ранить бы нежелательно. Просто – слегка поцарапать… лучше даже руку… вот так!!!
Клинок в руке Александра двигался столь быстро, что противник уже устал мотать головой, а Саша не унимался, чувствуя, что теперь настало его время…
Теперь он нападал, а противник – отступал, отбивался, и это было явно видно всем зрителям!
Удар! Удар! Удар!
Дернулась желтая шевелюра. Полетела слюна – видать, Аммата шептал проклятия…
Удар!
А вот и кровь – зацепил-таки, выступила на рукаве красная юшка…
Ох, какой ненавистью вспыхнули глаза…
Однако бой никто не останавливал… и противник вновь перешел в наступление, вложив в этот бешеный натиск все свои силы, весь свой боевой опыт, всю сноровку и ловкость… О, Саша прекрасно понимал, что хочет сделать соперник… на что надеется…
Что ж… надо ему немножко подыграть… так, слегка…
Ввуух!!!
Вот это удар! Быстрый, с недюжинной силою, неожиданный…. Впрочем, отнюдь не для Саши, тот бы вполне мог от него уйти, однако… однако не ушел…
И меч, его «Пожиратель мяса» – вот уж, поистине, неверный клинок – вышибленный из руки вдруг взлетел к небу сверкающей раненой птицей. Взлетел и упал в песок.
Соперники следили за клинком восторженными глазами… Как он взлетел… как падал… И вот – воткнулся в песок!
Не один клинок воткнулся – два! Одновременно с «Пожирателем» Аммата швырнул свой клинок:
– Клянусь, ты славно сражался! Дай же обнять тебя, воин.
Недавние поединщики обнялись. Толпа взревела.
– Приглашаю тебя в свой шатер, Александр, сын Рутбольда, – усмехнувшись, шепнул Аммата. – Прям вот сейчас и пошли.

Просторный шатер молодого вождя украшали волчьи хвосты и разноцветные вымпелы, снятые с трофейных ромейских судов. Внутри уже было многолюдно – собрались лучшие воины из дружины Амматы, встретившие появление своего хевдинга дружным многоголосым кличем. Столь же тепло, хоть и не столь громко, они приветствовали и Александра, но только после того, как вождь его представил, как своего нового друга.
– Думаю, сей славный воин скоро станет другом нам всем, – хитро скосив глаза, ухмыльнулся молодой варвар. – Клянусь, таким молодцам самое место в моей славной дружине! Верно, други?
– Аой!!! – одобрительно закричали воины. – Слава Аммате! Слава конунгу Гелимеру!
– Ну, так как, согласен? – снова посмотрев на Сашу, ухмыльнулся Аммата.
– Конечно, согласен! – не раздумывая ответил молодой человек.
Ради того ведь он, собственно, и сражался.
– Это великая честь для меня, о, мой вождь! – Александр почтительно опустился на правое колено.
– Вот за это сейчас и выпьем! – хевдинг с хохотом хлопнул новоявленного дружинника по плечу. – Вина нашему другу! Да ты не стой, не стой, садись… только уж не взыщи, не на почетное место… почетные места в этом шатре найдется кому занять! И очень скоро.
– Давай сюда, к нам! – тут же подвинулись какие-то молодые смешливые парни, длинные патлы которых делали их похожими на солистов старой хардовой группы, исполнявшей музыку, метко прозванную каким-то критиком «волосатый рок». Славные были волосатики, Сашу приняли как своего, даже предложили нож – отрезать куски мяса от огромного жареного окорока, аппетитно дымящегося на расстеленной в шатре кошме наряду с другими яствами.
Впрочем, к яствам пока еще никто не притрагивался, все ждали почетных гостей… и те появились!
Короля Гелимера Александр узнал сразу – среднего роста, чуть рыжеватый, с аккуратно подстриженной бородкою и длинными волосами, он сильно напоминал своего предка Гуннериха, которого Саша все ж таки еще помнил. Бывали времена – встречались.
Приветственные крики, рванувшиеся из всех глоток, едва он только вошел в шатер, король воспринял спокойно, но все ж видно было – здесь, в своей среде, ему нравилось.
Сбросив плащ, Гелимер понял руку – и радостный гул тут же затих:
– Рад быть с вами, славные воины!
И шатер снова взорвало:
– Слава великому Гелимеру!
– Слава конунгу!
– Слава! Слава! Слава!
– И рад был пригласить вместе со мной моих – и ваших – хороших друзей, – с этим словами Гелимер обернулся и, сделав приглашающий жест, перешел на латынь:
– Прошу вас, господа, не стесняйтесь, входите.
Не считая королевской свиты – дюжих охранников, знатных воинов и седенького старичка-секретаря, короля сопровождали еще двое – и эти двое выглядели столь странно, что не надо было быть семи пядей во лбу, чтоб опознать в них людей, абсолютно чуждых этому миру. Одного – невысокого, лет тридцати, в очочках на длинном носу и с небольшой рыжеватой щетиной, Саша раньше не видел, зато второй… О, его портреты частенько мелькали в таблоидах и прочих СМИ! Склонный к полноте, лет пятидесяти, с унылым, несколько вытянутым книзу лицом и обширной лысиной – владелец заводов, газет, пароходов, депутат Государственной Думы РФ, знаменитый олигарх Иван Леонидович Киреев, а попросту – Кирей – собственной персоной!
Киреев был в белой рубашке с расстегнутым воротом, на его жирной, уже успевшей покрыться неровным загаром шее сверкала толстая золотая цепь, какие были в моде у пресловутых российских «братков» эпохи 90-х, на запястье левой руки поблескивал элегантный швейцарский «Лонжин».
Молодой спутник Кирея выглядел куда как скромнее, лишь только наброшенный поверх джинсовой куртки богато расшитый плащ, застегнутый узорчатой фибулой – как видно, чей-то подарок – смотрелся несколько вызывающе, а так… обычный скромный очкарик-клерк, Саша его про себя так и прозвал – «планктон офисный». Однако он чем-то был близок к Кирееву, этот «планктон», иначе с чего б олигарх его с собой взял?
Вот Киреев наклонился к очкарику, что-то сказал…
– Мой господин говорит о том, что ему очень приятно общество великого короля Гелимера… – клерк ловко затараторил по-латыни, и Александр разочарованно отвернулся – ах, это просто переводчик, ну да…
– …и выпить за вашего славного короля!
– Слава конунгу Гелимеру!!!
– Слава! Слава!! Слава!!!
Ну, а уж дальше пошло-поехало, все, как принято на варварских пирах, едва прикрытых фиговым листиком латинизированной псевдообразованности короля и его сановников-приближенных. Да уж, это никак нельзя было назвать утонченной патрицианской трапезой, скорее уж – обычной простонародной пьянкой с глупыми песнями, хватанием за грудки и разговорами ни о чем, когда одновременно болтали все разом, без разбору.
Правда, надо сказать, Сашины соседи – молодые патлатые парни, рыжего звали Тевдольд, а светленького – Хильдениг – вели себя довольно-таки скромно, быть может, возраст еще не позволял выпендриваться на столь представительных пирах – обоим вряд ли было больше восемнадцати.
Гелимер вел себя несколько надменно, как, в общем-то, и положено королю: говорил о чем-то со знатью и иногда – через очкастого переводчика – с Киреевым, а больше ни с кем не общался, чего уж никак нельзя было сказать о его племяннике Аммате. Вот уж тот-то не ударял в грязь лицом, можно сказать, кочевал по всему шатру, подсаживаясь и перебрасываясь хотя бы парой фраз с разными компаниями, что варварам очень нравилось и льстило.
– А, Тевдольд, Хильдениг! – усевшись рядом с Сашей, ухмыльнулся молодой хевдинг. И тут же, обернувшись, подозвал слугу:
– А ну-ка, налей нам. Выпьем!
– Это честь для нас!
Все с той же ухмылкой Аммата опрокинул кубок до дна и, утерев губы рукавом, доверительно зашептал:
– Кстати, знаете, куда мы очень скоро отправимся?
– Конечно же, в поход на столицу ромеев! – немедленно – хором – откликнулись «рокеры».
– Ну, вот! – вздохнув, хевдинг обиженно повел плечом. – Все уже знают… А знаешь, что я вам предложу, Александр? – темные глаза Амматы вдруг авантюрно блеснули. – Захватить ромейский флот! По пути нам попалась купеческая корбита – дромоны друнгария Константина Сфалла стоят совсем рядом, в гавани соседнего острова! Взять их на меч, одним, без этой железной коробки! Отправиться в путь тайно, чтоб никто не знал, еще засветло… а к обеду уже вернуться победителями!
– Клянусь, в этом много славы!!! – восторженно тряхнул рыжими локонами Тевдольд и его сотоварищ радостно поддержал его слова энергичным кивком.
– А ты как думаешь? – пьяно мотнув головой, Аммата подозрительно посмотрел на Сашу.
Молодой человек усмехнулся:
– Хевдинг! Мы оставим свои имена в веках.
– Вот, поистине, славно сказано!
Король Гелимер покинул гостеприимный шатер своего родича задолго до конца пира. Вместе с королем, естественно, тут же ушли и Кирей с переводчиком.
И Саша змеею выскользнул за ними. Зачем – сам еще толком не знал, но выскочив из шатра, пошел за королевскою свитою следом.
Ага! Вот Кирей и его спутник попрощались… отстали. Какое-то время оба шумно мочились… едва не на укрывшегося в кустах Сашу.
– Иван Леонидович, – как-то несмело вдруг произнес очкастый, естественно по-русски. – Хочу вас попросить…
– Развлечься с местными девками? – шумно рыгнув, Киреев гулко захохотал. – Что ж, развлекись, развлекись, Славик, ничего не имею против. Только смотри, осторожнее – не знаю, как насчет программиста, а переводчик мне еще понадобится…
– Так есть же…
– И не забывай – я тебе очень неплохо плачу. Впрочем, как и всем вам. Эй, парни!
По бокам Киреева, словно из-под земли выросли четыре дюжие фигуры – телохранители.
– Заводите лодку, возвращаемся… Да, Славика потом закиньте на «Гейзерих», к девкам.
– Я сам, – резко запротестовал очкарик. – Доберусь, поверьте, не в первый раз.
– Верим, что не в первый, – глухо захохотал Кирей. – Не забудь – вернешься на «Мистарль» с Федором… ровно в двадцать три ноль-ноль. Так что поспеши к девкам – времени у тебя мало.
Хохот. Плеск волны. Взревел лодочный двигатель… поплыли. А переводчик Славик, интересно, где?
А вот он, у пляжа маячит, романтик хренов. Поговорить б с ним… На чем вот только зацепить? Как его Кирей назвал? Программист… программист, значит… А зачем на военном судне программист?
Сверкающий огнями «Мистраль» все так же освещал своими прожекторами весь остров, на палубах вертолетоносца громко играла музыка, кажется – «Бони М»… ну да – «Распутин»… Киреев был не чужд ностальгии.
А программист Славик что-то не очень-то торопился к девкам. Неспешно прошелся по пляжу, остановился, посмотрел на луну в окружении сияющих звезд. Звезды, впрочем, были плохо видны – мешали прожектора «Мистраля».
Александр перевел взгляд на стоявшие на якорях скафы – на палубе «Гейзериха» видны были шатры… вот он – лупанарий! Вдруг послышался женский смех… даже хохот… И такой же хохот раздался за спиной… и слева… и справа… А вот – женский визг… похотливый, довольный, манящий…
– Сла-ва!
Александр вздрогнул – и откуда только взялась эта внезапно вынырнувшая из темноты девчонка? Как же он ее пропустил?
Господи… они же целуются! В самом деле целуются…
А вот программист что-то сказал…
– О, миа донна!
– Не надо никаких слов! – негромко возразила девушка. – Пошли лучше погуляем по берегу. Славная ночь.
– Да. Славная. Так ты решилась?
– Я… я готова. А ты? Как я проберусь на твой корабль?
– Я… я все устрою, честное слово, устрою… как-нибудь… все для тебя сделаю, милая Мириам.
Как он ее назвал? Мириам?
Александр вздрогнул и подобрался ближе… а потом, чуть подождав, бросился в воду и поплыл, именно отсюда, с воды, и можно было бы ухитриться разглядеть лицо девушки – ведь прожекторы-то били с моря…
Еще чуть-чуть… ага… Ну! Повернись же!
Есть!
Господи – Мириам!!! Точно, Мириам! Та самая дева…
– Увидимся утром, любимая?
– Да… как раз моя очередь мыть посуду. Я приду за песком.

Глава 21. Свой – чужой

И острым жалом
вспорол утробу
огневержителя, —
сдохло чудище.
«Беовульф»

Сентябрь 533 года. Вандальское море 

Где-то рядом послышался вдруг звук мотора. Лодка. Резиновая моторная лодка. Вот двигатель стих, и узкий луч фонаря зашарил по пляжу, а потом кто-то громко позвал:
– Эй, Слава! Давай, поспеши.
– Мне пора… – обняв, очкарик поцеловал Мириам в губы, и, не закатывая брюк, побрел по воде к лодке.
На ней и уплыл.
Мириам какое-то время провожала возлюбленного глазами, затем повернулась, пошла к вытащенным на берег челнам – разъездным шлюпкам с «Гейзериха», «Святой Анны», «Быстрого ветра».
– А ну-ка, постой, сучка! Где это ты шлялась? И кто позволил уйти с корабля?
Грозная тучная женщина с высокой прической, уперев руки в бока, вынырнула откуда-то из темноты, углядев в луче прожектора стройную фигурку Мириам.
– Я просто прогуливалась, моя госпожа… – в словах Мириам вовсе не было страха, наоборот, лишь только презрение.
– Она еще и издевается? – вскричала толстуха и тут же вскинула руку, пытаясь ударить девушку по лицу…
Мириам ловко перехватила запястье:
– Не надо этого делать, моя госпожа.
– Пусти-и! Пусти, больно… Да отпусти же! – почувствовав недюжинный отпор, женщина – скорее всего, бандерша с плавучего лупанария, сразу же повела себя иначе, перестала кричать и дальше уже говорила спокойно:
– Просто мы все тебя ищем! Куда, мол, пропала? Давай-ка садись в лодку… Ларций тебя отвезет.
– Да, госпожа, – Мириам поклонилась и покорно зашагала по воде к выплывшему из тьмы челну…
Донесся плеск весел. Чей-то приглушенный смех. Потом – голос:
– Госпожа Домна, когда за тобой плыть?
– Отвезешь Мириам на корабль и возвращайся. Думаю, я уже справлю к этому времени все свои дела.
Проводив уплывшую лодку взглядом, бандерша неожиданно выругалась, гнусно и терпко:
– Сучка! Ишь ты, изображает из себя гордую… Подожди, поглядим еще сегодня, поглядим…
Позади, за кустами, послышался какой-то шум. Кто-то шел, пьяно пошатываясь прямо на молодого человека… вот остановился, шумно помочился в кусты… а вот затянул песню:

Пухлые вакханки, пухлые вакханки… йэх…
Пухлые вакханки…

– Лихо танцевали! – повернувшись, с усмешкой продолжила бандерша. – Это ты, Волмий?
– Да, госпожа. Неужто узнала?
– Немудрено тебя узнать – вечно у всех песен мотив переврешь!
– Да ла-адно! – подойдя ближе, обиженно протянул пьяница.
– Долг принес? – строго спросила Домна.
– А как же? – Волмий горделиво потряс кошелем, в котором явно что-то звенело. – Разве ж я тебя когда обманывал?
– Было дело! Помнишь, в Цезарее?
– Ой, так это когда было-то? В незапамятные времена. Да и не обманул я тогда, просто не успел заплатить… Но ведь потом заплатил же!
– Ага, заплатил. Через два года! И то, только после того, как я напомнила.
– Да ладно тебе, нам ли друг с другом считаться? Да не сомневайся, здесь – за всех нас.
– Я и не сомневаюсь. Однако – денежки счет любят… Помолчи-ка, друг, не сбивай… Одна, две… дюжина… две дюжины… Все правильно, ишь ты!
– А ты думала?! Мы ж благородные люди… Слышь, Домна, может, еще как-нибудь на твой корабль подкатить, а? Уж больно хороши девочки, а денежки у нас сейчас водятся… Я, понимаю, конечно, что сейчас не очень подходящий момент… ну, к примеру – завтра или послезавтра, а? Платим, как обычно, вдвое!
– Как раз таки сейчас момент вполне подходящий – такая неразбериха кругом, пиры, шум, – задумчиво промолвила Домна. – А завтра, кто его знает, что будет? Впрочем, ладно, уговорил. Только – уж как условились – за двойную цену!
– Ну, конечно, а как же!
– И – оплату попрошу сразу! В долг вы у меня больше ни одной девочки не получите – такие уж наступили времена… Ладно, хватит болтать, – женщина гулко расхохоталась. – За мной, похоже, плывут… Эй, Ларций! Я здесь. Сюда, сюда заворачивай!
Бандерша уплыла на «Гейзерих», а выпивоха смачно выругался, потом пытался кого-то позвать, но вдруг зашатался и сел прямо в мокрый песок.
– Александр! Александр! – где-то рядом послышались крики.
Саша повернул голову и выбрался из кустов:
– Мба?
– Давно тебя ищу! – вышел на свет прожектора негр. – Думал – уж чего не случилось ли? А это кто такой – в песке?
– Так… один знакомый.
– Александр!!!
Господи, ну вот оно, начинается – уж тут не дадут долго побыть одному! Ну, их только и не хватало – патлатых «парней из группы «Мотли Крю» – Хильденига и Тевдольда.
– А мы тебя повсюду ищем! Ушел, никому ничего не сказал…
– Кто меня только не ищет. Кстати, знакомьтесь – этой мой старый друг Мба, опытный воин.
– Да уж мы видим, что опытный – этакая оглоедина! Тут и опыта никакого не надобно – знай, маши кулачищами, – Хильдениг – блондин – засмеялся, а его дружок – рыжий Тевдольд, удивленно взглянув на уже упавшего лицом в песок выпивоху, спросил:
– Этот тоже твой друг?
– Этот нам всем друг! Да еще какой, – весело рассмеялся Саша. – А ну-ка, парни, помогите его поднять… Эй, Волмий, Волмий! Ты спишь, что ли?
– Я-то Волмий, – открыв глаза, неожиданно трезво произнес пьяница. – А вот вы кто такие?
– Нам бы на «Гейзерих», к девочкам, – Александр не откладывал свою просьбу в долгий ящик, и вообще – вокруг да около не ходил. – Тройная цена – устроит?
– Тройна-а-ая?! – Волмий похлопал ресницами. – Идет. Только заплатите прямо сейчас! И это… надо разыскать лодку.
Молодой человек с усмешкой кивнул на пляж:
– Мало, что ль, здесь челнов?
– И то верно, – пересчитав монеты, добрый знакомый бандерши с хохотом махнул рукой. – Ладно, поплыли.
Откровенно радуясь, молодые вандалы живенько столкнули на воду первую попавшуюся лодку, подхватили валявшиеся рядом на песке весла… Не прошло и пары минут, как челн уже стукнулся о высокий борт скафы.
– Кто такие? – грозно осведомился вахтенный.
– Домну позови. Скажи – Волмий с друзьями явился вернуть долг.
Матрос ненадолго удалился… и вот снова с палубы донеслись шаги. С борта упала веревка.
– Лезем! – ухмыльнулся пьяница. – Ну? Чего ждете?
На палубе их встретила Домна с бронзовым светильником в руках. Волмий сразу же отсчитал ей деньги, и бандерша, благосклонно скривив губы в улыбке, кивнула:
– Идите за мной. Только помните – недолго. Вскоре явятся те… другие…
– Ну, ты хоть нас предупреди, когда уходить.
Никакого выбора Домна не предоставила, просто, заведя посетителей в трюм, указала каждому на шаткие двери каморок, устроенных на «Гейзерихе» на манер старых римских публичных домов для не шибко зажиточных граждан.
– Ты, черный – туда… ты – туда… Рыжий, тебе налево… ну а для тебя, господин – вот эта дверь, – женщина усмехнулась. – Уверена, никто из вас не пожалеет.
Пожав плечами, Александр толкнул дверь…
– Давно жду тебя, господин! – стройная юная дева тотчас же обвила его шею руками, пылко целуя в губы.
Из одежды на ней была только узенькая золотая цепочка на бедрах… Сильно пахло благовониями, горевший в углу светильник отбрасывал вокруг прыгающие зеленоватые тени.
Смуглое стройное тело, огромные черные глаза, изогнутые боевым луком брови. Жаркие пухлые губы… кожа, мягкая, теплая, шелковистая кожа, ямочки на пояснице, упругие ягодицы, налитая возбуждением грудь… И руки… ловкие девичьи руки, срывающие одежду…
– Ложись, мой господин… Скажи, как ты любишь?
– Как ты…
Ну, кто бы тут смог устоять?
Уже через минуту вовсю скрипело узкое ложе, и томные сладострастные стоны вырывались сквозь доски палубы в звездную южную ночь, а в черных очах юной красавицы отражалось зеленое пламя.
– А ты ласковый, господин.
– Тебя как зовут-то, чудо?
– Амалия.
– Амалия… красивое имя. Нет, в самом деле, красивое. Такое же, как… Мириам. Так ведь зовут твою подружку?
– У нас здесь нет подруг! – девушка вскинула голову. – Откуда ты знаешь про Мириам?
– Она очень нравится одному моему другу.
– Не повезло твоему другу, – неожиданно вздохнула Амалия.
Саша враз стал серьезным:
– Почему?
– Потому что не повезло Мириам.
– Что?! Где она? Что с ней случилось?
– Боюсь, что сегодня ночью ее забьют до смерти плетьми… Завтра покажут окровавленное тело, как здесь не раз уже было. В назидание остальным.
– Но… за что ей все это?
– Нам запрещено заводить отношения с теми… с людьми из корабля-города. Мириам не послушалась… и была слишком неосторожна. О, у нас умеют выследить и донести.
Амалия передернула плечами, в черных, огромных глаза ее явственно поселился страх.
– Ну, ну, не переживай так, – Александр обнял девушку, прижал к себе. – Успокойся… Может, стоит помочь тебе сбежать отсюда?
– Не стоит, – юная жрица любви неожиданно отстранилась. – Здесь очень хорошо платят – это мой единственный шанс. И я использую его до конца.
– Тогда удачи тебе.
– И все же… за предложение – спасибо. А Мириам ты можешь найти на самой нижней палубе, в трюме… Только лучше тебе туда не ходить!
– А что так?
– Сам увидишь.
– Ладно… Тогда я пошел. Все ж взгляну… любопытно.
Саша быстро оделся и, накинув через плечо перевязь с мечом – подарок славного хевдинга Амматы – подошел к двери.
– Постой! – вскочив, Амалия обхватила молодого человека за шею, поцеловала. – Да поможет тебе Святая Дева.
– И тебе…
Выйдя в коридор, узкий и темный, Александр не стал искать своих сотоварищей, а просто негромко позвал:
– Мба! Тевдольд! Хильдениг!
– Александр, что случилось?
Спросили из-за какой-то двери, но голос прозвучал будто у самого уха.
– Я – в трюм. Потихоньку подтягивайтесь, возможно – понадобится помощь… Амалия! Где люк?
– Иди до конца по коридору.
Где-то за переборкою хмыкнули. Где-то тихонько засмеялись. А кое-где та-ак скрипели ложем и та-ак жутко стонали, что невольно вызывали зависть.
Пройдя по коридору полтора десятка шагов, молодой человек уперся в перегородку и тут же обнаружил под ногами люк. Присев на колени, тихонечко приподнял крышку, прислушался…
Внизу явно горел свет, неяркий, желтый…
А вот, просвистев, ударила плеть!
Послышался стон…
Кто-то дернулся…
– Осторожней, Климент!
– А-а-а-а!!!
Это крикнул мужчина – яростно, и явно – от нестерпимой боли…
Выхватив меч, Александр спрыгнул вниз, одним взглядом оценивая обстановку. Да и нечего тут было оценивать – все как на ладони. Голая Мириам лицом вниз лежала на сколоченных из грубых занозистых досок, козлах, на смуглой спине ее кровоточили свежие шрамы – следы плети, ныне валяющейся на палубе. Рядом с плетью выл, держась за правый бок с вонзенным в него кинжалом, здоровенный, голый по пояс, негр – по всей видимости, палач. Видать, девчонку-то привязали не крепко, и та ухитрилась вытащить из веревочной оплетки руку, более того, выхватила из-за пояса палача кинжал…
– Ну, теперь ты точно умрешь в страшных муках! – бандерша Домна оказалась здесь при деле, похоже, она и распоряжалась экзекуцией.
Ага… вот навалилась всей своей недюжинной массой на Мириам, не давая ей освободиться… Девушка дернулась, застонала…
– Сейчас не так еще будешь стонать, сука! Калрик, помоги, не стой же!
От переборки отделилась тень дюжего воина.
– А светильник-то у вас – коптит! – негромко произнес Александр.
И тут же бросился в схватку!
Здоровяк оказался опасным противником, тут же схватил прислоненную к стенке секиру:
Вввухх!!!
Саша пригнулся, почувствовав, как вздыбились на макушке волосы.
И снова – вввух!!!
На этот раз молодой человек уклонился – и тяжелое лезвие с треском вонзилось в переборку…
– Корабль только раньше времени не развали!
Противник ловко вытащил секиру… И снова – ввуххх! Ввуххх! Ввухх!!!
– Ну, все – пора с тобой кончать, парень, больно уж ты прыткий!
Саша отбил обух, пригнулся, переместился на правую ногу, и, когда вражина вновь замахнулся, пронзил его бок… Не хотел убивать… так… ранил.
Выпав из ослабевших рук, зазвенела секира… тут же подхваченная ушлой бандершей:
– Дернешься – отрублю ей голову!
– Отрубай, – презрительно скривился молодой человек. – Не очень-то мне и нужна эта смуглявая девка!
– Так что ж ты тогда…
Резкий выпад… и удар ногой в челюсть! Ну, не убивать же женщину!
Хрюкнув, бандерша отлетела к стене, едва не сбив секирой светильник, и бессильно осела на пол.
– Ну? – Саша поиграл мечом. – Есть еще желающие подраться?
– Эй, как там у тебя?
Сверху в люк просунулась черная голова Мба.
– А парни где?
– Здесь, за мной.
– Пусть там и будут. А ты спустись, поможешь, – склонившись над девушкой, молодой человек ловко перерезал стягивающие ее путы. – Ты как, Мириам? Идти сможешь?
– Пожалуй, смогу…
– А плыть?
– Ты?!!! – Мирам наконец-то его узнала. – Ты… как здесь?
– Так, заглянул на огонек. А ведь вовремя явился, правда?
– Вот уж не ожидала тебя здесь встретить. Это кто еще за черный?
– Мой друг… Ладно, хватит болтать, идем. Мба, помоги ей…
– Да постойте вы! Не идти же мне голой.
– А где твоя одежда?
– Вон…
Раненый кинжалом в бок палач, как видно, уже настолько пришел в себя, что потянулся к валявшейся рядом секире, однако Саша был начеку, и, покачав головой, киношным голосом бросил:
– Даже не думай!
Палач послушно кивнул.
Осторожно подхватив девчонку под мышки, великан Мба, словно пушинку, поднял ее к люку – а уж там уже протягивали руки парни…
Через полминуты вся компания уже оказалась на палубе…
– Мы расплатились сразу, ты видел, – Александр с улыбкой махнул рукой вахтенному.
Тот ухмыльнулся:
– А девчонка что – вас провожает?
– Именно, мой юный друг, именно.
Едва они уселись в лодку, как горевший на «Мистрале» огромный прожектор, погас, и вместо него тут же вспыхнул маленький, шарящий узким лучом по всему островку. Впрочем, света луны и звезд вполне хватило, чтобы причалить к пляжу.
– У вас надеется походный шатер? – Саша посмотрел на «рокеров». – Что-то не очень-то хочется возвращаться на свой старый корабль.
– У нас – нет, – озабоченно переглянувшись, парни тут же заулыбались. – Но у кого взять – мы знаем.
– Хорошо! И какую-нибудь кошму не забудьте.

Они ночевали в шатре вдвоем – Александр и Мириам, молодые вандалы ушли к своим, а Мба похрапывал на траве снаружи.
Нет, никакого секса между бывшими любовниками не было – не та складывалась ситуация, да и не очень-то хорошо чувствовала себя девушка, даже на спину не могла перевернуться.
– Больно? – тихо спросил молодой человек.
Мириам улыбнулась:
– Бывало и хуже. А знаешь, это ведь из-за тебя я здесь… из-за твоего бегства. С того момента никто мне не доверял… и вот, сослали на «Гейзерих»…
– Понятно… Давно хотел спросить – почему ты мне тогда помогла?
– Честно сказать – сама не знаю. Что-то нашло… Но я ни о чем не жалею!
– Тот забавный парень, с корабля-города – твой возлюбленный!
– Откуда ты… Да! Да! Да!
– Осторожней, милая. Не надо так кричать! Поверь, я только рад за тебя и хочу вам обоим помочь – ведь долг платежом красен. Ну? Что ты так смотришь? Не веришь?
– Верю, – прошептала девушка. – После того, что произошло в трюме… верю. Но также знаю, все это не только ради нас – ты ведь и о своих планах не забываешь, верно?
– Ты всегда была умной девушкой, Мириам. Однако на этот раз мои планы четко совпадают с твоими.
– У меня нет никаких планов!
– Ну да, ну да… Что, твой возлюбленный еще не обещал забрать тебя с собой в чудесный и прекрасный мир, столь незнакомый, манящий и далекий? Вижу по глазам – обещал. Только вряд ли он сможет это сделать… один…
– Я знаю… догадывалась – ты тоже из того мира.
– Ну да… И собираюсь туда вернуться. Если хотите, могу взять вас с собой. Ну, так что? Поговорим с твоим возлюбленным утром?
Мириам ничего не ответила, лишь кивнула. И хотя в темноте не было видно и собственного носа, Александр все же догадался – согласна. Просто почувствовал.
И с восходом солнца уже был на берегу, смотрел, как отвалила от «Мистраля» моторная лодка. А вскоре на узкой кромке пляжа уже показалась нескладная фигура очкарика.
Усмехнувшись, молодой человек неспешно зашагал навстречу.
– Привет, Слава.
– Привет… – машинально кивнул программист.
– Гуляете?
– Мм… в некотором роде – да, – поправив очки, Вячеслав удивленно посмотрел на Сашу. – А вы, собственно, кто такой? Что-то я вас не помню… Да, на «Мистрале» полно народу, но все же не на столько, чтобы…
– Кто вам сказал, что я с «Мистраля»?
– Но… Господи…
– Вы, верно, ждете Мириам?
– Что?! – юноша задрожал, лицо его, и без того бледное, казалось, побелело еще больше. – Вы… вы…
– Идемте.
– Никуда я с вами не пойду! И сейчас позову…
Саша пожал плечами:
– Как хотите. Просто Мириам не может ходить. Если хотите ее увидеть – идемте.
– Не может ходить?! – парень явно разволновался. – Послушайте, что вы с ней сделали?!
– Не мы, а друзья вашего босса, господина Киреева. Которые мне, честно признаюсь, вовсе не друзья.
Программист неожиданно закатил глаза:
– Киреев, господи… Снова Киреев… это страшный человек… Но что же мы стоим? Идем!
Александр привел Вячеслава к спрятанному в густых зарослях к шатру и откинул полог:
– Прошу… Обратите внимания на шрамы у девушки на спине. Откуда они взялись, думаю – она сама вам расскажет… Что ж, поболтайте, не буду мешать.
Галантно опустив полог за ринувшимся в шатер юношей, Саша отошел шагов на пять… Слышны были приглушенные голоса, поначалу – взволнованные, потом – нежные… а вот уже послышался звук поцелуев.
– Ну, что, поговорили?
– Да… Входите, пожалуйста. Я как раз хотел с вами поговорить… с кем-то вроде вас… Вас просто Бог послал!
– Я польщен, конечно. Но уж так-то не надо…
Скрестив ноги, Александр уселся на кошму рядом с девушкой и новым знакомцем.
– Мириам мне про вас рассказала… Кто вы?
– Меня зовут Александр, фамилия простая – Петров.
– Очень приятно! А я – Коценко, Вячеслав, можно просто – Слава. Программист по профессии… Послушайте, вы… вы – из органов? Неужели господин Киреев еще не всех купил? О, это страшный человек, страшный.
– Что же вы на него работаете-то, на этого страшного человека?
– Понимаете – обстоятельства…
– О, понима-а-аю.
– Наш институт почти разогнали, финансировали скверно, а тут – в газете – объявление: требуются программисты. Я как раз начинал осваивать программирование, только еще начинал, но подумал – а чем черт не шутит? Где они еще найдут программистов в нашей-то глуши? И, представляете – прошел… А, уж когда сообразил, что к чему – уже поздно было. Мириам – единственный луч света…
– Даже так?
– Большинство на «Мистрале» – отъявленные подонки… правда, есть и приличные люди, но те, бандиты, наемники… Понимаете. Я видел – им нравится убивать, хотел все бросить, сбежать… но… испугался!
– Вы догадались, где очутились?
– Да. Не сразу, но догадался. Шестой век. Даже не представить, Господи…
– А остальные? Естественно, кроме руководства.
– Кто как. Из команды, может, кто и догадывается, а эти убийцы… им просто сказали – «мочить дикарей»… а где, в какой эпохе – это им, кажется, по барабану.
– И вам не стыдно?
– Стыдно! А что было делать? О, ужас… Я же хотел предупредить… Мириам! Тебе нельзя больше оставаться на судне! Всем вашим девушкам… О, боже, боже… я только вчера ночью узнал, болтал со знакомым.
– Да не причитайте вы, говорите толком!
– Они… Поступила команда ввести в три ракеты новые цели!
– И эти цели – «Гейзерих», «Быстрый ветер», «Святая Анна», – с грустью заметил Александр. – Не так?
– Так, – программист поник головой. – Как вы догадались?
– А я вообще догадливый, – Саша внимательно посмотрел на собеседника и продолжал все так же настойчиво, только уже куда более тихо: – Эти кораблишки сделали свое дело и больше не нужны. А оставлять в живых лишних свидетелей вовсе не в правилах господина Киреева, так что делайте выводы сами. Более того, хочу вам заметить, что всякая перестройка прошлого всегда чревата неизбежными катастрофами в будущем. Только не говорите, что не слыхали об этой теории!
– Да нет, слышал, конечно…
– А хотите помочь мне… и себе… вообще всем людям?
– И что же я должен сделать? – в серых глазах Вячеслава вдруг вспыхнула надежда. – Говорите, говорите, если я только смогу.
– Сможете. Уничтожить «Мистраль» – что может быть проще?
– Уничтожить? – программист в изумлении ахнул. – Но это… это же невозможно! Хотя… если ударить в арсенал… сдетонирует… Но как? Или у вас где-то припрятана хотя бы пара ракет?
– Зачем? – Саша пожал плечами. – Ведь их полно у вас.
– Понимаю… – выдохнул собеседник. – Понимаю, к чему вы клоните… Изменить настройку «свой-чужой», заложить в боеголовки ракет новую цель – сам «Мистраль»! Но… наши ракеты не наводятся по магнитной амплитуде, только по силуэту… нужны фотографии, желательно – с разных ракурсов…
– Хотите сказать, у вас нет цифровой камеры?
– Это строжайше запрещено! Хотя… есть цифровой телефон. Не у меня, но я вам достану, а уж… уж вы… – парень запнулся.
Александр тут же похлопал его по плечу:
– Не беспокойтесь, мы все сделаем как надо. Снимем и передадим аппарат вам. А уж вы там… справитесь?
– Легко! Тем более – как раз и придется вводить новые цели. А кроме того… – Вячеслав неожиданно засмеялся. – Шеф давно обещал нам пикник. Ну, всем ученым, команде – еще раз вам говорю, там много приличных людей.
– Хорошо, – задумчиво кивнул Александр. – Вот и намекните своему шефу – мол, хорошо бы отдохнуть на природе. Только как бы все наемники за вами не бросились.
– Нет, они нас традиционно не жалуют и не очень-то доверяют. Предпочитают отдыхать в своем кругу.
– Кстати, «Мистраль» действительно может разлететься от собственных ракет на куски?
– Ну… на куски – это уж слишком громко сказано. Но – затонет, точно.
– Ладно, – Саша церемонно протянул руку. – Значит, что же – договорились?
– Договорились! – твердо заявил Вячеслав. – Будьте уверены – не подведу. Только… вы ведь позаботитесь о Мириам, правда?

Программист принес телефон в условленное место – к кострищам, где вновь начинали пир проснувшиеся гуляки.
– Вот! – подойдя к Саше, Вячеслав быстро передал ему трубку. – Извините, что долго – пришлось заряжать аккумуляторы.
– Вечером сможете забрать?
– Ну да… А вы управитесь до вечера?
– Семен Семеныч!!!
– Понимаю, – парень улыбнулся. – Смешной вопрос. Мне… мне можно увидеться с Мириам?
– Лучше б пока не надо. Уж, потерпите немного, ладно?
Саша ободряюще похлопал собеседника по плечу… и вдруг замер. Показалось, будто бы в полсотне шагов, в пальмовых зарослях, что-то блеснуло.
– Ну… я тогда пошел. До вечера.
– До вечера, дружище Вячеслав. Да не вешайте вы нос! Помните – у нас все получится. Должно получиться – и ключевой человек во всем этом – вы!
Программист уже зашагал было к лодкам, но вдруг обернулся:
– Забыл вчера спросить… А… как же мы потом – домой, обратно?
– А это уж не ваша забота! – Александр от всей души расхохотался. – Да не переживайте, мы с вами обязательно вернемся домой, обязательно…
Молодой человек едва удержался, чтоб не добавить – «лет через десять». Однако, конечно же, сказал другое:
– У меня там жена, дети… Ждут поди, не дождутся, когда вернусь.
Проводив Вячеслава взглядом, Саша немного покрутился у костров, с кем-то перебросился парой фраз, с кем-то выпил, а потом – так, на всякий случай – заглянул в те подозрительные заросли, где что-то сверкало. Ничего там такого не было, пальмы как пальмы, кусты как кусты, даже трава не примята… хотя нет – примята. Кто-то все ж таки здесь стоял…
Молодой человек принюхался. Наклонился… Ну, вот он, окурок! Правда, это еще ни о чем не говорило, с чего он взял, что за программистом кто-то следил? Просто пописать кто-то зашел, да вот, сигаретку докурил – выбросил. И еще что-то валяется… Фольга! Маленький такой обрывочек: серебристая фольга, целлулоид… Ну, конечно – кластер из-под таблеток! Вон и надпись – «НАЙЗ» – хорошая, при артрозе, штука!
Хромоногий! Выходит, этот хладнокровный убийца – здесь? Впрочем, а где же ему еще и быть-то?

Порыскав по острову, Александр наткнулся на «рокеров» – парни, как видно, только что проснулись и теперь думали, чем бы развеселить свои буйные головушки, откровенно радуясь синему небу, морю и теплому солнечному дню.
– О, Александр! И куда ты только запропастился? Как там та девушка?
– Ничего. Шатер ваш приятель не спрашивал?
– Не. Да и не его это шатер – общий.
– У вас, я смотрю, все общее, – Саша хмыкнул и заговорщически подмигнул. – А что, ребята, не прокатиться ли нам на лодочке? Плечи размять, заодно посмотреть на корабль-город?
Александр сделал с десяток снимков, вполне, на его взгляд, удовлетворительных. Парням про телефон сказал – будто это такой амулет, те и отстали – заорали на два голоса песню про каких-то древних богов, жестокие проклятья и прочую мистику – в типично рокерском стиле. Этакий «блэк-метал».

Ближе к вечеру, уже на закате, Александр передал телефон программисту и, несколько раз оглянувшись, поспешно направился… а черт знает, куда он там направился, шел не разбирая дороги, куда-нибудь подальше, чувствовал – следит за ним кто-то, следит… тот же самый тип, что следил за Славиком?
– Стой! – едва молодой человек вышел на небольшую полянку средь буйных зарослей дрока и пальм, как позади прозвучал отрывистый голос. Между прочим – по-латыни.
– Стой, свинья! Теперь повернись. Медленно!
Пожав плечами, Александр обернулся… увидев перед собой угрюмого типа, коренастого, с серым, на редкость неприятным лицом. Незнакомец был одет вовсе не в пиджак с карманами и не в джинсы, а в обычную тунику, подпоясанную широким бархатным поясом. Летний дождевой плащ, узкие варварские штаны, мягкие башмаки лошадиной кожи… Хм… кто же это такой?
– Сальве! – Саша улыбнулся как можно шире. – Что тебе нужно, друг?
– Бешеный волк тебе друг! – неприятный тип гулко расхохотался. – Тот человек с корабля-города… Что ты ему дал?
– Не дал, а продал. Фибулу. Он очень просил.
– Фибулу, говоришь? Ладно, разберемся. А ну-ка, пошли! – незнакомец неожиданно вытащил из-за спины пистолет! – Знаешь, что это такое? Это твоя смерть! Вот, смотри…
– Как ваша нога?
– Какая, к черту, нога?
– Вам ведь немало пришлось по Парижу побегать, – по-русски произнес Александр.
– По Па… Что?
Бандит дернулся, но Саша уже подскочил к нему ближе и, выхватив меч, ударил по сжимающей пистолет руке… Ударил плашмя – жалея, – лишь выбил оружие…
– Напрасно ты так… – нехорошо прищурился убийца. – Напрасно…
Резким движением он вдруг оттолкнул Сашу в кусты и бросился бежать… А когда молодой человек уже почти нагнал его, обернулся…
Александр тут же бросился наземь, в траву, чувствуя, как просвистел над самой головой пущенный с недюжинной силою нож. А ведь угодил бы в сердце!
В руке бандита вновь сверкнул клинок… Да сколько ж можно жалеть?
Тем более, на черта этот хмырь и нужен?
Быстро подняв поободранный в траве пистолет, Саша нажал на спусковой крючок…
Выстрел!
Убийцу швырнуло к пальме…
Александр в два прыжка оказался рядом… Наповал. Что ж… И ничуточки ведь не жаль, ни чуточки!
– Кто это тут шумит? – рядом вдруг неожиданно послышались грубые голоса, явно – варвары…
И вот уже на поляне показалась целая куча вандалов во главе с Амматой.
– А! Это ты…
– Разбирался со своим врагом, вождь.
– Что-то уж больно шумно. Вижу – разобрался. Так пошли пировать.
– Хевдинг!
– Ты что-то хочешь сказать мне?
– О да… Вчера ты предлагал захватить ромейский флот – поистине, достойное дело. Но корабль-город отправится в путь завтра днем. Боюсь, мы не успеем…
– Успеем! – Аммата положил руку на меч. – Мы выйдем из этой бухты еще засветло! А уже к обеду вернемся с победой. Не так ли, други?
– Слава великому хевдингу!
Александр широко улыбнулся – вот уж, поистине – слава!

Глава 22. Мистраль

В битве кровавой
сшиблись рати…
«Беовульф»

Сентябрь 533 г. Вандальское море 

Ромейские дромоны стояли на якорях с подветренной стороны небольшого островка Лимоза и казались спящими. Подернутый утренней дрожащей дымкою берег напоминал праздничную открытку – синее море, пальмы, яркая зелень, белый песочек пляжа. И тишина…
И в этой тишине, таясь за обводами острова, тихо, как волки, пробирались суда молодого хевдинга Амматы. Весла были обвязаны тряпками, чтоб, не дай бог, не всплеснули раньше положенного, не выдали б…
Еще ночью высадившиеся на Лимозу юные воины – Тевдольд и Хильдениг – убрали выставленных на островке часовых и теперь, завидев своих, размахивали руками. Не просто так размахивали, а показывали условные сигналы – путь свободен, никто не ждет.
Ох, как сжималось сердце у Саши, хотя предвкушение битвы было ему знакомо! И тем не менее – уже поднималась, подкатывала в горлу готовая вырваться в крик, до поры до времени таившаяся где-то в глубине души радость – предвкушение битвы! Вот-вот, сейчас… скоро…
Звон мечей! Боевой клич! И адреналин – в кровь!
Да, могут убить, конечно – но от этого только слаще, ведь риск для мужчины – как вино, как женщина, как сама жизнь.
Скорей бы все началось, скорей бы…
Ах, как ждал этого Александр… и все, от самого хевдинга до самого последнего мальчишки-черпальщика. Все ждали, волновались, кто-то уже кусал щит, а кто-то до боли в глазах вглядывался в прибрежные скалы. Вот сейчас… вот-вот…
Не зря же сказал классик – пусть сильнее грянет буря!
Какое сладостное ожидание это предвкушенье боя!
Чу! Стоя впереди, у форштевня, хевдинг понял руку – сказочный герой в алом плаще и золоченом шлеме.
Все поняли… приготовились.
– Эй, на веслах! Погнали!
Хищные приземистые тени боевых вандальских судов показались из-за мыса внезапно, словно бы вдруг возникли прямо из морских волн. Вахтенные ромеев, конечно, заметили их… Но было уже поздно!
Светлое утреннее небо расколол клич!
– Ао-о-ой, вандалы! С нами Бог и Гелимер-конунг!
Словно спущенные с туго натянутой тетивы стрелы, словно копья, брошенные сильной умелой рукой, корабли Амматы ринулись на врагов всесокрушающей неудержимой армадой, ударили таранами в борта, и вот уже в неприятеля полетели стрелы, а кто-то, вырвавшись вперед, начал рубить секирою мачты… вот упал, сраженный вражеским дротиком… и место героя тут же занял другой.
Сверкающий меч Амматы, казалось, взлетел к небесам:
– С нами Бог! И наша слава!
– Слава великому хевдингу! Аой!
Медленно тянувшееся до этого мига время сейчас словно бы сорвалось с цепи, прыгнуло и побежало, щерясь и грозно рыча тысячами глоток! Прямо не верилось, что еще недавно здесь, у этого островка, стояла такая тишь… ныне разбитая на куски, разорванная в клочья!
– Аой, вандалы, аой! Слава Аммате!
– Гелимеру-рэксу – слава!
– Аой!
Ромеи, конечно, быстро опомнились – все ж таки это были грозные воины, а не старые девы. На кораблях заиграли рожки, затрубили трубы, катафрактарии – броненосная пехота, ощетинившись копьями, живенько занимали свои места.
Однако… Однако, варвары не собирались сбавлять взятый темп! Достойный соперник? Тем лучше! Тем веселей, тем сильней будет сиять слава!
– Эй, хэй, вандалы-ы-ы-!!! Аой!
Ввах!!!
Разом упали на вражеские дромоны абордажные мостики – вороны, со свистом полетели крючья – и вот уже, вот уже запели свою песню мечи, засверкали на солнце секиры, полетели, иногда сталкиваясь меж собой, дротики. А вот стрел уже почти не было, уже сложно было отыскать цель, уже все смешались – в один миг – и теперь лишь слышался звон, зубовный скрежет, крики…
И терпкий запах крови поплыл над водой, над судами, клубясь и медленно опускаясь туда, куда ему и нужно – прямиком в ад!
– Эй, хэй, вандалы! Аой!

Саша пригнулся, пропустив просвистевший над головой вражеский дротик, и, отбив щитом чей-то меч, перепрыгнул на вражеский дромон…
И сразу ощутил удар!
Секира влетела в щит – там и застряла, за нею тут же ударило копье… некогда было расслабляться! Отбросить к черту теперь уже ставший обузой щит, отбросить не просто так, а швырнуть во-он в ту вражью кучу… Ага! Теперь и самому туда – следом, а с флангов уже свои, и меч сверкает в руке, и поет сердце!
Удар! Удар! Удар!
И кровавые брызги в лицо, и красные клочья разрубаемых мечом тел… да-а-а… этот клинок недаром прозвали «Пожирателем мяса», он словно бы сам стремился ударить, поразить, достать, насытиться кровью. Что ж, как вы лодку назовете, так она и поплывет – то же относится и к мечу, а уж к этому-то – особенно!
Удар!
Саша пригнулся – уж больно грозен был вдруг ринувшийся прямо на него византийский воин в тяжелом пластинчатом доспехе, в сверкающем шлеме с султаном из красных перьев, длинный меч в руке его казался молнией.
Удар!
Однако и Александр был не лыком шит, сражаться умел, и ромей – как видно, вояка опытный – это тут же почувствовал, сразу же изменил тактику, перейдя от резкого и тупого натиска к движениям более сложным, обманчивым. Острие его жаждущего крови клинка теперь казалось жалом ядовитой гадины: вот-вот, только ошибись – достанет, и уж тогда…
Еще удар! На этот раз его нанес Саша, однако враг подставил щит – красный, с медной сияющей оковкой и большим круглым умбоном – таким запросто можно убить, не нужно и другого оружья.
И снова клинок врага птицею взвился над головою… Удар!
Александр вовремя подставил свой меч, ничуть не худший… звон! Скрежет! И злобная ненависть в глазах…
А ведь во время боя играть в переглядки не стоит! Враг нарочно вызвал на это Сашу… и тот – забыв! – повелся… пусть ненадолго… Но ромею этого вполне хватило, чтоб ударить… О, нет, не мечом – щитом!
Умбон с такой силою двинул Александра в грудь, что у молодого человека вдруг сперло дыхание, а в глазах все померкло… и, кажется, остановилось сердце – столь чудовищным по своей мощи оказался удар!
А враг уже поднял меч, уже торжествуя… ведь соперник его уже падал… Теперь оставалось только добить…
Ввух!!!
Саша вовремя пришел в себя. Открылось второе – а, может, уже и третье, четвертое – дыханье. Увернулся от летящего прямо в лицо клинка, упал на одно колено, перебросил меч в левую руку, рванулся вперед, правой рукою хватая врага за навершье щита… Ага!!! И левой тут же нанес удар! Метко и быстро – словно бросок кобры – прямо в лицо!
Сорванный шлем, звеня, покатился по палубе, кому-то под ноги, ромей – грозный воин – упал, закрывая лицо рукой…
Александр не стал его добивать, бросился дальше…
– Аой! Вандалы, аой!
Воины Амматы во главе со своим вождем уже теснили врагов, никому не давая пощады! Саша бросился к ним и вдруг увидел Тевдольда. Молодой воин – рыжая бестия – хохотал, яростно, словно дровосек, орудуя секирой… Что же он там рубил, мачту, что ли?
Несколько вражьих воинов накинулись на парня, на помощь ему тут же пришли другие вандалы, завязалась схватка… вот послышался жуткий крик – крик боли и ужаса – и тут же резко запахло дерьмом, видать, у кого-то из пронзенного живота вывалились кишки – ненадежной оказалась кольчужка…
Стараясь не поскользнуться, Александр подскочил к мачте, рубанул изо всех сил мечом… затем ударил ногою… Затрещав, мачта повалилась на головы сражающимся, упала… а вместе с ней – и красно-желтое ромейское знамя!
– Аой, вандалы!!! – радостно закричал Александр. – Аой!
– Аой!!! – ухмыльнувшись, подхватил Аммата – он уже был здесь, среди своих верных воинов, а разбитые враги, вопя и ругаясь, бросались в воду.
Саша устало опустил меч. Этот дромон, похоже, уже перестал быть ромейским. Как и вон тот – взметнулся на мачте синий боевой стяг – знамя юного хевдинга Амматы! Да-а… далеко пойдет этот парень… если вовремя не остановят, никакой монарх не потерпит рядом с собой столь дерзкого, молодого и – самое страшное – популярного – родича. Справятся. Не отравят, так сошлют, шансов нету. А потому и ромеи, рано или поздно, захватят вандальскую Африку, тем более – тамошнее население их давно ждет. И как бы славно ни сражался Аммата, увы, ход истории предрешен вовсе не его сверкающими победами, а куда более скучными вещами, типа социально-экономических отношений и поведенческих реакций обособленных социальных групп. А это все было явно не в пользу вандалов. Однако сейчас… сейчас-то была победа! И поистине – славная!!!
Точный расчет и натиски, молодой задор и столь необходимая в рейде дерзость – вот что сделало успех реальным!
Сам великий флотоводец ромеев – дука – был захвачен в плен, и Аммата с поклоном принял его меч, скромно пригласив на последующий вскоре пир. Да уж… это только простым воинам в случае пораженья несладко, знатным же… Кому война, а кому – мать родна!
Аммата встретился глазами с Сашей, улыбнулся:
– А ты славно бился! Рад, что не ошибся в тебе.
– Это все твой подарок, – скромно опустил глаза Александр. – «Пожиратель мяса» так рвался в бой, что я просто не смог ничего с ним поделать.
– Ах, меч, значит, – расхохотался хевдинг. – Меч… Дай же обнять тебя, славный воин!
Сашу ранили в руку – в пылу битвы и не заметил! Хильдениг, на правах хорошего друга, тут же перемотал раненого тряпкой и улыбнулся:
– Тебе повезло больше, чем Тевдольду.
– А что с ним?
– Да вон, погляди – хромает!
Доскакав до друзей на одной ноге, Хильдениг привалился к борту, бережно поставив рядом прижимаемый к груди кувшин.
– Ромейское вино? – тут же догадался Саша.
Парень кивнул, ухмыльнулся:
– Уж извините, придется пить из горла – кубков не прихватил, просто не унес бы…
– Ничего, хорошее вино можно и из горла похлебать, верно?
Тут зазвучала труба, послышались команды… Все, кто мог владеть веслами, расселись по бортам…
– Возвращаемся! – громко объявил Аммата. – Там и будем пировать, тем более – ха-ха – место уже привычное для многих.
Последние слова удачливого вождя утонули в многоголосом смехе.
А вот Саша не очень смеялся – его-то главная битва только еще начиналась! И зависела она теперь вовсе нет от него.
Как там Слава? Удалось ли ему… Поднимут ли на «Мистрале» тревогу, увидев византийский флот? Слава сказал, что – обязательно, и обязательно дадут ракетный залп – в автоматическом режиме…
Однако, если хоть в какой-то ракете останется старый чип… Грохоту будет много. Никаких дурацких хвостов или лебединых голов на захваченных судах не было, да Аммата не особо-то и жаловал подобные украшения – за всем подобным следил сам Гелимер, точнее – его помощники.
– Ты что так напрягся? – тряхнув шевелюрой, расхохотался Хильдениг. – Расслабься, сраженье-то уже закончилось, если ты не заметил.
Ага, закончилось, как же!
Кстати, все же хорошо, что удалось уговорить Мба остаться с Мириам, Славой и всеми прочими – у них сегодня – вот, как раз сейчас – пикник! Везет же людям.

Саша все ждал… И все же это случилось внезапно: в небе вдруг послышался резкий, быстро приближающийся вой… что-то мелькнуло… никто ничего и не понял… А впереди, в голубоватой дымке острова Лампедуза, вдруг вспыхнуло пламя, яркое, словно ядерный взрыв!
Звук дошел позже… И это был тако-ой звук!
И взрывная волна… даже здесь – весьма ощутимо тряхнуло!
– Что?! – на судне всполошились все. – Что там такое?
И вот только теперь Саша расслабился – все ж получилось! Улыбнулся, глядя, как впереди, словно из самого моря, поднялось зарево.
А ведь, похоже, что вышло все! Получилось!
Ну, а раз так, то теперь… Теперь лет десять можно спокойно ждать – поселиться в монастыре Святого Антония, вместе с верным дружком Мба и «гаврошами», заниматься мирным крестьянским трудом, время от времени навещая шумный большой город – Гадрумет, да-да, наезжать иногда погостить у Алексея…
– Ха! – вдруг засмеялся Хильдениг. – А они уже вышли! Ишь ты, не стали и нас ждать.
– Кто вышел?
Саша повернул голову и обмер, увидев встающий из волн силуэт огромного судна – «Мистраля»!
Нельзя сказать, чтоб это было разочарование… Это был крах!!!
Выкрашено светло-серой краскою судно словно бы издевательски ухмылялось, как какой-нибудь нелепый огромный утюг, умей он ухмыляться. Мало того! В воздухе вдруг показался вертолет!
Быстро приблизившись, он несколько раз облетел корабли Амматы… Вандалы запрокинули головы, многие приготовили луки и стрелы…
Винтокрылая машина зависла, сверкая новеньким камуфляжем и трехцветными эмблемами ВВС Франции.
Вот опустилась ниже…
Рядом с пилотом сидел какой-то темнокожий с биноклем…
И тут Саша вскочил, замахал руками, радостно завопил во всю глотку:
– Эге-ней, Нгоноо-о-о!!! Я здесь! Здесь! Господи-и-и-и…
– Не надо стрелять, – с усмешкой махнул рукою Аммата. – Похоже, это добрые друзья нашего друга.
– Именно так, мой вождь! – все себя от внезапно нахлынувшего на него счастья, поклонился Александр. – Добрые хорошие друзья… И самое главное – долгожданные.
А Нгоно уже замахал руками, вертолет опустился, снизился…
Через десять минут Саша уже пил крепкий кофе в каюте капитана, в обществе своего старого приятеля Нгоно, двух высших офицеров и… родной супружницы Катерины!
– А что? – смеялась молодая женщина. – Почему бы мне было не поискать родного мужа? Не буду хвастать, но именно я все-таки обратила внимание на те странные мозаики, что наш друг Анри Лерой раскопал в Сусе! Даже попросила переслать через Интернет фотки, а уж когда их увидела… Хорошо еще, ты слова из трех букв не понаписал, Сашка!
– А ведь мог бы! Тогда б вы еще быстрей догадались. Кстати, а дети наши с кем?
– А ни с кем.
– Как ни с кем? – молодой человек ошарашенно посмотрел на супругу.
– Да так. Спят себе в люксовой каюте. Едва уложила!
– Господи…
– Ну, просто не на кого было оставить, вот и взяла…
А снаружи погода испортилась, небо затянули облака, забуранились серые волны, и задул пронизывающий насквозь мистраль – северо-западный сухой и холодный ветер.